Лев Пучков – Тротиловый эквивалент (страница 25)
— Наглый, гад, — с невольным уважением заметил Петрушин. — Его фоторобот на каждом столбе висит... И зачем сам лично припёрся? Доверенного человека нет?
— Правильно припёрся, — возразил Иванов. — Показал нам, что клал с разбега на наш режим, что ничего не боится, хозяином себя считает. Опять же, в таком деле лучше получать информацию лично. Посмотреть, как ведёт себя человек, не бегают ли глазки... Ты как себя вёл?
— Нормально вёл, — пожал плечами Костя. — Он остался доволен.
— Да я и не сомневался. Ты же у нас ас... — Иванов выдержал деликатную паузу и с мягкой настойчивостью уточнил:
— И что же тебя так расстроило?
— Во первых, нас сняли, — сообщил Костя. — Тогда, у брода. Кто-то, видимо, на другом берегу сидел.
— Далеко, — компетентно оценила ситуацию Лиза. — Нужна специальная камера с хорошим разрешением.
— Один получился хорошо, — уточнил Костя. — Сулейман сказал, что по нему выйдет на остальных, кто там был. И отомстит. Надо подумать, кто там у нас получился так неудачно...
— Это, наверно, кто из нас троих, — Петрушин смущённо почесал затылок. — Я, Вася, Серёга.
— Да, это без вариантов, — кивнул Вася. — Мы выскакивали вязать Лечи, ближе всех к броду были. В самой воде возились. Извиняйте, братья...
— Это мы переживём, — лейтенант Серёга презрительно усмехнулся. — Не впервой.
— А «во вторых»? — Иванов на сообщение о перспективах страшной мести и бровью не повёл.
— Во вторых... Гхм... Разговор сложился так, что я вынужден был импровизировать, — Костя достал Лизин диктофон, который брал на «стрелку». — И маленько того... Довыеживался, короче. Вот, послушайте...
Прослушали запись, оценили местный юмор (диктофон был включён на самоактивацию, особо гортанные перебранки торговцев с покупателями и разговор с киосковой дивчиной тоже записались).
На итоговый фрагмент реагировали по разному.
Иванов сразу по окончании записи поднял вверх палец, сказал:
— А ведь не стал отпираться, что есть у них такой мастер! Вот что важно... — и тут же впал в глубокую задумчивость.
Петрушин с Васей переглянулись, пожали плечами. Состава преступления не обнаружили. Лиза погладила Костю по руке, успокоила:
— Ничего. Бывает. Просто ситуация так сложилась...
— Согласен, — поддержал лейтенант Серёга. — Думаю, я из этого виража вырулил бы с гораздо большими потерями. Так что...
— У тебя другой профиль, — не принял поддержку Костя. — А я должен был вовремя скорректировать...
— Что-то не совсем понял, — озаботился Петрушин. — Я чего-то не заметил?
— О чём вы вообще? — Васино личико посетила обиженная гримаса. — Прикалываетесь, что ли?
— Расслабься, коллега, — сказах Серёга с сочувствием. — Когда надо будет тихо подползти и кого-нибудь зарезать, тебя позовут.
— Угу. А как насчёт «...что будет стоить тысяча слов, когда важна будет крепость руки...»
— Вася?! — Лиза удивлённо вскинула бровки. — Я сейчас в обморок упаду!
— Какая длинная фраза, — похвалил Серёга. — Растём, брат, мужаем.
— Да я в курсе, вы умные, а я так — погулять вышел... — Вася окончательно обижаться не стал, но под шумок стащил у Кости из тарелки кусок мяса. Ему всё равно не надо, пусть дальше переживает.
Иванов перестал сосредоточенно морщить лоб, неожиданно посветлел ликом и зачем-то посмотрел на часы.
— Молодец! Большое тебе шпионское спасибо.
— Да я и сам в курсе, — Костя просветления шефа не заметил, по-прежнему смотрел в землю. — За такое — поганой метлой...
— Нет, в самом деле — молодец, — подтвердил Иванов. — Это же просто находка!
— Издеваетесь? — Костя не верил в искренность полковника — это вообще не в его стиле. — Жестокий вы человек...
— Ты интуитивно выбрал самое верное решение, — Иванов допил разведённый сгущёнкой чай, встал из-за стола и решительно направился на выход. — Всё складывается как нельзя лучше. А самое главное — он сам пришёл. Улавливаете?
— Вы уже говорили, — напомнил лейтенант Серёга. — Ну и что — сам?
— Куда вы, полковник? — на правах дамы поинтересовалась Лиза. — Делиться с коллегами не будем?
— Я в Моздок. В шестнадцать будет борт, попробую без заявки влезть. Всем отдыхать, завтра буду.
— Может, всё-таки объяснитесь? — встрепенулся вдогонку Костя.
— Да некогда! Завтра, всё — завтра. Ты не терзайся, всё нормально получилось...
Иванов прибыл из Моздока вторым бортом, с одутловатым лицом, но весь из себя загадочный и искрящийся оптимизмом. Всё ясно. Придумали вчера с Витей очередную головоломную комбинацию, вечером пили вино под шашлык, в итоге первый борт полковник элементарно проспал.
Мстительные коллеги тут же подпортили шефу настроение, сообщив о безобразии, случившемся утром на КПП «Север». Суть излагал Глебыч — вкратце, в свойственной ему манере. Сразу, как сигнал прошёл, он, Вася и Петрушин отправились с убывающим на помощь личным составом — посмотреть, отчего это там всё так скверно вышло. Петрушин с Васей вообще были не нужны, а поехали просто так: питали слабенькую надежду, что там можно будет адресно пристрелить кого-нибудь особо вредного. Но, как это обычно бывает, прибыли к шапочному разбору, помогать там не пришлось, и полное мнение о трагедии составил только Глебыч.
— Ну и какие соображения? — поинтересовался Иванов.
— Опять этот мастер. Тот самый, что нагадил третьего на мосту и у Толстого, — уверенно заявил Глебыч. — Это он, сто пудов.
— А что, он там везде автографы расклеил?
— Зачем автографы? — Глебыч не понял злой иронии старшего по званию. — Ясно же — он. Стиль, понимаешь? Стиль расклеивать не надо, его сразу видно...
Глебыч единственный из команды обращается к Иванову на «ты». Ему можно.
Исключительность положения, разница в год, в звезду и личное разрешение полковника. Остальные даже и не пытаются: хоть типы ещё те, но начальника своего уважают и даже побаиваются за его нечеловеческую проницательность.
— Стиль, значит?
— Угу. Кстати, до боли знакомый стиль. Что-то я не понял, но как-то мне это... Гхм...
— Короче, голову кладёшь?
— В смысле? А — типа, ручаюсь, нет? Конечно. Пусть мне в очко гранату без чеки вставят, если это кто-то другой. Лиза — извини...
— О! — оживился Вася. — Интересно...
— Ясно, — Иванов достал спутниковый телефон и набрал номер представителя.
— А руки сзади завяжут? — озабоченно уточнил Вася.
— В смысле? — Глебыч не понял интереса боевого товарища.
— Ну, гранату — в очко, а руки где завяжут?
— Ну, блин, прицепился... зачем завязывать-то?
— А ты с развязанными справишься, — заметил Вася. — И если сзади завязать, по моему, тоже. А вот спереди... Я бы посмотрел. Но — издалека...
— Новости слышали? — Иванов наконец-то получил на связь представителя. — Не слышали? Сводку спросите, пусть последний подрыв дадут. Да, здесь. КПП «Север»... Хорошо, жду...
Иванов отложил массивную трубку телефона и задумчиво уставился на Глебыча.
Вася — парень простой и в каждом явлении в первую очередь видит практические аспекты, годные для ратного дела. Глебыч — известный баловник, и многие его выходки являются достоянием общественности. Как-то раз в процессе тяжёлого застолья сапёр выдернул у «Ф 1» чеку и принялся выкручивать запал. Гранату он зажал меж колен, а выкручивал запал обеими руками (они у него не трясутся даже в мертвецки пьяном состоянии — это похоже на чудо, но это факт!) Присутствующие при эксперименте товарищи шутки не поняли (все военные, соображают — замедлитель горит не более четырёх секунд), ломанулись кто куда.
Но сапёр справился. Запал, отброшенный в сторону, шлёпнул уже в полёте, в метре от гранаты.
Теперь, значит, Васе стало интересно, как бы мастер справился со связанными руками и если бы граната была не меж колен, а несколько в ином месте...
— М да... — протянул Иванов, изучая щетинистый лик сапёра, лучившийся поистине швейковским простодушием. — Скорее бы на пенсию, блин...
Пока ждали реакции представителя, Иванов расспросил коллег о подробностях взрыва на КПП и, вконец утратив привнесённый сверху оптимизм, проникся общим настроением.