Лев Усыскин – Необычайные похождения с белым котом (страница 27)
Гурагон ответил на это утвердительно.
«Мне приходилось встречать болезни, порожденные колдовством, это так. Я кое-что знаю про них – знаю, что не все они одинаковы: иные под силу обыкновенным ведьмам, каковых изобличают время от времени и, изобличив, сжигают на кострах без каких-либо слишком усложненных церемоний. Иные же, похожие на ту, кстати сказать, что поразила вас, о благородный господин, под силу лишь незаурядному колдуну. Искушенному и сведущему. Черпающему свои черные навыки из старых книг, где последние изложены иносказательно и скрытно от понимания честного человека… Мне не дано знать, много ли таких людей поблизости, но один уж есть наверняка, – ибо на значительных расстояниях подобные виды колдовства непременно теряют силу…»
«Однако же ясно, на кого в этом случае падает подозрение! – вмешался вдруг в разговор дворецкий, – Ведь это же, верно, старый Альбрехт-философ… едва ли в этом городе найдется кто-либо еще такой… кто-либо еще, так же преданный своим книгам!.. в которых ни единый человек кроме него не разберет ни черта!..»
От этих слов граф вновь нахмурился – на какое-то время он задумался молча, затем поднял опять голову и, слегка отмахнувшись ладонью, произнес:
«Ты мелешь чепуху, Ганс… этот человек безобиден, как малолетний ребенок… и потом: чего ради, спрашивается, будет он причинять мне зло?.. мне, человеку, который его содержит?»
Но Ганс лишь энергично замотал головой из стороны в сторону:
«Именно это!.. Именно это, да!.. Позвольте, господин, но ведь и вы его кормите не так просто…»
Граф задумался:
«И что из того? Он выполняет… вернее, должен выполнить то, на что подрядился…»
«Вот, вот! Должен выполнить! Должен!.. Но что, если он не сделает обещанного в срок?..»
«Если не сделает?.. Тогда я… а, черт!.. я, кажется, понял твою мысль, Ганс… – граф в задумчивости почесал лоб, – Но все же, это наши… точнее – твои предположения, Ганс… а необходимы улики!.. Ты слышишь меня – улики, а не предположения. Только вот как их достать, а?»
На это дворецкий ответил столь же немедленно, сколь энергично:
«Конечно же… мы можем… мы можем обыскать его дом, к примеру… и если найдем там что-либо подозрительное, то…»
«А если не найдем ничего, что тогда? Что мы в этом случае скажем городскому совету? Ведь это их юрисдикция, и мы явным образом нарушаем ее, обыскивая городских граждан…»
Теперь настала очередь Ганса задуматься:
«В этом случае… да… в этом случае можно… вполне можно вызвать сюда их людей и потребовать, чтобы они провели обыск сами… мы же при этом станем наблюдать за ними, и не позволим делать это спустя рукава…»
Он замолчал. Граф молчал тоже – уперевшись взглядом в собственные ладони. Затем вдруг поднял голову и неожиданно улыбнулся – хотя и довольно кислой улыбкой:
«Во всяком случае, у нас нет никаких иных мыслей, не так ли, верный мой Ганс?»
26
Отправившись с утра на рынок, Гретхен задержалась там мало что до полудня: так уж сложилось, что домашней работы в тот день почти не было. Мастер Альбрехт после позднего завтрака надолго уединился со своей книгой, и девочка, спросив предварительно у него дозволения, отправилась в город не столько для покупок даже, сколько ради развлечения: уж больно хороша была погода.
Оставив котомку с закупленной снедью у знакомой зеленщицы, она долго слонялась среди рядов и лавок, рассматривая товары, их продавцов и покупателей. С некоторых пор Гретхен полюбила людские скопления – те самые, которые она же раньше, в свои первые городские месяцы, пугливо обходила стороной. Ей нравилось рассматривать вещи, как привезенные издалека, так и изготовленные здесь же, в городе. Нравилось слушать обрывки чужих разговоров, каких-то житейских историй либо отчаянных споров о подобающей цене на товар. В эти мгновения незаметно для окружающих Гретхен погружалась в царство сладостных мечтаний: ей вдруг начинало казаться, что огромный, почти что бесконечный мир, полный диковинных, невиданных раньше предметов и добрых интересных людей, открывает перед ней свои чудесные ворота. И, ступив в этот взрослый мир, она обретет непременно то, чего жаждет всей своей юной душой, – счастья.
Насытив любопытство, она не спеша отправилась восвояси, однако уже возле самого дома вновь оказалась в толпе горожан – хотя и не такой большой, конечно же, как на рынке. Протиснувшись вперед, Гретхен увидела нескольких, судя по всему, знатных господ, стоящих в окружении жителей их улицы. Господа задавали вопросы о каком-то происшествии, случившемся еще ранним утром: чуть погодя девочка поняла, что будто бы кого-то нашли мертвым, причем этот «кто-то» является отнюдь не горожанином, а человеком графа. Пока Гретхен стояла в толпе, к господам присоединился еще один мужчина – одетый, как и они, но только, пожалуй, побогаче. «Это графский дворецкий, – шепнула стоящая рядом с Гретхен женщина в грязно-розовом чепце, – погибший приходился ему племянником…» Графский дворецкий принялся в свою очередь задавать бесполезные вопросы – повторяя, по сути дела, те, что уже задавались до его появления. Из ответов, однако, все равно ничего нельзя было прояснить: ни дела, по которому несчастный оказался здесь, столь далеко от собственного жилища, ни даже точного времени его смерти. Еще менее ясна была ее причина – было ли это убийство или же какой-то странный несчастный случай, переломивший молодому человеку шею так, словно бы он упал с большой высоты прямиком на собственную голову.
Выведав все, что можно было выведать, Гретхен выскользнула из толпы и побежала к дому. Ей не терпелось рассказать Мастеру Альбрехту об этом чрезвычайном происшествии. Впрочем, она воочию представляла себе, что старик в ответ немедленно произнесет своим размеренным назидательным голосом что-нибудь ироничное или даже брезгливое…
…Входная дверь оказалась не заперта. В первое мгновение Гретхен привычно отнесла это обстоятельство на собственную оплошность, однако уже в следующий миг поняла, что причина не в этом. Что-то случилось в доме – что-то непонятное и ужасное, кто-то побывал здесь, чужой и бесцеремонный, перевернул вверх дном все вещи: скамейки, сундуки, посуду на кухне… В испуге она бросилась наверх, в лабораториум, где оставила Мастера Альбрехта перед своим уходом, – однако старика там не было. Его не было и в других местах – Гретхен пробовала звать его, затем обежала все помещения дома вплоть до своей мансарды и, находя в каждом свидетельства ужасающего разгрома, всякий раз убеждалась в отсутствии там хозяина.
Голова шла кругом. Закончив обход, девочка вернулась на второй этаж и, сев на ступени лестницы, удрученно задумалась. Что это было? Разбойники? Воры? Но где тогда Мастер Альбрехт – ведь даже если воры и убили его, то едва ли им зачем-либо понадобилось уносить с собой его тело. К тому же, по первому взгляду, – из дома не пропало многое из того, что заинтересовало бы любого вора. Даже заветный сундук старика – хоть и был вскрыт топором и выпотрошен на пол – однако же не лишился напрочь наполнявших его мешочков с серебром: они лишь валялись рядом в беспорядке. Впрочем, Гретхен никогда не залезала в этот сундук и понятия не имела, сколько серебра хранилось там изначально…
Мысли завивались в кольцо, не давая ответа ни на один вопрос. Девочка подперла ладонями подбородок и закрыла глаза. Хотелось, открыв их вновь, убедиться, что весь этот кошмар был не более чем сном, дурным сном, и, как обычный сон, рассеется без следа по пробуждении…
Внезапно она услышала рядом с собой какой-то шорох – в мгновенном испуге Гретхен разом очнулась от своих мыслей, обернулась и, однако, уже в следующий момент вздохнула с облегчением: с верхнего пролета лестницы внимательно смотрели на нее зеленые кошачьи глаза.
«Господи, Тимофей… это ты!.. Что же здесь было, а? Где Мастер Альбрехт?»
В ответ животное спустилось не спеша до середины пролета и, обернув себя хвостом, прилегло на самом краю ступеньки.
«Что было здесь, спрашиваешь?»
Он нервно подергивал кончиком своего уже почти что белого хвоста.
«Была суета и безумие… – он, высунув язык, зевнул, – Вломились какие-то люди, принялись рыскать везде, переворачивать все вверх дном…»
Кот явно не горел желанием делиться подробностями.
«Послушай… – Гретхен решилась проявить настойчивость, – Я и сама вижу, что кто-то побывал здесь… не с добрыми намерениями… но куда же, скажи мне, делся Мастер Альбрехт?..»
Кончик хвоста опустился и замер:
«Мастер Альбрехт? Он ушел с ними… Точнее говоря – они забрали его с собой, эти гадкие люди… связали руки и забрали с собой после того, как нашли то, что искали… начали кричать, хохотать, ругаться, затем скрутили ему руки и ноги… и унесли прочь, так, словно бы он был куском дерева или снопом пшеницы… весьма невежливый способ обращения, на мой взгляд, – не хотел бы я, чтобы меня самого вот так же связали и волокли… уж лучше сидеть в корзине, на крайний случай…»
Кот готов был и дальше рассуждать о собственных предпочтениях, однако Гретхен немилосердно его прервала:
«Постой же, постой… – она пыталась сосредоточиться, подавив в себе приступы неумолимого, как тошнота, испуга, – Ты говоришь, они нашли то, что искали… ведь так?»
Кот мяукнул утвердительно.
«Что ж это было, скажи мне?»