Лев Вершинин – Великий Сатанг (страница 13)

Лужайка. Длинный стол. Аккуратно уложенные в отдалении тела, прикрытые потемневшей парусиной. Несколько полупризраков со скрученными за спиной руками на почтительном расстоянии. Перед серьезными нахмуренными мальчишками стоит на коленях жестко спутанные ржавой проволокой белобородый старик, молоденькая коротковолосая женщина в разорванном от подола до промежности платьишке и трое детей, два мальчика и девочка лет семи, совсем голенькая, покрытая синяками и укусами.

— Эти пятеро не принадлежат к Оранжевым Дархая. Их вина, доказанная бесспорно, заключается лишь в том, что кормилец семьи насильно мобилизован в армию императора. Следует отметить, что данное обстоятельство является отягчающим вину фактором…

Подросток тринадцати — не более — лет от роду горячо декламирует что-то, обращаясь то к коллегам-ровесникам, восседающим за судейским столом, то к обвиняемым. Он вздымает к небесам палец с обгрызенным ногтем, прижимает ладонь к сердцу, картинно закатывает глаза. Судя по всему, он дебютирует в роли прокурора, и роль эта ему, совершенно очевидно, весьма по нраву. Судейские одобрительно покачивают головами, кивают в нужных местах, и в глазах женщины, крепко держащейся за детские ладошки, стынет смертная, невыносимая тоска.,

Джимми, не сдержавшись, плотно прикрыл глаза. У всего есть предел, и не было больше сил смотреть. Нет! Такое невозможно за два года до начала двадцать третьего века. А если возможно, то все равно: хватит! Хваааатит!!!

Но заставить замолчать информатора капитан О’Хара не имел полномочий.

— Таким образом, согласно разделу «О народном гуманизме» части третьей «временного Устава Свободы», — беспощадно ввинчивался в мозг размеренный механический голос, — семья полосатого в исключительных случаях может избежать высшей меры наказания и получить помилование, однако должна публично проклясть «предателя», отречься от него и искупить скверну родства примерным трудом. Так, например, мальчики, которых вы видите, будут отданы в «Школу Юных Борцов», где подвергнутся усиленной психической обработке. Они больше никогда не увидят ни матери, ни сестры. Женщины будут помещены на пять лет с возможным продлением срока в специальный Дом возмужания при краткосрочных курсах десятников великой Армии Свободы…

Последний, намеренно затянутый кадр: дорога — и по ней, спотыкаясь, бежит вслед за видавшим виды джипом старик; он уже развязан, но, кажется, не осознает этого, он бежит, пытаясь догнать уходящий автомобиль, потом спотыкается, падает в пыль, разбивая изрезанные проволокой руки, медленно поднимает голову, и глаза его, распростертые во весь необъятный экран, полны немого крика.

— Как можно убедиться, в отношении стариков «Семерки Великой Справедливости» порой проявляют снисхождение…

Экран погас.

Человек с ромашками в петлицах медленно обвел ледяными серыми глазами потрясенно молчащий амфитеатр и, судя по всему, остался доволен произведенным впечатлением.

— Поверьте, друзья, кадры, показанные вам, не относятся к числу самых страшных. Это всего лишь минимум объективной информации, не более. Но, полагаю, вам хватило и этого. Долг сильного — вступиться за слабых, право сильного заступить дорогу злу. А вы, дети мои, — это прозвучало очень искренне и проникновенно, — воплощение доброй силы нашего Союза, силы справедливой и потому несокрушимой.

Он перевел дыхание.

— Эта лента снята не сегодня и не вчера, и многое изменилось за прошедшие годы. Но борьба Дархая не окончена. За демаркационной Оранжевой линией, разделившей окровавленный континент, прислужники отжившей свое феодальной своры не желают смириться с неизбежностью своего краха, с рождением и утверждением на дархайской земле народного государства, нового строя…

В полнейшем безмолвии четкими и размеренными каплями падали слова.

— Сегодня на дархайской земле вновь льется кровь. Отборные дивизии полосатых, вероломно нарушив гарантированное великими державами перемирие, рвутся к Пао-Туну. Четыре дня назад Свободный Дархай официально обратился к Единому Галактическому Союзу, как одному из гарантов четырехсторонних соглашений, с просьбой о помощи.

Квадратное лицо четырехромашечного немного смягчилось. Заложив руки за спину, он медленно прошелся по кромке просцениума, пытливо вглядываясь в глаза тех, кто сидел в ближних рядах.

— Я могу, но не хочу приказывать вам, ребята. Поймите меня: вас здесь триста человек. Триста лучших. Нужно всего лишь пятьдесят…

Истончившись, замерли в теплом вечернем воздухе медные звуки гимна, и порыв ветра подхватил и развеял квадратный штандарт с алым кленовым листом. Полсотни счастливчиков-добровольцев, не дыша, вытянулись по стойке «смирно», а из-за оградки плаца на лих с неприкрытой завистью глазели те, кому не повезло при жеребьевке.

— Р-равнение на знамя-а!

Вдоль шеренги шли двое, внимательно всматриваясь в застывшие молодые лица. Эти идущие, совсем разные внешне, чем-то неосознаваемым очень походили друг на друга: пятилистный адмирал космофлота Демократической Конфедерации Галактики и высокий, сухопарый, аристократически бледный дархаец — Его Высокопревосходительство Чрезвычайный и Полномочный Посол Оранжевой Империи.

В чем сходство? Не понять сразу…

Время от времени, выделяя в строю по одному ему известным признакам кого-то особого, отличного от прочих, адмирал замедлял шаг, приостанавливался, подходил почти вплотную и, крепко сжав плечо офицера ухватистыми пальцами, привыкшими к танковым рычагам, тихо говорил:

— Завидую, сынок… Возвращайся с победой.

Дархаец не говорил ни с кем и рук не пожимал никому. Он просто шел вдоль шеренги, молча, бесшумно, метя чистейшие плиты плаца бахромистыми полами широкой оранжевой накидки, и по светло-оливковому морщинистому лицу, от пушистых ресниц к краешкам туго сжатых бескровных губ, медленно текли слезы.

ОМГА сообщает:

… Инспектор «Мегапола» Арпад Рамос запросил у Большого Жюри дополнительного времени для подготовки и представления документов, свидетельствующих, по его мнению, о преступном характере организации, возглавляемой господином Пак Сун Воном. Вице-председатель Совета Директоров, временно замещающий господина Пака сеньор Аттилиоэль-Шарафи, в беседе с корреспондентами выразил уверенность в том, что инспектор Рамос страдает галлюцинациями. Следите за выпусками!

… На Конференции по проблемам использования боэция после двенадцатичасовых прений выработаны рекомендации по дальнейшей программе работы форума. В последний час: доктор Рубин покидает зал заседаний!

… Завершился Первый международный конкурс красоты среди девушек в возрастной категории до семи лет. Победительница, Катрин Мак-Келли, увенчана лавровым венком и стала обладательницей путевки в земной Центр Уолта Диснея. Отец юной красавицы, ветеринарный врач Томас Мак-Келли, в беседе с нашим корреспондентом заявил: «По мне, так все эти конкурсы — дело небогоугодное, но что правда, то правда, дочурка у меня хорошенькая!»

… Обстановка на Дархае постепенно нормализуется. Консультативные группы экспертов мирового сообщества отбыли из столиц великих держав в район конфликта.

ГЛАВА 5. ДАРХАЙ. Фронт. Кай-Лаонский выступ

16 сентября 2198 года по Галактическому исчислению

Каким-то непостижимым чудом в деревушке уцелели десятка два хижин. На сплошном черном пятне, которое еще утром называлось особым укрепленным поселением Кай-Лаон, они казались вызывающе неестественными, ненужными. Их не должно было тут быть. Но они были. И солдаты в полосатых комбинезонах с оранжевыми нашивками, надрывая глотки отборной матерщиной, пинками выгоняли из них оставшихся в живых жителей, совершенно очумевших от пятидневного ада.

Ветер гнал по долине, по направлению к стратегическому шоссе, хлопья гари, засыпая продолговатые бугорки, сотни скрюченных, уже начинающих разлагаться тел в пятнистых форменных куртках. Исполняя приказ Любимого и Родного, ополченцы и борцы регулярных сил Свободного Дархая вгрызлись в землю и стояли насмерть, вал за валом отражая наступление элитных подразделений Бессмертного Владыки.

За пять суток непрерывных боев, несмотря на почти непрекращающийся артобстрел, разметавший на куски укрепленные позиции противника, ни штурмовые отряды, ни танки под прямоугольными оранжевыми знаменами не смогли прорвать линию обороны упрямого таученга Нола Сарджо…

Срывались намеченные сроки, вырабатывала ресурс техника, и выход на дальние подступы к Пао-Туну до сезона густых туманов становился проблематичным. Просчитав и взвесив ситуацию, Генштаб принял решение ввести в бой отдельный танковый корпус.

И теперь те, кто дрался до последнего, защищая подходы к Кай-Лаону, лежали, а на пепелище победители сгоняли уцелевших крестьян, не успевших или не пожелавших эвакуироваться, пока это еще было возможно. Их оказалось на удивление много — десятков семь, если не все восемь, во всяком случае не менее процента от довоенного населения. Почти все — женщины и старики, пять-шесть мужчин помоложе.

Оглядев понурых пленников, капрал ткнул пальцем в женщин, которые выглядели посмазливее, небрежно махнул солдатам («Угощайтесь, парни!») и подозвал к себе невысокого лысеющего человека в ветхой, но отглаженной, слежавшейся по складкам оранжевой накидке.