Лев Пучков – Тротиловый эквивалент (страница 4)

— Вот уроды, — пробормотал Вася. — Тут война, а они — на рыбалку...

— Некстати, — флегматично отметил Петрушин. — Костя — держи. Если вдруг что, действуй по обстановке.

— Понял, — я спрятал бинокль и навёл на рыбаков прицел своего «ВАЛа». — Держу.

Следует заметить, для тех, кто совсем не в курсе, что рыбаков мне поручили вовсе не в качестве жеста особого доверия, а как самому ненужному человеку на заключительной фазе операции. Каждый член команды является специалистом в своей области. Кто-то мастерски говорит и запросто лезет без спроса в человечьи души, кто-то хорошо стреляет. В настоящий момент говорить и лезть уже не надо.

Поэтому я буду добросовестно контролировать безоружных рыбаков. Пользы от этого, конечно, никакой, но на всякий случай за лишними людьми в зоне проведения операции кто-то должен присматривать.

Рыбаки затеяли возню с камерой. Накачали её насосом, бросили в воду, потом зачем-то вытянули обратно. Один достал из машины манометр, померил давление в камере, покачал головой.

— Интересно, на фига им камера? — Вася тоже проявил здоровое любопытство, — Че-то я такого способа не помню...

Рыбаки через штуцер стравили воздух, потом опять сунули камеру в реку.

Теперь она полностью скрывалась под водой, на поверхности остался лишь коричневый поплавок размером с консервную банку.

— Вот ни хера себе, придумали! — не на шутку заинтересовался Вася. — Сеть, что ли, собираются цеплять?

Я пожал плечами и продолжал молча наблюдать. Это Вася у нас — дремучий сибиряк, потомственный охотник, рыбак и следопыт. А я в этих делах соображаю примерно так же, как Петрушин в космической медицине.

Рыбаки между тем составили удилище в несколько фрагментов и оттолкнули камеру чуть ли не на середину речки. Поплавок неспешно двинулся по течению, в направлении моста.

В этот момент у старого переезда послышался шум приближающейся машины.

— Ага! — Петрушин кровожадно цыкнул зубом. — Внимание! Работаем по первому варианту...

Рыбаки застыли столбиками, развернувшись к переезду, перебросились парой фраз и юркнули за «Ниву».

— Вот не вовремя! — обиженно засопел Вася. — Только пацаны собрались класс показать, а тут — эти...

Из-за поворота выскочил давешний «Ниссан Патрол». Мощная машина, разбрасывая шипованными шинами ошмётки жидкой грязи, легко вошла в вираж, проскочила тридцать метров и сбавила скорость, приближаясь к броду.

Я пытался сосредоточиться на рыбаках. Так надо — определили задачу, умри, но выполни. Основным объектом займутся мастера.

Получалось у меня из рук вон. Взор поневоле тянулся к «Ниссану», кроме того, рыбаков сейчас видно не было, они были скрыты от меня корпусом «Нивы».

— Понеслась, — буркнул Петрушин.

На дальнем от нас фланге дважды пукнули «ВАЛы». «Ниссан» осел на правый бок, чуть развернулся вправо и, наполовину заехав в воду, встал...

Я, так и не сумев сосредоточиться на рыбаках, полностью переключил внимание на основной объект. Мгновенно высветилась рациональная мысль по моей тематике: интересно, водила имеет в копилке ощущений опыт простреленных шин или как? Каждый водитель со стажем знает, как ведёт себя транспорт с внезапно проколотой шиной. Но не каждому в шину стреляли. А из тех, кому стреляли, немногие выжили. Разница, конечно, довольно незначительная: во втором случае, если пуля с хорошей динамикой, отчётливо ощущается удар в ступицу. Но вопрос далеко не праздный. От этого зависит, например, как сейчас наши подопечные покинут салон «Ниссана». Выйдут в полный рост, с недоумёнными восклицаниями, или десантируются через левые двери (стреляли справа) и ползком ломанутся вдоль берега, прикрывая огнём отступление основного лица. В таком случае взять это основное лицо живьём будет довольно проблематично...

Из «Ниссана» вышли четверо вооружённых мужиков — разом, через все двери, в полный рост. Двое тут же присели на колено, направив стволы на «Ниву», водила пошёл смотреть колёса. Оставшийся не у дел коренастый бородач, гладя в сторону «Нивы», негромко позвал:

— Э! Хази хок? Хара мнла ву?

И воровато оглянулся по сторонам.

Это был он самый — наш долгожданный Лечи Усманов.

Из-за «Нивы» вышли рыбаки... с автоматами. Вот ни фига себе, порыбачить мужики приехали! Значит, оружие в салоне прятали. Один, дружелюбно улыбаясь, помахал рукой и воскликнул:

— Салам, Лечи!

Пу пу пук! — три головы у «Ниссана» в одно мгновение обзавелись не предусмотренными природой матерью отверстиями.

Тюк! Тюк! — рыбаки рухнули пластом по обе стороны от «Нивы». Кто-то более проворный сделал мою работу. Да я и не пытался тягаться в скорости стрельбы с такими мастерами.

Больше пуканий и тюков я не слышал — видимо, Петрушин сработал в унисон с группой, — но Лечи дважды дёрнул плечиками. Сначала правым, как будто ушёл нырком от прямого боксёрского удара, затем левым, пикируя к земле. Упал на четвереньки, скрючился и завыл дурным голосом. Его автомат лежал рядом, теперь уже бесполезный.

— Погнали! — пробурчал Петрушин, выскакивая из за укрытия и устремляясь к «Ниссану».

Серёга и Вася метнулись вслед за ним, снайпера так и остались на позициях — прикрыть, в случае чего.

От переезда послышался рокот приближающегося «бардака». Это господин Иванов с группой «напугания». Я приятно порозовел от сопричастности. Команда работает по секундам, как часы. Кто сказал, что в армии бардак? Не верьте. Есть ещё специалисты, не перевелись...

Когда «бардак» прибыл на место происшествия, Лечи уже заботливо перебинтовали и надели ему на голову дежурный мешок. Связывать бессмысленно, человек с простреленными плечами — не боец.

— Как? — коротко поинтересовался Иванов, спрыгивая с брони.

— Норма, — в тон ему ответил Петрушин. — Жить будет.

— Спасибо, — с чувством поблагодарил полковник. — Я уж думал, будет как обычно.

— Это кто? — спросил сонный Глебыч, кивнув в сторону «Нивы».

— Да вроде рыбаки, — Вася пожал плечами. — Но с автоматами почему-то...

— И чего это они в такое время собирались тут поймать? — Глебыч зевнул и направился к «Ниве». — Пойду, гляну...

Петрушин тревожно посмотрел в сторону села — оттуда раздавался гул приближающейся к мосту колонны.

— Не понял... Вроде совсем тихо сработали...

— То не по нашу душу, — Иванов кивнул в сторону торчавшего из люка «бардака» шлемофона Сани Жука — Васиного водилы, который в рабочем порядке слушал по бортовой станции частоту комендатуры. — ИРД под Толстой Юртом попал в засаду. Резерв выдвигается.

— Я говорил! — напомнил Вася. — «Сами»! Вот тебе и сами...

Пока наскоро обыскивали трупы и «Ниссан», Глебыч осмотрел «Ниву» и трусцой припустил обратно. Лицо сапёра выражало крайнюю степень озабоченности.

— Что такое, Глебыч? — Иванов на секунду отвлёкся от созерцания погрузки на броню орущего пленного и обернулся к соратнику.

— Интересные рыбаки... — Глебыч даже запыхался от спешки — странный случай, обычно он вальяжен даже при внезапной диарее. — В реку сталкивали чего-нибудь?

— Камеру, — Вася слегка напрягся — подсел на необычную нервозность Глебыча. — А что...

— Камеру? — Глебыч почесал затылок и устремил взгляд на речку. — Камеру... И где она?

— Да уплыла уж хрен те куда. Они толкнули её на серёдку, а тут началось...

— Подтапливали? — уточнил Глебыч.

— Чего?

— Ну, воздух стравливали? Как она в воде была — на, под, её видно было?

— Мерили манометром давление, потом спустили воздух, — вмешался я. — Наверху был только такой коричневый поплавок. А что, собственно...

— Поплавок не заметят... — Глебыч вдруг ушёл в себя и принялся бессвязно бормотать, загибая пальцы:

— ...Оно, конечно, может проскочить... но если сеть? Сеть клином, на полметра всего, чтоб не видно... остриё клина на центральной опоре... всяко разно снесёт к центру... если мужичок в кустах, с дистанционкой...

— Ты че бормочешь, Глебыч? — возмутился Вася. — Ты можешь толком объяснить?!

— Ой е е... — Глебыч объяснять ничего не стал, а втянул голову в плечи и затравленно посмотрел в сторону моста. Судя по гулу моторов, колонна сейчас как раз подъезжала к шлагбауму КПП.

— Глебыч — что?! — Иванов вдруг стал бледнеть. — Думаешь...

— Дай! — Глебыч метнулся к «бардаку», сорвал с головы Сани Жука шлемофон, и, прижав ларингофон к горлу, рявкнул:

— Внимание — всем!!! Мост заминирован! Все — бегом с моста!

— Ты кто, мать твою? — отчётливо прошипело из вывернутого наушника шлемофона. — Ты че несёшь, придурок? Ты че в эфир лезешь, дубина?

Дикая ситуация, ребята. Мы проводим конфиденциальную операцию и потому в системе радиоданных комендатуры никак не состоим. Можем только слушать, чтобы быть в курсе оперативной обстановки, а наши позывные никому ни о чём не скажут.

Единственная надежда — хороший знакомый попадётся, который узнает говорящего по характерным выражениям. Голос сильно искажается, особенно через ларингофон...