Лев Трапезников – Вагнер – в пламени войны (страница 10)

Попав на эту базу «Вагнера», я уже не вернусь в свой мир прошлого, отсюда начинается неизведанное новое.

Однако… впереди должна быть у меня война, а не тыл на «фронте», все должно быть реальным, а не для красного словца. Иначе не стоит и начинать все это… Мало статей и книг, мало речей, обращенных к людям, и даже для меня недостаточно того, что я вырабатываю какую-то мысль для общества, – мне просто необходима сейчас смертельная схватка. Я должен пройти и это. Я должен понять то, как устроена жизнь, и скоро философ станет воином. Или воином-философом, совместив в себе эти два великих качества. Удача всегда будет со мной, ведь сама природа, вселенная устроили все так, что я здесь и что я обязан понять то высокое, что понять можно только на войне.

Возвращаюсь в свой кубрик. Вещи соседа моего, связиста, уже собраны и лежат в пакете на его койке, тут же у тумбочки стоит его рюкзак. Понятно, что собирается в роту, в отряд. Видимо, время пришло. Сегодня или завтра и я уйду из фильтра. Улегся на свою кровать. Решил заснуть. Не знаю, сколько я в полудремоте пребывал, но меня разбудил достаточно громкий голос.

– На инструктаж!

Встаю, присаживаюсь на койку, в коридоре беготня и хождение. Выхожу в коридор и иду за всеми на улицу. Здесь зам у «Мерзликина» зачитывает позывные. Меня также назвали.

– А теперь, кого зачитал, строимся и организованно идем за мной на инструктаж.

Толпа людей рассосалась, кто в курилку, а кто зашел внутрь. Мы, чьи позывные назвали, остались на площадке фильтра.

– Идемте, – мягко скомандовал «Мерзликин», и мы двинулись в административный корпус. Второй этаж, аудитория, заставленная в три ряда партами и стульями к ним. Лекторский стол для инструктора стоит посредине, ближе у стены. Ну, как в школе или университете. Рассаживаемся. Я нашел место в первом ряду в середине у окна. Аудитория разговаривает, абитуриенты несколько даже увлечены происходящим и не прочь послушать кого-нибудь из умных. Это любопытно. Заходит среднего роста мужчина. Крепкого телосложения, плотный, лицо по-настоящему волевое. Если воля, смешанная с интеллектом, как-то и выглядит, то выглядит именно так, как лицо этого вошедшего сотрудника. Все его движения, все, до миллиметра, были уверенными, и в них чувствовалась какая-то особая сила. Как говорится, характер нордический, стойкий, беспощаден к врагам Родины, спортсмен, с товарищами по работе поддерживает ровные, дружеские отношения, за время работы в организации компрометирующих поступков выявлено за ним не было, предан делу Конторы, – так и хотелось тогда ему написать такую характеристику. И ведь все это правда, и если у нас есть такие вот люди, то даже если нас в России всех останется от населения процентов десять, то и это не беда, и тогда мы сможем поставить США на место. Главное, чтобы на нашей стороне, среди нас, были вот такие львы.

Так вот, мужчина, который, как мы поняли из ситуации, будет нам читать инструкцию, усаживается на лекторское место, за стол лицом к нам.

– Приветствую всех! – Ответа от нас он явно не ждал и всем видом показывал, что возражений не потерпит. – Сейчас многие уже прошли фильтр и пойдут по своим отрядам. Другим надо будет все завершить. Еще ранее, предупреждаю вас, здесь был жесточайший отбор. Вас здесь сидит пятьдесят человек, и еще два месяца назад из вас пятидесяти осталось бы человек семь, а остальные не прошли бы конкурс по своим физическим или морально-психологическим качествам. Но идет война, и мы сейчас набираем людей.

Нужны люди. Планка отбора намного понижена. Всем понятно?

– Понятно, – киваем мы головами.

– Вам предстоит скоро воевать. Сначала спецподготовка. Слушаем своих старших, своих инструкторов, так как из-за халатности и самонадеянности потом бывают трупы. И даже сейчас в учебном полевом лагере у вас обязательно будут трехсотые. Это точно. Кто-то в ногу выстрелить себе даже сможет, если будете относиться ко всему самонадеянно, поверхностно. Относиться к работе требуется серьезно. Раньше сюда нельзя было подойти как минимум без военного билета. Теперь обучаем людей порой с нуля.

– А разрешите вопрос? – спросил молодой мужчина, сидящий за второй партой соседнего ряда.

– Спрашивайте.

– А сколько времени будем проходить спецподготовку?

– Две недели будете проходить. Ранее сюда приходили бывшие контрактники, офицеры, люди с боевым опытом и две недели было достаточно, чтобы их привести в нужную физическую форму и где-то подкорректировать их знания. Кому мало этих двух недель, можете еще неделю, если этого мало, значит еще. Как готовы, значит, уезжаете. Проходите в полевом лагере общий курс, потом по группам: минометы, техника, обучают в группах пулеметчиков, артиллеристов и так далее. Скоро увидите. Обращаю ваше внимание на то, что спиртное на территории базы запрещено, как запрещено оно и за ленточкой, куда вы едете. Если кто попадется в нетрезвом виде здесь, посадим в контейнер, и будете там сидеть неделю или две, а потом вас выгонят. Там, за ленточкой, за спиртное расстрел. Пьяный человек или под наркотой – опасен. Пьяный подведет всех. Он будет вести себя неадекватно: вылезет из окопа и по вам всем прилетит из минометов. Из-за одного придурка убьют всех, – инструктор не менял выражения лица, рассказывая нам все это, то пальцы его были сложены в замок, то руки ложились ладонями вниз на стол. – Вы должны себе отдавать отчет в том, куда приехали. Вы не обязаны тащить на себе того, кто вдруг где-то там, на боевом задании, напился. Счет часто идет на минуты и секунды. Например, вам уходить надо, хохлы рядом, накрыть артой вас могут, а он как свинья лежит и идти не может. В таком случае, не тащите его, он сам виноват, не тратьте сил, выстрелите этой свинье в голову и уходите без него. Каждый должен отвечать за свои действия и понимать, что от него зависит жизнь других людей.

– А как расстрелять? А если командир пьян? – прозвучал вопрос из зала.

– В таком случае, если командир придурок, то и командира пристрелите. Я вам здесь дал понять, что алкоголь исключается как правило. Это правило! За употребление алкоголя карать будем жестоко. И в принципе эту заразу пить не надо и на гражданке. Сколько совершается преступлений в нетрезвом состоянии? Человек иногда не помнит, что он совершил в пьяном угаре. Не нужно этого и на гражданке, советую не баловаться спиртным. А здесь, и за ленточкой, и на боевом задании, алкоголь запрещен, его быть не должно, так как человек в нетрезвом состоянии становится легкомысленным, выдает свое местонахождение и совершает необдуманные поступки. Это поняли?

– Понятно, да, – послышалось из аудитории.

– Теперь о местном населении. Сразу говорю, местное население не трогать. К примеру, если вы вырежете глаз мирному, то мы вам вырежем также глаз – око за око. Там вырежем, за ленточкой, или здесь вырежем, или найдем вас по месту жительства и вырежем вам глаз этот. Что вы сделаете мирному, то и мы сделаем вам. Не трогать мирных жителей! Иначе будем карать. Сломаете руку ему или прострелите ногу мирному, то и мы вам прострелим ногу или сломаем руку. Так и знайте. Понятно все?

Аудитория молчала, кто-то медленно кивал головой в знак согласия. И всем было понятно, что он точно уж не шутит. И тут послышался в адрес инструктора вопрос от молодого парня, лет так тридцати:

– А как определить, мирный житель или не мирный? Только по гражданке? А с мирными как общаться надо? – на этот вопрос сосед парня, сидевший спереди от него, повернулся к парню лицом и неодобрительно замахал рукой. Я понял, он требует или просит не задавать ненужных, глупых вопросов. Но парень все равно не унимался:

– Ну, вот, мирные… Я должен что-то спросить у них?

– Не надо ничего спрашивать у мирных жителей. И вступать с ними в контакт не нужно, только по крайней необходимости. Там все поймете. У вас будут командиры, – ответил инструктор этому парню и продолжил свой монолог-инструкцию:

– Теперь, перейдем к плену. В плен лучше не попадаться. Запытают до смерти. Подумайте. В плену не пронесет. Дальше. Родственники ваши. Ваши родственники, даже те, кто знает, где вы находитесь, должны уяснить, что вы можете не вернуться из командировки. Они должны свыкнуться с той мыслью, что вы можете погибнуть. Есть случаи, когда нам просто не дают покоя жены или матери тех, кто сюда приехал работать. Сначала вы разбираетесь с родственниками, а потом являетесь сюда на работу, принцип такой. Понятно?

Все кивают головами в знак понимания ситуации и согласия со словами инструктора.

– Далее, приведу пример. Есть такой один придурок. Так вот у него жена каждый день выходит на лавочку к соседям и жалуется, что его Ваню забрали в «Вагнер» и не отпускают. У нас имеется хорошая агентура везде, и мы знаем о таких фактах. Пусть ваши родственники хоть за Уралом живут, мы узнаем, что они говорят. Приедет этот Ваня сюда, и мы за вот это, что нам устроили, сломаем его: в контейнер сидеть на неделю отправим. Всех предупреждали, чтобы родственники молчали. Украинские спецслужбы, а это ГУР, СБУ и другие, ищут на наших сотрудников и их родственников данные. Потому храним секретность, и родственники ваши также должны молчать. ГУР или СБУ могут в качестве мести вам вырезать ваших родственников, все очень серьезно. Но если вас начали спецслужбы украинские шантажировать вдруг, выйдя на ваших родственников в России, то не надо идти у них на поводу, не надо молчать. Сразу доложите об этом нам, в особый отдел, и мы решим вопрос. У нас есть возможности решить такие вопросы с шантажом и угрозами там за ленточкой и здесь в России. Это понятно?