Лев Скрягин – Человек за бортом (страница 46)

В 3 часа 30 минут к месту разыгравшейся трагедии подошел германский пароход «Зайдлиц». Его капитан Хагенмайер приказал спустить на воду шлюпку и начать спасание людей с «Вольтурно». Но не успела шлюпка пройти и 200 метров, как была наполовину залита водой и с трудом вернулась к своему пароходу. Через час на помощь подошел германский лайнер «Гроссер Курфюрст». Шлюпок на воду он не спускал, видимо, выжидая улучшения погоды. Потом прибыл бельгийский пароход «Кроонланд». Его 16 моряков обратились к капитану Крейбохому с просьбой разрешить им идти на шлюпке к горевшему «Вольтурно». Один из этих добровольцев потом писал:

«Было очень сильное волнение и нам казалось, что шлюпку вот-вот затопит и все мы погибнем в волнах. Мы довольно близко подошли к «Вольтурно», но не успели взять с него кого-либо из толпившихся на его корме людей. С великим трудом мы вернулись назад».

К 4 часам положение дел на «Вольтурно» стало критическим. Пожар в носовых трюмах бушевал по-прежнему, оба борта парохода светились вишневым цветом, судно было окутано белым дымом, который норд-остом относило в сторону бака. Несмотря на все ухищрения старшего механика Дюара растянуть на как можно больший срок оставшиеся 6 тонн угля, его едва хватало, чтобы сохранить в котлах минимальное давление пара. Иначе горящий пароход все эти часы не мог бы удерживаться кормой на ветер. И — встань машина, остановился бы винт, «Вольтурно» тут же привелся бы носом к ветру, и пламя пошло бы гулять по спардеку в сторону кормовой палубы, где люди нашли последнее убежище. В топки парохода кочегары бросали все, что могло гореть или тлеть,— доски, мебель, ветошь, робы. Чтобы уменьшить расход угля и обеспечить вращение гребного винта, пожарные насосы перевели на режим работы от динамо-машин.

В начале пятого часа капитан «Вольтурно» передал по рации всем судам: «Подойдите немедленно. Судно может затонуть каждую минуту. Корпус сильно деформируется». Наблюдавшие агонию «Вольтурно» ароходы приблизились, но ни одна их шлюпка не была спущена на воду. И хотя полдесятка спасателей со всех сторон окружили горевший пароход, фактически оказать помощь они не могли.

Капитан Инч был само движение: руководил тушением пожара, вел переговоры по радио с судами, успокаивал потерявших всякую надежду выжить пассажиров. Сам он не раз был на волоске от смерти, у него обгорели на голове волосы, брови и ресницы, лицо изуродовали волдыри ожогов, его капитанская форма была изодрана в клочья и покрыта сажей, подошвы ботинок почти прогорели. Но этот мужественный человек, казалось, не обращал внимания на боль, его занимала лишь одна мысль — спасти полтысячи вверенных ему человеческих душ. Чтобы приблизить час спасения, Инч придумал, как он сам позже выразился, «демонстрационный ход». Он решил «утереть нос» спасателям, наглядно показав им, что в умелых руках судовая спасательная шлюпка может выполнять свою функцию даже при 9-балльном шторме. Но кто будет командовать этой шлюпкой? Сам Инч оставить людей на горящем судне, безусловно, не мог. Старпом и боцман погибли. Третий штурман, хоть и был отличным навигатором, для управления шлюпкой при таком шторме не имел достаточного опыта. Оставался только Эдвард Ллойд, тот самый, который упал на палубу. Бравый штурман, не взирая на полученную травму, сам вызвался командовать шлюпкой. Из двух десятков добровольцев Ллойд выбрал самых опытных и сильных гребцов — матросов Олсена и Янгквиста, стюарда Райзевица и кочегара индийца Противакшу Басу. Вместо большой спасательной шлюпки второй штурман предпочел 7-метровый рабочий вельбот. Основав новые тали, моряки «Вольтурно» приступили к спуску вельбота на воду. Это была очень ответственная операция. Когда расстояние от днища вельбота до гребня очередной волны составило 2 метра, Ллойд разобщил кормовые тали и тотчас же, буквально через полсекунды, — носовые. Удар днища о воду получился скользящим, и вельбот остался цел. Мгновенно вставив весла в уключины, моряки успели миновать опускавшийся и снова поднимавшийся на волнении борт парохода и отойти в сторону. Вот как описал этот переход на вельботе его участник Вилли Райзевиц:

«Ллойд управлял вельботом и пытался освещать путь маленьким электрическим фонарем. Это была тяжелая схватка с морем. На днище мы положили несколько одеял, чтобы их выкидывать по мере того, как они впитывали воду. Но все равно, волны заливали нас и одному человеку приходилось лейкой вычерпывать воду с быстротой, на какую он только был способен. Мы подошли к борту парохода «Гроссер Курфюрст». Силы наши иссякли. Нас на концах подняли на палубу. Последний, кто покинул вельбот, был второй штурман Ллойд, и как только его подняли, вельбот затонул. Ллойд сказал: «Ничего, мальчики! Мы добрались сюда и доказали, что можно сейчас использовать шлюпки. Мы выполнили приказ капитана. Теперь я уверен, что капитаны всех этих судов что-нибудь да предпримут для спасения женщин и детей. С «Курфюрста» по радио передали на «Вольтурно»: «Ваш второй штурман Ллойд и четыре человека прибыли благополучно».

Однако второй штурман «Вольтурно» ошибся: капитаны стоявших наготове судов видели, что на вельботе с пылающего парохода спаслись 5 человек, но шлюпок на воду никто не спустил. В 7 часов 20 минут вечера «Гроссер Курфюрст» радировал «Вольтурно»: «Море еще неспокойно, чтобы эвакуировать ваших пассажиров. Ждем рассвета». В это время на борту «Вольтурно» творилось что-то ужасное. Корпус парохода и его водонепроницаемые переборки оказались на редкость прочными: раскаленное во многих местах докрасна судно отказывалось тонуть. Пароход сейчас походил на гигантскую плавающую жаровню, на огромный костер среди бушующих волн. Пассажиры и экипаж «Вольтурно» чувствовали, что им уже не дождаться рассвета. Корпус судна раскалялся все сильнее и сильнее, невозможно было стоять на железной палубе: подошвы обуви начинали тлеть. Людям все время приходилось переходить с места на место, выбирая те части палубы, куда захлестывала вода. Шторм в какой-то степени облегчал страдания обреченных на мучительную смерть людей. На корме «Вольтурно» слышались стоны обожженных, плач и крики женщин, детей. Кое-кто, не выдержав мучений, предпочитал попытать счастья — прыгнуть за борт и доплыть до ближайших пароходов. Они предпочитали утонуть, чем сгореть заживо на плавающей жаровне. Люди по одиночке и группами стали прыгать за борт, пытаясь плыть туда, где в наступающих сумерках маячили корпуса пароходов. Но что мог сделать человек в одежде, с затянутым вокруг груди жестким пробковым жилетом? Ветром его быстро относило в сторону от того места, куда он пытался плыть, и те, кто с палубы следил за ним, теряли его из вида. Вплавь спастись удалось очень немногим.

Около восьми часов вечера на «Вольтурно» произошел очередной взрыв химикатов в трюме, и пожар снова стал разгораться. Нервы банковского служащего Вальтера Тринтеполя не выдержали, и он прыгнул за борт. Ближайшим к нему судном был «Гроссер Курфюрст». И хотя Тринтеполь был хорошим пловцом, он не сумел преодолеть надвигавшиеся на него огромные водяные валы. Затянутый в жесткий пробковый нагрудник, он фактически оставался на месте. Поняв, что продолжать плыть навстречу волнам бесполезно, немец направился в сторону луча прожектора, который с какого-то большого парохода освещал «Вольтурно» (это была «Кармания»). Теперь волны шли на него справа, и он стал понемногу продвигаться вперед.

Вахтенный матрос «Кармании» Эдвард Хэйвей потом писал:

«В четверг, в 21.45 я нес вахту у прожектора, который освещал «Вольтурно», когда заметил, что около борта судна кто-то плывет. Кто-то крикнул: «Спускайте шлюпку и поднимите его». Но никто не хотел рисковать жизнью, чтобы спасти этого человека. Я отчетливо видел в освещенном лучом прожектора круге воды пловца, он уже выбился из сил, широко открывая рот. Я понял, что через минуту-вторую он захлебнется».

Матрос Хэйвей прыгнул с 7-метровой высоты в воду и завязал вокруг груди плывшего конец, брошенный с палубы. Поддерживая его голову над водой, матрос доплыл с ним до свисавшего с борта шторм-трапа. Тринтеполя спасли вовремя: лямки его жилета развязались, и закоченевшими руками он не мог его закрепить. За 1,5 часа пловец проплыл в холодной воде 2 мили. Вплавь спаслись радист «Вольтурно» Пеннингтон и несколько матросов. Таким же образом спасся русский оперный певец (имени его мы не знаем). Он спросил у капитана Инна разрешение покинуть судно, снял пальто и, прыгнув без спасательного жилета в воду, доплыл до парохода «Кроонланд».

В следствии по делу гибели «Вольтурно» ничего не говорится о температуре воды. Какова она могла быть тем октябрьским днем 1913 года? Можно предположить, что не ниже 15°С. Во всяком случае некоторые пассажиры, которые смогли спастись с «Вольтурно» вплавь, держались на воде несколько часов. Эмигрант из России Герман Ремер свидетельствует:

«Видя трагедию со шлюпками, которые с людьми разбивало о борт парохода, я не выдержал и прыгнул в воду. Вода как-то освежила меня, и я уже не слышал страшных криков женщин и детей. Вскоре я стал слабеть и коченеть. Мне посчастливилось ухватиться за свисавшую с борта парохода веревку. Ожидая спасения, я держался за нее 7 часов».