Лев Скрягин – Человек за бортом (страница 26)
Другие ребята схватили его, но Майн сопротивлялся со страшной силой, крича: «Я на вас пожалуюсь! Вы не даете мне пойти к врачу!» Он отчаянно взывал к первому помощнику капитана. Через некоторое время он успокоился. Потом неожиданно, когда за ним никто не смотрел, вскочил на ноги и патетически произнес: «Теперь я пошел к капитану!» Он громко захохотал, прыгнул за борт шлюпки и исчез в волнах. Больше мы его не видели. Потом это же началось с Питером Фредериксом. «Я сбегаю на твиндек к стюарду,— сказал он и поднялся. — Хочу достать что-нибудь попить». Он согнулся и стал искать пробку в днище шлюпки. Питер думал, что он в душевой на «Памире». Вдруг он отчаянно закричал: «Смотрите! Здесь все затопило, нужно вынуть пробки и спустить воду». Через несколько секунд он бросился за борт. Ганс Георг Вирт, сидевший в шлюпке у планширя, схватил Фредерикса за плечо, но не удержал его. «В тот момент я почувствовал прикосновение смерти»,— вспоминал после Вирт. Когда погиб Фредерикс, в шлюпке нас осталось всего шесть человек...».
Спор вокруг морской воды разгорелся после происшествия с лейтенантом ВВС США Джоном Смитом, самолет которого был сбит японцами в Тихом океане в июле 1943 года. Летчик оказался один на одноместном надувном плоту в районе Гуадалканала. Стояла страшная жара, воды у Смита не было, его мучила жажда, он опускал руку в воду, прикладывал ее к губам, но пить не решался, так как слышал, что человеку пить морскую воду нельзя. Позже он писал: «Вдруг рядом с плотом я увидел морскую птицу.
Она качалась на волнах и пила морскую воду. От этого я едва не сошел с ума. Это было выше моего понимания: почему птица, существо, у которого кровь теплая, как и у человека, может пить морскую воду, а я нет? Я достал свой «Кольт», прицелился и убил птицу, извлек ее из воды и, как зоолог, начал исследовать. Я пытался проследить путь движения воды от клюва до желудка. На стенках кишок я обнаружил слой жира. Может быть, это своего рода фильтр, который обезвреживает морскую воду,— подумал я и решил, что смогу ее пить, если добавлю немного птичьего жира».
Смит начал пить морскую воду, но у него началась тошнота. Она прекратилась, как только он проглотил несколько кусочков жира. В течение 5 дней он выпивал (вместе с жиром) по две пинты морской воды в сутки. Через 20 дней его подобрал американский военный транспорт. Он чувствовал себя вполне нормально. Рапорт летчика произвел в медицинских кругах США подлинную сенсацию. Еще бы — 20 дней без пресной воды!
Известно, что морская вода помогла выжить и советскому молодому флотскому врачу Павлу Ересько во время Великой Отечественной войны. Когда наша армия оставляла осажденный фашистами Севастополь, он с несколькими ранеными моряками на шлюпке ушел в море. У них было несколько фляг воды и немного хлеба. Раненые умирали один за другим. Врач остался один. Ему удалось убить десяток морских птиц. В день он делал несколько глотков морской воды. Через 37 дней шлюпку выбросило на берег Турции. В ней был один живой человек — Павел Ересько. Пережив плен и фашистский концлагерь, он вернулся на родину. До конца своих дней он работал хирургом в госпитале города Николаева.
Спор между сторонниками и противниками морской воды продолжался. Кто осмелится выступить против приговора, вынесенного десятками поколений людей? Но такой человек нашелся. Это был врач из Марселя Ален Бомбар. Он заявил: «Обвинение против морской воды — клевета. Приговор нужно отменить. Морская вода — не враг, а союзник потерпевших кораблекрушение. Лучший шанс спастись — не брезговать морской водой».
Изучив многочисленные случаи морских катастроф, Бомбар пришел к выводу: «Жертвы легендарных кораблекрушений, погибшие преждевременно, я знаю: вас убило не море, вас убил не голод, вас убила не жажда! Раскачиваясь на волнах под жалобные крики чаек, вы умерли от страха». Чтобы доказать, что главным оружием человека в борьбе с морской стихией является мужество, сила воли и уверенность в себе, он провел рискованный эксперимент. На маленькой надувной резиновой шлюпке, названной «Еретик», Бомбар 19 октября 1952 года вышел из Лас-Палмаса на Канарских островах в открытый океан и взял курс на Америку. На крайний случай у него имелся аварийный «НЗ», к которому он не притронулся. Других каких-либо запасов воды и пищи у него не было; 65 суток, полных опасностей и лишений, он пил морскую воду, сок, выжатый из рыб, и дождевую воду, которую ему удавалось собрать. Он питался пойманной рыбой и планктоном. «Если считать со времени своего отплытия,— писал Бомбар,— то в течение четырнадцати суток я утолял жажду морской водой». С честью выдержав все испытания, 23 декабря 1952 года он ступил на берег острова Барбадос.
За Бомбаром последовал американец Уильям Уиллис. В 1954 году он совершил замечательное путешествие на бальсовом плоту «Семь сестричек» через Тихий океан. Протяженность этого маршрута от гористых берегов Перу до острова Самоа составила 6700 миль. «Я выпивал не меньше двух кружек морской воды и не испытывал от этого ни малейшего вреда»,— отмечал в своем дневнике бесстрашный мореплаватель-одиночка.
Казалось бы, доводы Смита, Ересько, Бомбара и Уиллиса неоспоримы. Они доказаны самой жизнью этих людей. Однако дело о морской воде оказалось не таким простым, как это кажется после прочтения рапорта Смита, книги Бомбара и дневника Уиллиса.
Американские медики еще раз проанализировали происшествие со Смитом и выяснили в этой истории ряд новых обстоятельств. Оказалось, что он спасся благодаря не столько морской воде и птичьему жиру, сколько тому обстоятельству, что перед боевым вылетом выпил много воды, и содержание жидкости в его организме было выше нормы. Более того, летчик признался медикам, что на 5-й день после того как он начал пить морскую воду, над его плотом пронесся тропический ливень, и он, по его словам, «выпил столько дождевой воды, сколько в него влезло». Врачи, обследовавшие Смита, пришли к выводу, что если бы не дождевая вода, то дальнейшее питье морской воды — с птичьим жиром или без него — окончилось бы для летчика летальным исходом.
Что касается Бомбара, то из его же книги «За бортом по своей воле» явствует, что, помимо одной пинты морской воды в день, он употреблял и другую жидкость. Во-первых, он с рассветом тщательно вытирал поверхность своего «Еретика» губкой, получая таким образом несоленый конденсат. Далее, он питался планктоном и пил кровь птиц и дельфинов, почти ежедневно пользуясь специальной соковыжималкой для рыб. Не следует забывать, что на 23-й день его плавания, с 11 ноября над ним почти ежедневно лили дожди. И, наконец, известен его визит на пароход «Аракака» 10 декабря, где он принял горячий душ и съел горячее блюдо (от которого, кстати, по его словам, потом чуть не умер). Согласитесь, читатель, что очень трудно себе представить жаждущего человека под душем, который не сделает глотка воды...
Изданная в 1953 году в Париже книга Алена Бомбара «Naufrage volontaire» («Добровольное кораблекрушение», или в русском переводе «За бортом по своей воле») была переведена на десятки языков и очень быстро разошлась по всему миру. В свое время она стала в какой-то степени «сенсацией века», и многие люди, не знающие вкуса морской воды, поверили в ее спасительное действие. Сам автор, сделавшийся чуть ли не национальным героем, не без гордости рассчитывал, что его книга как руководство на случай кораблекрушения в уставном порядке будет храниться на каждом судне. Но этого не случилось. Против теории Бомбара выступили как моряки, так и ученые.
Первым из них был Ханс Линдеманн, который в 1955 году на самодельной пироге трижды пересек в одиночку Атлантический океан. В печати он выступил с резким возражением французскому врачу: «С тех пор как существует человечество, всем известно, что пить морскую воду нельзя. Но вот в Европе появилось сообщение об исследовании, утверждающем
обратное, при условии, что организм еще не обезвожен. В газетном лесу оно расцвело пышным цветом и получило горячий отклик у дилетантов. Конечно, морскую воду можно пить, можно и яд принимать в соответствующих дозах. Но рекомендовать пить морскую воду потерпевшим кораблекрушение — по меньшей мере преступление».
Для подобного выступления у Линдеманна имелись достаточно веские основания. В третьем плавании на пироге через Атлантику, которое длилось всего 17 дней, он, помимо пресной воды, выпивал в день четыре стакана морской воды. Вот запись из его дневника: «На второй день у меня начали пухнуть стопы ног. Опухоль постепенно дошла до колен. На ногах выступили мелкие кровеносные сосуды. Если я пальцем надавливал на пятку, то на ней оставалась глубокая вмятина. Мои колени были похожи на окорока. Нервные окончания на моем теле потеряли чувствительность. Массаж не помогал». Его отповедь Бомбару заканчивалась так: «Я твердо убежден, что любой человек, который хочет спастись, не должен пить морскую воду. Если у него достаточно пресной воды, он может немножко употреблять и морскую воду как заменитель соли. Но не более. Морская вода никогда не заменит пресную воду. Если у потерпевших кораблекрушение окажутся молоко или пиво, они могут считать себя счастливыми: обе эти жидкости дадут им необходимые калории. Опытные рыбаки, когда терпят бедствие, берут с собой запас твердой пищи, тщательно соразмеряя ее количество с пресной водой. В теле рыб только глаза, кровь и сок из плавников давали мне свободную от соли жидкость».