Лев Савельев – Дом сержанта Павлова (страница 7)
На третьи сутки стал донимать голод. Ведь за все время всего-то и съели — несколько сухарей да немного пшеницы, которую нашли в подвале. Не густо!
Правда, Павлову достался еще помидор — один на двоих. Обнаружил его Александров:
— Гляди, сержант, вон закуска лежит.
Действительно, на обочине мостовой лежал большой помидор. Выглядел он очень аппетитно.
— А под ним мина, — с досадой добавил Павлов. — Да мы сейчас «разминируем». А ну, давай, отползай подальше.
Александров отполз, а Павлов, тщательно осмотрев все вокруг, стал легонько поднимать помидор: нет ли под ним предательской проволочки? Мины не оказалось. Александров, наблюдавший издали, возвратился.
— Может, отравленный? — неуверенно проговорил он, облизывая пересохшие губы.
— Скорей всего раззява какая-нибудь обронила, — и Павлов разломил спелый плод надвое.
Помидор оказался сладким, сочным и немного притупил чувство голода.
Вот, наконец, уже виден знакомый дом военторга, откуда два дня назад отправилась в свой трудный путь штурмовая группа. Но лезть очертя голову опасно. Кто знает, что там теперь?
На пути — маленький домик. Вернее, не домик, а развалины с небольшим подвалом. Сюда, пожалуй, стоит забраться. Даже если там и немцы, то вряд ли их очень много.
По сигналу сержанта Черноголов, Александров, Евтушенко и Шаповалов подползли к домику. Там оказались свои, из седьмой роты.
— Павлов! Жив!
— Поесть, ребята, найдется?
Нашлось сало, хлеб.
— Где наша рота?
— Все еще в военторге. Да туда сейчас не пробраться. Снайпер.
Но ждать, пока стемнеет, долго.
— Вы оставайтесь тут, — приказал Павлов своим усталым спутникам, — а я подамся в роту. Всем нам рисковать ни к чему.
Две гранаты, брошенные одна за другой, подняли на улице густое облако пыли. Под его прикрытием Павлов стремительно — в несколько прыжков — преодолел неширокую улицу, отделявшую его от дома. А еще через пять минут он докладывал командиру роты о результатах рейда. В универмаге никого не оказалось. Потери в отряде — девять человек. Геройски вели себя Александров и Черноголов. Фашистов за время рейда уничтожено не менее полусотни.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
БОИ ЗА ОПОРНЫЕ ПУНКТЫ
В третьей декаде сентября сражение разгорелось в районе заводов «Баррикады», «Красный Октябрь» и Сталинградского тракторного. Именно сюда были направлены главные немецкие атаки. Сильные бои шли также на южной окраине Сталинграда, где упорно оборонялась 64-я армия под командованием генерала Шумилова.
Но и на участке 13-й гвардейской дивизии положение оставалось очень напряженным.
21 сентября немцы крупными силами атаковали центр города. Вражеская пехота при поддержке танков ринулась вперед с явным намерением отрезать дивизию Родимцева от основных сил армии. Первую атаку гвардейцы отбили с большими для врага потерями, но атаки следовали одна за другой. Ожесточенный бой продолжался до вечера и разгорелся с новой силой на следующее утро, после короткого ночного перерыва. Двенадцать вражеских атак отбила дивизия Родимцева за один только день 22 сентября, но центр города гвардейцы отстояли. Дивизия перешла к обороне и прочно удерживала полоску вдоль побережья реки.
Утром 22 сентября, на пятый день боев за дом военторга, Наумов позвонил в штаб батальона.
— Идут четыре танка с десантом. Сдерживаем петеэрами. Прошу огонька…
Жуков доложил Елину, и сразу же заговорила наша артиллерия. Немецкие танки стали маневрировать.
Решив использовать передышку, Жуков вызвал командира пулеметной роты.
— Дорохов, посмотри на ту хатку! — из подвала тюремных развалин, где находился командный пункт батальона, отлично был виден уцелевший домик левее военторга. — Вот туда бы станковый… Кто у тебя есть?
— Сержант Демченко здесь…
— Отлично. Его и пошлите. Да поживей!
Потомственный хлебороб Павел Демченко с детства привык трудиться и любил труд. Всякую работу он делал добротно. Чистка оружия была для Демченко ритуалом. Как ни устанет он после тяжелого боя, первое, за что берется, — тряпки, и не успокоится до тех пор, пока на доверенном ему пулемете не останется ни единой пылинки. Труд окупался в полной мере. Никто не помнил, чтобы пулемет сержанта Демченко хоть раз отказал.
Обычно медлительный, Демченко совершенно преображался в бою. В короткие минуты, пока действовала наша артиллерия, он со своим расчетом успел протащить пулемет и замаскироваться в домике, о котором говорил комбат. Оттуда очень хорошо простреливались подступы к военторгу.
Может быть, немцы не заметили, как проскочил Демченко, хотя это произошло у них на глазах, а может быть, просто не придали значения нескольким русским: как бы то ни было — они продолжали двигаться к зданию военторга.
И тогда у многих на виду разыгрался смертный бой пулеметного расчета с четверкой немецких танков.
Он продолжался всего полчаса.
Потоптавшись на одном месте, немцы, несмотря на артиллерийский обстрел, двинулись к военторгу. Облепленные автоматчиками немецкие танки развили полную скорость. Вот-вот они окажутся возле домика, в котором засел Павел Демченко с двумя своими товарищами.
Минута… Еще минута… Жуков, Дорохов и все, кто были с ними в блиндаже, замерли… Но Демченко не подавал признаков жизни.
— Что ж это он? — с досадой пробормотал капитан.
Дорохов в недоумении. Он своими глазами видел, как ребята забрались в домик. Пулемет заело? У Павла Демченко такого случиться не может, за это можно головой поручиться. Все знали, с какой любовью он относился к вверенному оружию.
Минометная позиция на сталинградской улице.
Дорохову вдруг вспомнился случай — это было еще в заволжском резерве, — когда Демченко среди ночи вскочил с койки и полусонный бросился в угол. Потом он, смущаясь, объяснял товарищам, что увидел дурной сон, будто после боя не почистил свой пулемет…
Нет, Павлу Демченко только смерть может помешать…
Но вот — факт. Враг приближается, а ребята молчат.
— Загинул парень, — сказал, словно простонал, Дорохов.
Но Демченко не погиб. Когда остались считанные метры, пулемет заговорил, и свинцовая струя веером прочертила по всем четырем танкам, которые шли уступом. Очередь оказалась меткой — десантники посыпались как горох и стали укрываться за броней. В тот же миг машины на полном ходу резко повернули назад. Широкая улица сразу опустела, и лишь оставшиеся на мостовой вражеские трупы напоминали о том, что здесь только что произошло.
Непривычная тишина длилась недолго — всего несколько минут. Вновь появившиеся танки открыли огонь из пушек, и он со всей силой обрушился на чудом державшийся хилый домик.
Но, видно, обстрел не помешал бесстрашным пулеметчикам. Снова подпустили они танки с десантниками на близкое расстояние и снова встретили их убийственным огнем.
А минут десять спустя все в точности повторилось в третий раз. Но теперь атаковали только три машины: один танк был подбит бронебойщиками из дома военторга.
Что происходило в эти минуты там, в приземистом домике, на который обрушился огненный шквал? Какой поистине нечеловеческой силой надо обладать, чтобы выстоять!
И Жуков, и Дорохов, и все, кто видели этот бой, хорошо понимали: в таком аду невозможно остаться невредимым. Но пулемет продолжал посылать свои смертоносные очереди. Значит, видел еще хоть один глаз, значит, билось еще хоть одно сердце — сердце солдата Сталинграда!
Гитлеровцы ринулись в четвертую атаку.
Она была последней.
Домик не выдержал обстрела и рухнул, погребя в своих развалинах Павла Демченко и двух его товарищей, безыменных героев.
Они погибли, но не отступили.
Подвиг Павла Демченко прогремел в полку, о нем стало широко известно в дивизии. Долгие недели и месяцы продолжалась Сталинградская битва, все меньше и меньше оставалось в ротах и батальонах участников того боя, но рассказы о бесстрашном пулеметном расчете передавались из уст в уста, словно эстафета. А в феврале 1943 года, когда враг был разгромлен, люди с кистями и ведерками, наполненными краской, появились на улицах Сталинграда и стали выводить надписи на изувеченных снарядами стенах. Нужно было сохранить в памяти народной места, где бои были особенно ожесточенными. Дошла очередь до стен «Дома Павлова», и в число его защитников включили Павла Демченко. Хотя пулеметчик совершил подвиг еще за день до того, как был захвачен этот дом, тот, кто выводил надписи, не боялся неточности. Он знал, что Павел Демченко — герой 13-й гвардейской дивизии, и не мог представить себе, что знаменитый дом защищали без его участия…
В те же февральские дни, после разгрома немцев, пулеметчики третьего батальона во главе со своим командиром Алексеем Дороховым пришли к священному месту, где 22 сентября 1942 года состоялся кровавый поединок. Извлеченные из-под развалин останки героев-пулеметчиков были похоронены с воинскими почестями на одной из центральных площадей города в братской могиле бойцов 13-й гвардейской.
В развалинах отыскался и пулемет — разбитый и искореженный. Его выставили в музее, чтобы сохранить навечно память о героях Сталинграда Павле Демченко и его товарищах.
Седьмая рота, выдержавшая в доме военторга сильнейший натиск немцев, передала в конце концов этот дом соседу — тридцать девятому полку, а сама перешла на мельницу, поближе к Волге.
Теперь, когда уже более четко стал вырисовываться передний край полка — расстояние от него до волжской воды не превышало трехсот метров, — надо было укрепить оборону, захватив близлежащие здания.