Лев Усыскин – Ключ в двери (страница 12)
– Как откуда?.. – Аденоид нехотя оторвался от чтения, – Видишь же сам – вокруг хоть шаром покати… никого… пустой зал… огромный такой… и пустой… одни скучающие официанты с очами как оловянные пуговицы… а ведь уже вечер пятницы наступает, считай, время рублевое… ну и теперь прикинь, какие у них расходы…
Он как-то странно вздохнул – разом устало и сочувственно. Сочувственно вроде бы к обреченному ресторану, но на самом деле – к себе самому, к кому же еще, к себе самому, измученному и уставшему.
– Ну я же здесь бываю… что ты… раза три в месяц, наверное… или даже чаще… и обедаю, и вечерами иногда… так вот, говорю тебе: ни разу не застал нормального наполнения!.. ни единого разу!..
– А отчего так?
Аденоид пожимает плечами.
– Бог его знает. Ресторанный бизнес вообще непредсказуем. Русская рулетка.
– И фастфуд?
– Нее… Фастфуд… Фастфуд – это совсем другое. Фастфуд это обычный бизнес, очень приятный, у меня был клиент, блинчики пек… все просто замечательно…
Аденоид улыбнулся помимо воли – видимо, работа с блинопеками и в самом деле оставила у него какие-то исключительно добрые воспоминания.
– Ладно, надо же что-то заказать… Я, со своей стороны… смею посоветовать… Хоть они себя и позиционируют, конечно, как аргентинский гриль-бар, стейки-фигейки и все такое… Короче, повар здешний – мастак рыбу готовить, вот что… только никто в целом свете об этом не догадывается… и, само собой, не заказывает… а ты – возьми!.. закажи вот, видишь – дораду с овощами… морского карася, по-нашему… да…
Я следую совету, мы делаем заказ, затем выпиваем по рюмке водки в качестве аперитива и лишь после этого удается расслабиться помаленьку. Аденоид – и тот начинает оживать:
– Знаешь, я тут как-то стал свидетелем… короче, прихожу пообедать – а тут движуха какая-то, девки полуголые, музыка, телевидение снует… хотел уж было ретироваться, думаю, чего людям мешать – но меня остановили: нет, нет, что вы, не беспокойтесь… занимайте любой столик… Ну, сел вон там, у окна, смотрю, значит…
– И что это было?
– А это было… вот, что это было… это, короче, они так пытались… себя продвигать…
– Через телевидение?..
– Нет… ну зачем… Через шоу. Это было шоу, которое называется… «взвешивание».
– Чего-о?
– Взвешивание профессиональных боксеров. Ну, перед боем, там, положено… взвесить… под протокол… Так вот, под это дело устраивают эвент. Рекламодатели, все такое. Очень живописно: девки трясут ногами, бойцы бросают такие зверские взгляды друг на друга, мол,
– Понятно.
– Не, ничего тебе не понятно. Я главного не рассказал еще.
– Главного?
– Ну да, главное впечатление, которое я из этого вынес…
– О, господи, Костя, ты что из всего-всего на свете
Наморщив лоб, я с чувством декламирую:
– «Вот ты, мудила, просто ходишь. Переставляя две ноги. А президент предпринимает. Шаги».
Аденоид улыбается смущенно и даже несколько обиженно.
– Ну а как иначе, Игорь?.. Жизнь, она же и состоит из впечатлений… только они и остаются, их потом и в могилу с собой забираешь… а не выписки с банковских счетов…
Я киваю, разливая по опустевшим бокалам Barbaresco. Чего-чего, а жизнь Аденоид понимать умеет, да – нам тут учиться и учиться…
– Ну так и что же тебя в тот раз поразило?
– А вот что, – Аденоид опять улыбается, на этот раз словно бы немного стыдливо, – Ты, значит, только представь, Игорь, зрительно: вот, в зале с дюжину мужиков, да? Разного возраста, роста, комплекции. Одни, там, в спортивных костюмах, другие – наоборот, при полном параде, пиджаки не самые дешевые, галстуки, все как надо. Блондины, шатены, кто-то – лысый как пень, кто-то – седой как лунь…
– Да…
– Словом, ничего общего, казалось бы. Но! Но у всех, слышишь, у всех до одного – расплющены носы!
Я начинаю смеяться. Аденоид тут же с готовностью подхватывает:
– Нет, ну вот только представь… я еще сперва подумал: они как, родственники все, что ли? но уже… в следующий… миг… допетрил – носы!! Да, носы!.. Это… вот, знаешь, что мне напомнило?
Он с трудом продирается сквозь смех.
– Вот просто первая аналогия… сама собой приходит… исподволь, можно сказать…
Я мотаю головой.
– Нет…
– Ну как же… собачья выставка… представь: много-много эрдельтерьеров… и у всех – купированные хвосты!
Меня вновь пробирает смех, с трудом заливаю его вином и ради большей надежности закупориваю еще и кусочком рыбы.
– Точно! Я представил, ага… точно, как эрдельтерьеры… им купируют хвосты и уши… чтоб никто за них в драке не укусил…
– Ну видишь…
Теперь мы оба ржем в голос. Барбареско сделало свое великое дело…
….............
Потом, когда убрали тарелки, в пору долгих ласковых полусумерек десерта и кофе, Аденоид наконец поинтересовался моими обстоятельствами. Черт его знает – может, он и правильный выбрал момент: алкоголь и еда уже сделали меня болтливым, но еще пока – не занудным. В общем, я довольно длинно, но, полагаю, все-таки весело трындел тогда про Карину, склоняя на все лады ее затеи и собственную беспомощность – и, надеюсь, в целом, это больше походило на цирк, нежели на исповедь у терапевта, – как в давешнем разговоре с печальной Ксенией.
Аденоид меж тем оттаял окончательно: заказав портвейн, он теперь посасывал его по чуть-чуть, откинувшись на спинку своего стула и глядя на меня так, как глядят на непутевых детей хороших знакомых – с некоторым, как бы сказать, сочувственным неодобрением: дескать,
– Ну я считаю, Игорь, что ты дурью маешься, уж прости… вместо того, чтобы как все, завести себе нормальную разведенку с ребенком среднего школьного возраста… которая все понимает, все умеет и ни на что особо не надеется…
Я молча выгнул брови.
– Коли честно, так и вовсе не пойму… как в нашем с тобой возрасте можно жить с бабой, никогда не имевшей детей?
Аденоид отодвинул опустевший бокал, покачал головой и вновь поднял на меня глаза:
– Эти нерожавшие бабы – они, в сущности, аксолотли еще…
– К-то?
– Ну аксолотли. Головастики. Такие как бы личинки земноводных, не желающие становиться взрослыми особями, им и без этого прекрасно. В благоприятных условиях окружающей среды всю свою жизнь проживают в фазе головастиков. В зоомагазинах продаются, зайди как-нибудь интереса ради… взгляни…
– ??..
– Нет, правда – они очень красивые порой… такие жабры кружевные колышутся… за то их, в сущности, и держат в аквариумах… и секс у них в жизни есть и все такое… но вот беда – невзрослые…
– Ну так и что…
– Ну так и то. Такую недобабу если уж у себя завел – то как бы тоже следует держать в аквариуме. Ну или разве что в молодости – когда ты сам еще – аксолотль. Тогда да, все в порядке – вы на равных, вам обоим интересно… что там спереди да как… ну и гормоны бушуют, чего уж… А вот после сорока уже – одно из двух: либо дочь, либо – секс-кукла. Третьего не дано, прости.
Словно бы легкий приступ паники… но нет, просто действие портвейна на слизистую желудка…
– У меня есть дочь. Зачем мне еще одна?
– А бог тебя знает, может, ты своей недоволен. Экзистенциально недоволен. Сам того не замечая. И хочешь исправить ошибки какие-то.
– Да вроде доволен…
– Тогда – секс-кукла… тут методом исключения… третьего не дано.
Он принялся живо мотать головой из стороны в сторону.
– Третьего не дано… не дано…
Потом в такси меня впервые за много лет укачало. Где-то на Пискаревском я попросил водителя остановить, опрометью выскочил из машины и, покорно встав над какой-то канавкой, принялся ждать надлежащей кульминации. Однако рвоты не случилось. Позывы мало-помалу сошли на нет, и я, ободренный вечерней свежестью, вернулся в автомобиль. Таксист молча тронулся, вдавив меня в спинку сидения, при этом нечаянное облегчение меня, помнится, даже немного расстроило: «и в этом тоже, – стрельнуло в пьяном мозгу, – да, и в этом тоже ты несвободен, зажат… неспособен в полной мере расслабиться… позволить вещам идти их естественным, ничем не сдерживаемым ходом… бестолочь…