Лев Вершинин – Великий Сатанг (страница 9)

Кто жив, вставай в последний час, пока ты есть! А кто родится после нас — Бог весть.

Последняя строка прозвучала на два голоса. Давешний светловолосый напарник Андрея по битве в акульей выгородке, высокий парень с фигурой супермена, в майке, украшенной алым значком, и вовсе незаметных плавках, оставив свою компанию, подсел поближе и мягким, берущим за душу баритоном подхватил песню:

Взломав века своей судьбой, войдем в века. Всех тех, кто вспомнит этот бой, возьмет ЧеКа. Зато мы были соль земли, Отчизны честь… Нас поименно вспомнят ли? Бог весть.

Как-то незаметно обе компании слились в общий круг.

Молоденький паренек, на вид едва ли не самый младший здесь, попытался было протиснуться поближе к поющим; его оттерли, безжалостно прикрикнув: «Слышь, лауреат, уши надеру!»

Но нам плевать, что нам лежать в грязи, в крови. Лишь только ты, Россия-мать, лишь ты живи. Хоть мертвым нам, но дай ответ — не ложь, не лесть: жива ты нынче или нет?.. Бог весть.note 1

Мелодия оборвалась коротким всхлипом струны, но никто не шелохнулся. У парней — почти всех — горели глаза, девушки зябко поеживались, словно с теплого океана на миг повеяло холодным ветром.

— Странная песня, — медленно, будто просыпаясь, сказала Эльмира.

Светловолосый усмехнулся:

— Солдатская песня.

— Хорошая песня! — категорическим тоном заявил «лауреат» из-за спин, и, как ни странно, именно эта фраза вывела из оцепенения.

— Все-таки удивительно: армий давно уже нет, а песни еще есть, — словно ставя точку, откликнулась Эльмира и тряхнула головой, разметав льняную копну волос. — Ну и ладно, хватит об этом. Давайте знакомиться!

— Честь имею, Джимми! — немедленно откликнулся светловолосый.

— А я Эльмира, можно Лемура. А это — Андрей, ну, вы и так знакомы. Это наш лауреат, Яан, будущее Золотое Перо Галактики (мальчуган состроил зверскую гримасу), а вот — Аллан Холмс, великий сыщик, только не тот, что ты подумал («Да ладно тебе», — пробурчал смуглый крепыш в необъятной мексиканской шляпе-чаррос, смахивающей на экзотический черно-белый гриб), а это… ну и хватит, сами знакомьтесь!

И познакомились! Слово за слово завязался и наладился разговор, плавно переходящий в общий гомон. Компании перемешались, и, как нередко случается на пляжах Земли, Планеты-для-Всех, оказалось, что многие если и не встречались раньше, то уж во всяком случае имеют кучу-малу общих знакомых, и обнаружились темы, интересные для всех, и были обсуждены подробности личной жизни мадемуазель Гутелли («Ах, Ози! Ози!»), и помянули недобрым словцом небезызвестного господина Пак Сун Бона, который, о чем базар, сволочь первостатейная, но и инспектор Рамос, к гадалке ходить не надо, все равно ничего не добьется — против этакого-то немереного кэша («Почему это не добьется?! — возмущенно вопил Аллан. — Вы не знаете Арпада!»), и общим вердиктом была безоговорочно осуждена бушменская национальная кухня маринованные личинки непонятного происхождения в козьем молоке и сушеный хвост пустынной крысы, и… да мало что может прийти в голову, когда над головой солнце, в двух шагах — море, а вокруг — пацаны в мускулатуре и девочки почти без купальников!..

Лишь двое — кто знает, случайно или нет? — пристроились поодаль от общего трепа.

— Приятно видеть человека, знающего солдатский фольклор, Эндрю…

— Взаимно, Джимми! Фольклор, знаешь ли, вообще моя слабость…

— Ну, это кому как. Давно в Уолфиш-Бее?

— Вторую неделю. С делами отстрелялся — и сразу сюда. Поверишь, нормальной телки полтора года не видел…

— Верю. — Приставив ладонь козырьком ко лбу, Джимми не без заинтересованности оглядел Лемурку, что-то вдохновенно вещающую кучке почтительно внимающих нагромождений бицепсов и трицепсов. — Зато сейчас, бачу, вроде не жалуешься?..

— Эт-точно! Пятый день верен, как пес. — Хмыкнув, Андрей тихонечко, почти неслышно свистнул, и, осекшись на полуслове, девчонка обернулась, отыскивая его глазами. — Кобылка, конечно, лейб-гвардейская, грех жаловаться. Но, понимаешь, взбрыкивает…

— Во-во! За это я их, брат, и не уважаю. — В голосе Джимми прорезались интонации аксакала. — Прогуляешь такую вот по кустам, вроде все нормально, а после не знаешь, как отделаться… Лучше уж книжку почитать.

И ласково погладил пухленький, еще глянцевый, но уже и порядочно взлохмаченный покетбук в картонной обложке, украшенный чеканным профилем то ли вождя команчей, то ли невесть кем оттатуированного фараона.

— Прошу любить и жаловать: «Дхьотхъя об Огненном Принце». Всегда под рукой, всегда интересно и никаких взбрыков!

— Дай глянуть! — Андрей, ловко изловив летящий томик, пролистал его, похоже, в поисках картинок. — М-да, забавно. Перевод, понимаешь, с дархи. Не плавали, не знаем. А о чем?

— Да так… — Светловолосый атлет опрокинулся на спину и привольно раскинул руки.

— Нет, Джимми, все-таки о чем?

— Ну-у… Про принца Видратъхъю и заоблачных демонов…

— Это как? — Теперь Андрей заинтересовался всерьез. Вздохнув, Джимми напрягся и совершенно незаметным движением оказался сидящим в позе лотоса.

— М-м-м… В общем, был там король, а у него наследник, а у наследника брат, и еще какие-то заоблачные демоны, я до комментариев пока не добрался. Вот. Ну и король, естественно, помер, а брат, поганец, наследника чуть не зарезал…

— А демоны?

— Вот демоны-то как раз с братцем и снюхались. Такие вот пироги с котятами. А наследник, этот самый Видратъхья, тоже не козлик, дал ноги в горы и… Слышь, Эндрю, кинь-ка сюда книжку…

Поймал томик, наугад развернул его и, прищурившись, с явным удовольствием продекламировал, не очень даже и заглядывая в текст:

Вам говорю я, сильнорукие горцы, вам говорю, благородные ван-туаны! Демоны из-за туч захватили нашу столицу, демоны подменили сердце моему брату! Берите же оружие, дети гор высоких, идите за мною в святую долину! Мы опрокинем бастионы Пао-Туна, мы устыдим коварного брата. Демонов же злых мы примерно накажем: медленной пилой отпилим им ноги, быстрым топором отрубим им руки, вскроем им грудь отточенной сталью и сожжем сердца, чтоб ожить не смели… А когда воссяду я на престол отцовский, буду вам отцом, благородные лунги!

— Каково?

— Да уж… — Андрей покачал головой. — Интересный парнишка этот твой Видра… Ээ… ну, в общем, принц. Обстоятельный такой. И что дальше?

— А что дальше? — Отложив покетбук, Джимми потянулся и сладко-пресладко зевнул. — Дальше как положено. Повоевал-повоевал, потом поймали.

— И?..

— И ку-ку. Ноги отпилили, руки отрубили, сердце, понятное дело, вырезали и сожгли. Фигня, в общем. Зато батальные сцены — пальчики оближешь!

— Неслабо. Слышь, Джим, а ты, случаем, не астрофизик?

— Он самый.

— Из «ящика»?

— Угу.