Лев Самойлов – Майор милиции. Игра с тенью (страница 10)

Я внимательно осмотрел дом, но не заметил нигде ни одной человеческой фигуры.

– Что ж, пойдем… Мимо садика, прямо к парадной двери, так, кажется? – Не дожидаясь ответа, Гончаров прошел вперед.

– Разрешите, Федор Георгиевич! – Дроздов понимал, какая им грозит опасность, и хотел первым встретить ее.

– Прошу подчиняться. Следуйте за мной. А вы, – обратился он ко мне, – посидите с Коваленко.

Они направились к крыльцу дома. Я сказал «хорошо» и… пошел за ними.

Приятно было смотреть на этот чистенький, маленький домик, окнами выходящий в сад. Нигде ни соринки, ни лишней травы.

Гончаров позвонил. Дверь долго не открывали. Мы молча, напряженно ждали. Наконец послышались чьи-то тихие, осторожные, словно крадущиеся шаги, потом металлический звук сброшенного с петли засова. Дроздов неожиданно рванулся вперед и закрыл собой Гончарова. В то же мгновение дверь отворилась. Перед нами стояла чистенько одетая, маленькая, худенькая старушка с густой сетью морщин на лице и гладко зачесанными седыми волосами.

– Здравствуйте! – вежливо сказал Гончаров, отстранив Дроздова и бросив на него недовольный взгляд. – Мы к гражданке Марчевской.

– Что вы говорите? – спросила старушка, знаками показывая, что плохо слышит.

– Можно видеть Валю Марчевскую? – громко переспросил Гончаров.

– А ее дома нет.

– Когда она ушла?

– Да она, кажется, и не ночевала дома. Вот ее комната. – Старушка указала на одностворчатую дверь.

Гончаров вошел в коридор и слегка подергал дверь. Она была заперта.

– Больше никого у вас в квартире нет?

– Никого, – удивленно ответила старушка.

– Можно посмотреть комнату Марчевской из садика? Ведь ее окно выходит в сад? – спросил Гончаров.

– Конечно, можно. Да только вряд ли вы что-нибудь увидите.

Старушка даже не поинтересовалась, кто мы такие, откуда… По пути в палисадник она успела рассказать, что дом и садик принадлежат ей, что она получает пенсию и живет здесь всю свою жизнь, вот уже семьдесят два года, а одну комнату занимает Валя, ее дальняя родственница.

Мы сошли с крыльца, и старушка открыла маленькую зеленую калитку, ведущую в миниатюрный сад, но не успели мы сделать и нескольких шагов, как Гончаров, шедший впереди, резко остановил нас.

Ничего не понимая, я с удивлением взглянул на майора. Он пристально смотрел на дорожку, лицо его стало мрачным. Таким я не видел его еще ни разу. Он подозвал Дроздова и сказал:

– Следы! Срочно слепки! Подготовьте материал! Дело осложняется. – Дроздов бегом отправился исполнять приказание. – Не подходите! – крикнул майор, видя, что я сделал движение по направлению к нему. – Если уж вам хочется посмотреть, сойдите с дорожки, вот сюда, на цветник. Хозяйка простит нас, но на дорожку не переходите, не затопчите чужих следов и не оставьте ваших.

Я перешел на газон и, внимательно всмотревшись, тоже увидел следы ног человека, разорванной цепочкой протянувшиеся по мягкой глине. Это были мужские следы, и вели они к окну Марчевской, теряясь в мутной луже, не просохшей еще после ночного дождя.

Так мы стояли маленькой группкой, не двигаясь с места, перед неожиданно возникшей новой загадкой. Гончаров был погружен в раздумье. Затем, как бы очнувшись от оцепенения, он стал пробираться к окну, придавливая яркие, выращенные заботливой рукой цветы. Он шел, не отрывая глаз от глинистой дорожки, временами останавливаясь, опускаясь на корточки, будто желая запечатлеть эти следы в своей памяти. С такой же тщательностью обходя лужи, Гончаров осмотрел окно и, удостоверившись, что оно заперто, вернулся к нам.

– Пройдемте в дом. Придется вскрывать дверь, другого выхода нет… – приказал Гончаров. – Хозяюшка, – обратился он к Фагурновой, – может быть, у вас найдется ключ от комнаты, чтобы дверь не ломать?

– Я сейчас, батюшка, посмотрю. – Старушка опрометью бросилась в свою комнату.

Гончаров тщательно осмотрел дверь, ручку, замок, заглянул в щель, но, по-видимому, ничего не обнаружил. Вернулась хозяйка и протянула связку ключей. Майор внимательно осмотрел их и отобрал один.

В двери мягко щелкнул замок. Гончаров медленно потянул дверь на себя и внезапно остановился.

– Что там? – нетерпеливо спросил я.

Несколько мгновений Гончаров стоял на пороге чуть приоткрытой двери.

– Что? – переспросил я, чувствуя, как сердце у меня сжалось от возникшего страшного подозрения.

– Мертва, – ответил майор, закрывая дверь комнаты. – Не надо входить туда, пусть покамест все остается так, как есть. Скажите, хозяюшка, где у вас тут телефон?

Глава IX

Дверь закрыта изнутри

Казалось, все предвещало скорое окончание расследования. И вот столкнулись с новой драмой, с новой загадкой.

Вернувшись из ближайшего отделения милиции, где он говорил по телефону, Гончаров предложил Дроздову снять посты.

– Я это уже сделал, – ответил Дроздов.

– Передайте Коваленко, пусть пойдет к Фагурновой, успокоит ее и осторожно допросит.

Когда Дроздов вышел, Гончаров откинулся на спинку стула, устало потянулся, но тут же резко встал, потер лоб, голову, взлохматил волосы. Считая, видимо, достаточной эту встряску, он подошел к большому старинному зеркалу в золоченой раме, висевшему в простенке между окнами, причесался, достал папиросы и предложил мне закурить.

– Вы много курите, товарищ майор. Это вредно, – заметил я.

– Вредно! – согласился Гончаров и сделал сильную затяжку.

– Федор Георгиевич, скажите, что здесь произошло, убийство или самоубийство?

Гончаров затянулся, медленно выпустил дым и стал старательно сдувать с плюшевой скатерти какую-то пылинку.

– Ничего нельзя утверждать, пока не будут произведены осмотр и судебно-медицинская экспертиза. Однако полагаю, что и здесь убийство.

– Но каким образом, находясь в садике, вы догадались, что оно произошло? Неужели по следам на дорожке?

– Да, по следам.

– Тогда, значит, кто-то влез к Марчевской в комнату?

– Сейчас мы все узнаем точно. – Майор встал и пошел навстречу входящим в комнату врачу, сотрудникам милиции, прибывшим со служебной собакой, фотоаппаратами, осветительными приборами.

Сзади, стараясь тихо ступать, с серьезными, торжественными лицами шли понятые – двое пожилых граждан: мужчина в защитном кителе без погон и высокого роста худощавая черноглазая женщина.

Гончаров наметил порядок работы, все его одобрили и тут же направились в комнату Марчевской. Зажглись яркие лампы, начался осмотр и фотографирование.

Вскоре приехал прокурор, плотный мужчина с большой лысиной, в коричневой форме советника юстиции. Пробыв в комнате убитой минут тридцать, он вышел обратно и, приняв меня за сотрудника милиции, попросил пригласить к нему квартирохозяйку. Я пошел на кухню, где Коваленко вела допрос старушки, и передал просьбу прокурора.

При появлении Фагурновой прокурор встал, придвинул ей стул и, дождавшись, когда она села, опустился в кресло напротив нее. Коваленко, вошедшая вслед за старухой, протянула ему начатый протокол. Он поблагодарил, пригласил Коваленко сесть рядом, пробежал глазами протокол и обратился к Фагурновой с просьбой рассказать, как давно проживала в этом доме покойная и что известно о ее жизни.

Фагурнова стала рассказывать, нередко отвлекаясь воспоминаниями, вздыхая и причитая.

Прокурор терпеливо слушал, не поправляя старушку, не подсказывая просившихся слов, когда та в затруднении останавливалась.

– Приблизительно полгода тому назад появился этот Вадик, – рассказывала Фагурнова, – Вадим Александрович Грачев, ох, лучше бы его совсем не было…

– Почему? – поинтересовался прокурор.

– Изменилась Валюша, как с ним познакомилась. Так собой он ничего, приятный, обходительный. Меня все бабусей да бабусей звал. А Валю вроде как подменили. Раньше мы жили тихо, спокойно, а за последнее время забежит она ко мне, поплачет, повздыхает, чувствую, что хочет мне довериться, да все не решается. «Валя, – говорю, – что у тебя на сердце?» – а она только рукой махнет, слезами зальется. «Боюсь я его, – говорит, – тетя Саша, не думала, не гадала, что у меня так жизнь сложится». Да я и сама замечать стала… Тихий-то он тихий, а она его пуще смерти боится.

– Где он живет? Где работает?

– Не знаю. Ничего мне Валя про то не говорила. Только начну о нем спрашивать, она насупится, губы задрожат, побледнеет, рукой махнет и уйдет к себе.

– Грачев помогал Марчевской деньгами?

– Да что вы! – Старушка сокрушенно закачала головой. – Какие деньги, батюшка? Раньше-то, до Вадика, Валюша жила хорошо, а как он появился, стала жаловаться на трудности. Как пиявка, он у нее все вытягивал.

Прокурор помолчал немного и спросил:

– Сколько, вы думаете, лет Грачеву?

– Лет тридцать, а может, и меньше.

– У него есть какая-нибудь специальность?

– Валя говорила, он хороший шофер.