Лев Жаков – Чудес не бывает (страница 24)
Тики вообще очень серьезно относился к нашим тренировкам и к магии вообще. Он старательно учился тем нехитрым вещам, которые я им иногда показывал, и у него получалось. Мике же просто нравилось, что у него есть знакомые - настоящие взрослые волшебники.
–Только, девушки, я вас прошу, - сказал я, - чтобы сегодня все прошло гладко, насколько возможно. Никаких леших, никаких разбойников, никаких дождей из лягушек - в общем, никаких неожиданностей.
Девушки заверили, что все будет хорошо. Они, видимо, решили, что я пугаю мальчишек. А я просто устал от фокусов. Обычная тренировка - скучно, а когда еще что-то случается - настоящая тоска.
На первый взгляд, все обошлось.
Тики с Микой блестяще справились со своей частью задачи. Линда старалась, а Оле, мне показалось, была рассеяна, во всяком случае, две стрелы за нее поймал я. Сам я ничего не ловил, поставил вокруг защиту, и мальчишки развлекались, пуская в меня стрелы и ножи, которые падали, не долетая до меня.
–Хорошо бы и нам так, - сказал Тики, когда все устали, и сел рядом. - Может, покажете что-нибудь новое сегодня?
Я ненадолго задумался. Может, действительно научить его чему-нибудь более интересному, чем фокусы с накоплением энергии? Чтобы отвлечь от мыслей о мести?
–Левитация? - спросил я.
У него округлились глаза от восторга.
–Правда?! - воскликнул он.
–Это уже зависит от тебя, - наставительно уточнил я. Не хотелось признаваться, что учитель из меня неважный, и все его успехи - действительно его заслуга. - Если ты будешь стараться…
–Буду!
Я знал, что будет. И мне вдруг стало стыдно, что я не научил его этому раньше, тогда, может, он спас бы свою несчастную Крысу…
–Вспомни все наши занятия, - сказал я строго, как, казалось мне, должен говорить учитель. - Посмотри на этот камень. Закрой глаза и представь, что ты берешь его мысленно.
Он послушно закрыл глаза и подобрался в попытке взять камень.
–Расслабься, - я постарался говорить спокойно, чтобы не увеличивать напряжение. Я вспомнил, в какой ступор вводили меня уроки отца. - Просто расслабься, позволь энергии течь свободно через тебя. Потом мысленно направь ее к камню, как бы оберни ею камень, и слегка приподними, слегка, совсем чуть-чуть…
Пока я говорил, названный предмет испуганно дернулся и подпрыгнул.
–Спокойнее, - ровно сказал я, с трудом удержавшись от резкого замечания о неуклюжести. - Еще раз… Делай плавно… осторожно… спокойно…
Камень лениво приподнялся на полсантиметра, после чего опять упал. Я сжал зубы, чтобы не высказаться. Нет, я не должен вести себя так же, как…
–Очень хорошо, - сквозь зубы сказал я. - Уже получается. Скоро ты легко сможешь это делать.
Тики смотрел на меня с несчастным видом.
–Плохой из меня маг, - виновато произнес он.
–Глупости! - разозлился я. - Просто тебе уже тринадцать лет, в это время никто не начинает! Но ты же не виноват, что некому было разглядеть в тебе твои способности. Ты станешь прекрасным, сильным волшебником, если будешь упорно тренироваться, каждый день по два часа.
–Я буду с утра до вечера упражняться, - угрюмо пообещал он.
–Не надорвись, - усмехнулся я. Он тоже вдруг засмеялся:
–А представляете, какое лицо будет у этих, когда я… - тут он вспомнил Крысу и замолчал. Я подумал, не погладить ли его по голове, чтобы утешить, но потом подумал, что раз подумал, то не надо. И просто сказал:
–Главное - делать.
Мы помолчали, прислушиваясь. Мика на том конце поляны громко рассказывал девчонкам что-то веселое, и те помирали от смеху. Немало этому способствовала уморительнейшая мимика Мики.
Вот такими должны быть дети, подумалось мне. Не серьезные, замученные больной матерью, работой по дому и огороду, парнями, забивающими их собак… Обидно стало за наш мир, где дети работают не по доброй воле, на карманные расходы, а чтобы жить, продолжая невеселую жизнь родителей. Эх, Тики, уйти тебе, что ли из дому…
–Я бы ушел из дома, - сказал задумчиво Тики, как бы отвечая на мои мысли, - да мать жалко…
Я мог только пожать плечами. В конце концов, это его жизнь.
Смех на той стороне поляны замолчал, и мы прислушались.
–Говорят вам, упырь будет, - страшным голосом размахивал руками Мика. - Когда хоронили, через гроб кошка перепрыгнула. Я сам видел! А старик-то неженатый был, значит, точно упырем встанет! А может, он вообще колдун был! Я тогда, в ночь, когда он умирал, вой слышал, как волк, только страшнее. Значит, не смог силу колдовскую передать, вот и корчило его. Да я точно знаю, колдун и был! У него в доме вон сколько веников сушеных, все стены завешены сухими букетами! А когда старая Марья умирала, ну, которая у ворот жила, тоже такой вой стоял ночью, а потом у соседкиной коровы молоко свернулось. Эта Марья всегда у тети Ламии молоко сворачивала, я сам слышал, мать с теткой Липой шепталась за сараем!…
–Врет, - сказал я.
–Это почему же? - с любопытством спросил Тики.
–Врет, - махнул я рукой. Теперь-то я знаю, почему Эмир всегда знал, кто неправду говорит. Просто в Школе ложь не в ходу была - при таком ходячем детекторе. А тут сразу ясно - заливает Мика в полный рост.
–Врет, - неожиданно легко согласился Тики. - Он любит иногда приукрасить. И воя не слышал, ночью он всегда одеялом голову закрывает, чтобы ничего не слышать. Темноты он знаете как боится! А что бабы шепчутся, так они сами дуры, - убежденно закончил он. Я скосил глаза на его возбужденное лицо, но комментировать не стал. Действительно, бабы дуры, тут и прибавить нечего. Прингл - почти деревня, суеверия здесь в большом ходу. Не удивлюсь, если скоро появится какой-нибудь вампир, навеянный бабскими сплетнями. Кошка у них, видите ли, через гроб скакнула. Они, небось, гробом-то и об косяк задели, когда выносили, точно упырем встанет. Голову хоть отрубили бедняге перед закапыванием? А то ведь точно встанет, как не встать!
Я вскочил и крикнул со злостью:
–Уходим!
Тики за моей спиной тоже встал и начал отряхивать штаны.
–Дяденька Юхас… - начал он.
–Ты опять?
–Э… - он замялся, не в состоянии назвать взрослого просто по имени.
–Держи снаряд для упражнений, - кинул я ему камень, не поворачиваясь, сложив руки на груди. Камень, я почувствовал, слегка задержался мысленным усилием Тики, но тут же упал перед ним. Покраснев, мальчишка наклонился за камнем.
–Пусть Мика тебе поможет, - сказал я. - Мы скоро еще придем, может, завтра. Вечером тренируйся, а ночью спи, - сурово предупредил я. - Он опять покраснел, значит, собирался заняться упражнениями именно ночью.
–Тики, отдыхать надо обязательно, - вздохнул я и повернулся к нему лицом. - Понимаешь? Магу необходима сила. Какая же сила, когда ты ночами не спишь? Постарайся просто подстроить занятия под свои дела, - я старался говорить совсем спокойно, так как необходимостью выполнять домашнюю - бабскую - работу Тики тяготился, я чувствовал. - Подметаешь - одну бумажку с пола попробуй поднять магией. В огород вышел - пособирай камни. Колешь дрова - останавливай щепки. Ясно? Не надо специально выходить под звездное небо и страдать над конкретным предметом, - я поднял из его рук камень одним взглядом и кинул в лес. - Не напрягайся, это второе золотое правило любого мага. А может, и первое. Легко, спокойно, с улыбкой.
Я серьезно посмотрел на Тики, и Тики кивнул.
Подбежал Мика и потащил приятеля в лес, что-то оживленно ему рассказывая. Наверное, опять Оле обещала его взять в пажи, когда станет королевой, или Линда клялась дать рекомендацию на пиратский корабль. Балуют парня. А когда принцесса доберется до трона сквозь своих многочисленных братьев и сестер, Мика будет усатым мужиком, а то и дедом. Таких в пажи не берут.
–Все скучаешь? - подошла Линда.
–Как же без этого, - сказал я. - Идем?
Странная активность первокурсников, развивающаяся у меня под боком, меня раздражала. Монастырь чуть не дрожал от их перешептываний и постоянного мелькания из комнаты в комнату. Хоть моя келья с краю, вибрацию душевного напряжения я ощущал солнечным сплетением, не спасали никакие защиты. Мне ведь надо иногда спать! Первокурсники же и ночью - особенно ночью - развивали бурную деятельность. Выходя вечерами из комнаты, я замечал быстро прячущиеся по карманам, складкам и рукавам мантий книги в аляповатых обложках с известными монструозными картинками, шнурки нашейных амулетов и талисманов. Запахи боярышника и чеснока заполняли мрачные своды коридора.
Несколько дней я не ходил на тренировки. В одно утро я проспал, и явился на место позже обычного.
Компания окзалась на месте, но не при деле: затаив дыхание, слушали рассказ возбужденного до предела Мики. Вернее, слушали девчата, а Тики смотрел в сторону, скучая, и уверенно жонглировал какими-то сучками. Весьма уверенно.
Вид, правда, у него был усталый, глаза красные.
Все ясно, не спал.
–Молодец, - сказал я, подходя.
Он вздрогнул, но - однако! - контроля над предметами не потерял. Тренировался он очень много эти дни, понял я. Вспомнилось, что мы не виделись почти неделю.
–Как дела? - спросил я.
–Нормально, - ответил он. В его голосе звучала определенная уверенность в себе.
–Опять Мика байки травит? - спросил я, улыбнувшись. Напряжение на его лице спало:
–Врет, - махнул он рукой.
Я подсел к девчатам, изобразив общий кивок, и стал слушать.
–А потом он полетел! - Мика даже руками себе помог, чтобы донести до слушателей весь ужас описываемого. - Так присел чуток, ногой левой, целой, оттолкнулся, как будто топнул, и кааак прыгнет! Кааак полетит за ними! Они - бегом от него! А он летит и воет так (Мика изобразил вой): отдайте мою голову! Они пересрались и кинули ему голову. Он поймал ее, нахлобучил на лету прямо на шею и дальше летит: отдайте мои деньги! Они кинули в него деньгами, а он приземлился и давай собирать, все до монетки, а они и успели убежать, пока он считал. Потому что если упырю дать чего-нибудь такого, горсть крупы, например, или мелких камешков побольше, так он до утра будет считать и собирать, а утром к себе в могилу вернется.