Лев Шейнин – Встреча на Эльбе (страница 5)

Кузьмин. Доброе утро! Разрешите мне задать вам один вопрос? (Присаживается на стол.) Мне известно, господин Дитрих, что у вас хранятся патенты военной оптики.

Дитрих. Да, но вам я их не отдам.

Кузьмин. Вы считаете их своей личной собственностью?

Дитрих. Нет, я считаю их собственностью Германии.

Кузьмин. Собственностью какой Германии? Фашистской?

Дитрих. Если я вам скажу, господин майор, что я давно презираю нацистов, вы сочтете это за ход с моей стороны, и чтобы вы так не думали, я скажу, что не люблю их так же, как и вас.

Кузьмин. Кого же вы любите?

Дитрих. Германию!

Кузьмин. Что же, спасибо за откровенность.

Дитрих. Пожалуйста!

Кузьмин у шкафа берет с полки книгу. Дитрих тревожно наблюдает за ним.

Кузьмин. Поэма «Германия» Гейне? Вам удалось сохранить Гейне от нацистов? Ведь это был большой риск.

Дитрих. Да…

Дитрих торопливо вставляет другую книгу на место взятой Кузьминым и закрывает таким образом щель. В окно видно, как по саду прогуливается Шметау, прислушиваясь к разговору и стараясь быть не замеченным ни Кузьминым, ни Дитрихом.

Кузьмин. Считаете ли вы, что Германия должна платить долги?

Дитрих. Да, платить придется, но пусть это будут репарации, а не военные трофеи. Мы, немцы, любим порядок, и если мы платим, то хотим получить хотя бы квитанцию.

Кузьмин. В таком случае наши стремления совпадают. Мы тоже любим порядок. (Подходит к Дитриху и пристально глядит ему в глаза.) Можете ли вы мне гарантировать, что до установления репараций эти патенты не попадут в третьи руки?

Дитрих. Я могу дать только одну гарантию – свое слово.

Кузьмин. Что ж, мне этого достаточно.

Дитрих взволнован неожиданным ответом Кузьмина.

Дитрих. Благодарю, я сдержу свое слово. (После паузы.) Но позвольте мне задать вопрос вам.

Кузьмин. Слушаю.

Дитрих. Вы сказали – в третьи руки. Вероятно, из деликатности вы не назвали американцев. Но я вас прекрасно понимаю, и, кроме того, я хорошо знаю, что американцы действительно охотятся за нашими патентами… но… ведь и вы, как я вижу, небезразличны к германским секретам…

Кузьмин. Можете не продолжать, я вас понял. Вы хотите спросить, в чем же разница между нашей и их заинтересованностью? Разница большая! Им секреты вашей техники нужны для разрушений, для убийств, для новой войны… Для нас важно, чтобы ваши патенты не служили целям войны. Мы боремся за мир.

В библиотеку входит сержант Егоркин.

Егоркин. Прибыл американский комендант, товарищ майор!

Кузьмин. Иду. (Дитриху.) Мы поговорим в следующий раз.

На веранде накрыт стол. Сервирован завтрак. Кузьмин выходит из дому навстречу подымающимся по ступенькам американцам. Офицеры пожимают друг другу руки.

Кузьмин (улыбаясь). Вот и разъехались по домам!

Хилл. Да! Черт побери! (Показывает на Кимбро.) Мой заместитель капитан Хантор Кимбро.

Кимбро тупо отдает честь, не протягивая Кузьмину руки.

Хилл. Его только что прислали из Соединенных Штатов.

Кузьмин. Стало быть, мы соседи?

Хилл (с бокалом в руке). Да, мы соседи. И вступаем – как это у вас называется… – в социалистическое соревнование!

Все смеются. Кузьмин изучает взглядом Хантора Кимбро. Хантор Кимбро похож на животное: флегматично жует жевательную резину, пьян, вялые, полузакрытые глаза.

Егоркин подходит к ординарцу Хилла.

Перебейнога. Хэлло, хэлло! Хау ду ю ду?

Егоркин. Ай дуду! Здорово!

Перебейнога (по-русски). Спасибо!

Егоркин. Не за что! Плиз, милок, устраивайся… по-русски понимаешь?

Егоркин и Перебейнога. Кадр из фильма

Перебейнога и Егоркин усаживаются на завалинке дома.

Перебейнога. Айэм фром Калифорниа… трошки разумию по-русски, бо я есть украинец из города Полтава.

Егоркин. Да какой же тебя леший занес в Америку?

Перебейнога. Дидов моих занесло, а не меня, а я там родився.

Егоркин приносит деревянный поднос с графином водки и стаканами.

Перебейнога. О, это есть водка!

Егоркин. Там родился, а нашу водку знаешь?

Перебейнога. О'кэй! Лете дринк водка!

Егоркин. Ну, дринк, так дринк. Как тебя зовут?

Перебейнога. Гарри Перебейнога.

Егоркин. А по-нашему как?

Перебейнога. Герасим.

Егоркин. Герасим – вот это понятно. А меня Егоркин Фома.

Перебейнога. Фома? По-нашему Томас, Томми! (Обнимает Егоркина.)

На веранде Хилл и Кузьмин.

Хилл. Однако у меня к вам дело, сосед. Ведь нам надо произвести демаркацию наших округов, черт их побери!

Кузьмин. Да, во многом надо разобраться.

Он протягивает руку в комнату через окно, берет со своего рабочего стола карту, разворачивает ее.

Кузьмин. Надо установить границы. Наши предложения к вашим услугам, майор.

Кимбро пьет рюмку за рюмкой.

Хилл. Вообще мы, майор, с вами стали настоящими чиновниками, дипломатами, черт возьми! А как хочется поговорить откровенно, по-дружески.

Хилл берет Кузьмина под руку, отводит его в угол веранды. Кимбро у стола продолжает выпивать.

Хилл. Слушайте, Никита… Никита…

Кузьмин. Иванович.