Лев Пучков – Профессия – киллер (страница 71)

Я оторвался от окуляра и пошел в дом, где включил свет, достал из холодильника пиво и уселся за кухонный стол. Не торопясь пил и задумчиво смотрел в окно, барабаня пальцами левой руки по крышке стола. Я думал.

Значит, кобра ведет активный образ жизни в отличие от своих соседей. И она иногда может раздражаться, даже когда с ней играет такой гадолюб, как Мовик… Так-так.

Я поставил бутылку на стол, сцепил руки и ощутил, как тревожно забухало в грудной клетке сердечко, вспотел лоб и остро захотелось курить.

В сознании вдруг что-то остро ворохнулось, разгоняя сумбур и оставляя в центре внимания лишь одну мысль. Когда эта мысль окончательно оформилась и приобрела отчетливые очертания, мне тут же остро захотелось вернуть время на пять дней назад – в первый вечер наблюдения.

А еще лучше – в тот проклятый вечер, когда погиб Беркович. Хотя бы за секунду до того момента, как я поставил Гошин посох поперек дверного проема.

Но было уже поздно что-либо желать. Потому что период пассивного наблюдения закончился. Я нашел для жертвы наиболее подходящий вид естественной смерти…

Глава 19

Для успешного осуществления акции мне надо было кое-что приобрести, кое в чем потренироваться и кое-где побывать.

Поскольку сегодня было уже поздно приобретать и тренироваться, я решил заняться планированием. И выполнить третий пункт своего плана. То есть произвести рекогносцировку на подступах к вражьему объекту.

Натянув спортивную форму, я вдруг с неудовольствием заметил, что моя форма одежды, оказывается, весьма пестра и это является сильно демаскирующим фактором.

Костюм состоял из различных лоскутов, среди которых было несколько красных и белых. Хм! Да уж, раньше я не обращал внимания на это обстоятельство, поскольку купил костюм перед поездкой в школу, а там у меня не возникало необходимости использовать данный прикид для действий разведывательного характера.

Это здорово огорчило. Враг пройдет рядом в двух шагах и не обратит на тебя внимания, если ты одет в соответствии с окружающей обстановкой, а ежели ты вырядился как клоун, тебя заметят издалека и это будет провалом операции.

Между тем сумерки сгущались. Я посмотрел на часы, сделал приблизительные расчеты и пришел к выводу, что если поеду в город приобретать более приличный наряд, то обязательно пропущу тот самый благоприятный момент, который длится от силы минут двадцать, – когда полная темень еще не наступила, но уже все вокруг туманно и расплывчато и шагов за двадцать ни хрена не видно. По моим расчетам, такой момент должен наступить через час с небольшим. Ну никак я не успевал!

Конечно, можно бы обойтись без предварительного обследования местности, но в этом случае имелся риск нарваться на какие-нибудь неожиданности.

Выйдя на террасу, я прилип к трубе и, наблюдая за Мовиковым подворьем, на котором уже неярко горели фонари, минут пять погоревал по поводу сложившейся ситуации. А потом решил, что можно попробовать придать наряду соответствующий вид, используя подручные средства.

Прошвырнувшись по дому, я обнаружил в кухонном стенном шкафу литровую бутылку, заполненную на треть прогорклым подсолнечным маслом, и чрезвычайно обрадовался. Включив плиту на максимум, я быстренько просмотрел все, что имелось из посуды, и поставил на плиту три обнаруженных сковородки.

Эти три сковородки хранили следы не очень умелой жарки картофеля, однако я это проигнорировал, разлил по ним масло и пошел на террасу – чтобы не маяться в ожидании завершения процесса.

Понаблюдав минут двадцать за подворьем клиента, который в это время, по распорядку, развлекался со своими гадами, я уловил, что процесс пошел – из дома завоняло.

Я не стал бегать и смотреть – время пока позволяло. Продолжал наблюдать еще минут пятнадцать. Когда запах стал густеть, а где-то по соседству залаяли собаки, я пошел на кухню, выключил плиту и с удовлетворением констатировал завершение процесса. Масло стало черным, как деготь.

Вооружившись ножом, я испортил в комнате матрац и вытащил из него большой клок ваты. Затем я слил масло в большую чашку, разделся, разложил костюм на полу и за пять минут, обжигая пальцы, произвел покрасочные работы.

Теперь костюм был приведен в соответствие с требованиями маскировки.

Я оделся, повязал на шею черную майку, чтобы при необходимости прикрыть лицо, погасил везде свет и, вспомнив о высоте вражьего забора, оторвал от своей ограды две штакетины.

На свежем воздухе я очень быстро почувствовал, что воняю, как цех по переработке семян подсолнечника. Во дворах, мимо которых я следовал, тревожно и как-то вопросительно взвывали псы.

В какой-то момент я даже пожалел, что так опрометчиво поступил ч этим маслом. Ну да, замаскировался, конечно, здорово. Только вот костюм испортил и могу напугать до смерти того, кто попадется мне навстречу. Он потом, если останется жив, долго будет гадать, что за существо видел, и чем оно пахло.

По счастью, я никого не встретил и, пройдя по обочине шоссе вниз, минут через пять добрался до поворота на узкую асфальтовую дорогу – как раз такой ширины. Чтобы не спеша проехать одной машине.

У съезда на правой обочине стоял знак «Тупик». Мне это почему-то показалось символичным. Хм… Тупик.

Очень облегчало ситуацию то, что усадьба Мовика была расположена на отшибе, изолированно от других – не по капризу хозяина, а из-за естественных обстоятельств.

Когда я смотрел с моей террасы на усадьбу клиента, справа, в пятнадцати метрах от забора, видел овраг – неглубокий и расширяющийся со стороны моря, а слева был заброшенный фруктовый сад, раскинувшийся до самого шоссе и даривший летом свои плоды отдыхающим.

Осторожно прокравшись по узкой дороге, ведущей через сад к воротам, я свернул; не доходя метров двадцать и прячась за деревьями, приблизился к забору.

Момент был как нельзя более подходящий минут через пятнадцать наступит полная темень, а пока на расстоянии пяти-шести метров вполне можно разглядеть даже швы между бордюрными камнями.

Не заостряя особого внимания на воротах, я двинулся вдоль забора, осматриваясь по сторонам и стараясь не шуршать, ступая на толстый слой опавшей листвы.

Обойдя половину внешнего периметра, я пристроил штакетины к каменной стене под углом 45 градусов и с четвертой попытки, порядком попыхтев, ухватился за верхний край забора.

Если бы на территории усадьбы были собаки, я обязательно привлек бы их внимание своим ароматизированным прикидом. Но, как помнилось из исходных данных практического занятия, Мовик крайне враждебно относился ко всем животным, кроме гадов, и потому собак не держал. Что ж, спасибо, Мося, ты мне здорово удружил. Именно отсутствие собак и делало мой план осуществимым, иначе бы я не смог хоть сколько-нибудь долго оставаться незамеченным, проникнув на вражью территорию.

Подтянувшись, я заглянул во двор. Мне понадобилось около минуты, чтобы запечатлеть в памяти все, что было необходимо, и сделать соответствующие выводы. Именно из-за этой минуты я испортил почти новый импортный костюм и ввел в заблуждение всех окрестных псин.

Как я и думал, с этой стороны к дому примыкала обширная терраса, с которой можно было проникнуть в здание через двустворчатую дверь, на треть состоящую из стекла.

Ближе ко мне располагался гараж, по размеру примерно на три машины, рядом с которым находилась небольшая трансформаторная будка.

Повращав мозгами, я решил, что Мовик греет своих гадов электричеством: отопительный сезон еще не начался, а индивидуальной котельной нигде поблизости не наблюдалось.

Насчет безалаберности жертвы в плане личной охраны я немного заблуждался – оба телохранителя сидели за столиком на террасе и наблюдали за оранжереей. Насколько я могу судить, с их стороны помещение просматривалось примерно на три четверти.

Я с особым удовлетворением констатировал, что могу наблюдать только треть лысой головы Мовика, который в этот момент как раз перемещался к ближнему с моей стороны ряду стеклянных ящиков. Со своей террасы я мог видеть его почти до сосков, поскольку моя усадьба расположена гораздо выше по склону.

Так-так… это хорошо, очень хорошо – силуэт фигуры через три стекла и хаотично расположенные детали интерьера гадских жилищ просматривались с большим трудом. Еще более радовало то обстоятельство, что оранжерея остеклена не от самой земли: деревянные дуги, на которых крепились рамы со стеклом, опирались на каменную кладку высотой в метр с чем-то. Это вообще здорово! Теперь появилась уверенность, что я могу себе позволить ползать по оранжерее на карачках вдоль и поперек и снаружи меня никто не заметит. Стена дома, обращенная к оранжерее, была глухой.

Насколько я правильно сумел оценить обстановку, наиболее удобное место для проникновения на вражью территорию было там, где стоял турник – столб, врытый в землю, и лом, одним концом укрепленный на торце столба, а другим уходящий в стену забора.

По обеим сторонам от турника росли два абрикоса – в полутора метрах от забора, а напротив, буквально в четырех метрах, был вход в оранжерею.

Я прикинул: кроны деревьев заслоняли верх забора от взора возможного наблюдателя, турник значительно облегчал возвращение назад, и всего-то переместиться по открытой местности нужно было не более пяти метров. От забора до двери в оранжерею.