Лев Рубинштейн – Собрание сочинений. Т. 1. Это я. Попытка биографии (страница 32)
55
Брат сказал, что сегодня умер Сталин
56
Брат меня ударил, потому что я смеялся и кривлялся
57
Папа бросил курить
58
Мы мечтали, чтобы скорее была война
59
Мы любили китайцев
60
Мне не разрешали переходить через дорогу
61
Однажды я чуть не угорел
62
Галя Фомина училась в педагогическом институте. Когда я ее спросил, почему идет дождь, она стала объяснять и начала так: “В нашей стране много морей и рек…” Дальше я не понял и не запомнил
63
Саша Смирнов имел привычку пердеть в помещении
64
Слышно не было, но сильно воняло
65
Он не признавался, что это он
66
Я учился кататься на велосипеде
67
Я стеснялся сказать, как меня зовут
68
Однажды я увидел такую огромную гусеницу, что не могу забыть ее до сих пор
69
Меня укачивало и рвало
70
Однажды, войдя без стука в комнату Гали Фоминой, я увидел впервые
71
Однажды, одержимый ужасными предчувствиями, стремительно вбежал
72
Пришли, но с большим опозданием
73
Всю ночь бушевал ветер, также была и гроза
74
Была ужасная погода, все изменялось и текло
75
Из-за угла повеял ветер, принес прохладу и тоску
76
Ударил гром, возникла скука, смятенье пенилось в груди
77
Во тьме свистело и сверкало, град в крышу страшно колотил
78
Верхушки елей трепетали, повисли тучи над крыльцом
79
Вначале было как в начале, но все закончилось концом
80
Все было надо мной как прежде, но подо мной шаталась твердь
81
Кружили, падали и плыли, и уходили кто куда
82
В тот день все было как обычно
83
Я встал, оделся…
Ну а теперь – собственно комментарий. Вот он.
Во-первых, считаю необходимым сказать, что текст был сочинен в 1987 году. Говорю это, будучи уверенным в том, что датировка любого современного текста является его равноправным значимым элементом.
Теперь – некоторые общие соображения.
Почему для комментирования я выбрал именно этот текст.
Всякие автобиографические вкрапления вообще свойственны многим моим сочинениям – как поэтическим, так и прозаическим. Этот же текст отличается от прочих еще и тем, что почти каждый его фрагмент вполне, так сказать, документален.
Те, кто хотя бы шапочно знаком с моей поэтической манерой, едва ли удивятся, заметив, что отдельные фрагменты текста связаны между собой лишь ритмически, будучи – вполне осознанно – лишены какого бы то ни было реального или воображаемого нарративного или понятийного контекста.
Известно, что более или менее схожим образом часто поступают дети, не предполагающие, что кто-то может не знать того, что знают они.