Лев Пучков – Профессия – киллер (страница 41)

В 20.00 мы поужинали холодными бутербродами с пивом, и я поинтересовался: отчего бы не снять осадное положение и не напиться вдрызг в ознаменование славной победы?

Дон на мое предложение ответил, что надо еще кое-чего подождать, но не пожелал сказать, чего именно.

Я пожал плечами и отправился в свой кабинет. Но ответ шефа почему-то меня насторожил и несколько встревожил. В кабинете я вставил в компьютер дискету с «Побегом из бункера» и гонял своего побегушника часа полтора, периодически задавая себе вопрос: что же не понравилось мне в уклончивом ответе шефа?

В 22.00 Дон позвал меня к себе, и мы приняли по 50 граммов коньяка. Я тут же поинтересовался: он что, только за этим меня позвал? Оказалось, что нет. Но и отвечать шеф пока что тоже не желает.

Немного поскучав в кресле, я заявил, что хочу принять ванну и по-человечески выспаться. И пусть мне назовут причину, которая мешает мне осуществить желаемое.

Тяжело вздохнув, Дон посмотрел на часы, снял трубку телефона и, набрав чей-то номер, со скрытой надеждой в голосе кого-то спросил:

– Ну что? Нет? Вообще нуль? Ну давай! – И, положив трубку, устало помассировал лоб.

– Так вот, мой френд. Бери ствол, поедем домой. Ты по-прежнему живешь у меня.

Дон полез в сейф за моей пушкой. В нормальное время он не доверял мне хранение официально зарегистрированного на мое имя оружия черт знает по каким соображениям.

Я озадаченно хмыкнул. Похоже, старик перенервничал.

– А что, собственно, случилось? Все шесть районов к нам пожаловали. Можно и выдохнуть…

Дон закрыл сейф, вручил мне оружие и, нажав клавишу селектора, громко произнес:

– Можно по домам! Завтра в девять ноль-ноль всем быть в офисе. Охрана остается. Слава, зайди…

Я представил, как неожиданно в вечерней тишине прогремело его распоряжение и как парни встрепенулись в своих креслах – наверняка почти все устроились дремать. В течение трех минут были слышны отзвуки оживленного передвижения сверху вниз – люди покидали надоевшие за трое суток кабинеты.

Вскоре в двери показался Славик.

– Ну что, все? В смысле – закругляемся?

– Да, закругляемся, – подтвердил Дон. – Оставь первую смену, они будут ночевать у меня. И два человека из второй пусть постерегут офис. Сам тоже ночуешь у меня. Вопросы?

Славик катнул желваками и насупился, медля с ответом. Его недовольство было вполне понятным.

В обычное время офис охранял сторож Панкрат, который жил тут же, в каморке на первом этаже, поскольку в прошлом, до того момента, как Дон его подобрал и определил в сторожа, Панкрат был бомжем и хаты не имел. Кроме Панкрата, офис охраняли массивные решетки на окнах и современная сигнализация, выведенная на пульт ТСО в отдел охраны ГУВД.

Но даже если бы какому-нибудь придурку и удалось взломать монументальные входные двери, отключить сигнализацию и Панкрата, он обнаружил бы в кабинетах офиса запертые бельгийские сейфы с шестью степенями защиты.

Все бумаги, касающиеся деятельности фирмы (очень и не очень важные – все), по окончании рабочего времени запирались в эти сейфы. Этого требовал Славик (с молчаливого одобрения Дона). И он строго контролировал соблюдение этого правила.

В особняке Дона томились около десятка молодцев из деревень – при стволах. Так что требование оставить двух телохранителей сторожить офис, а самому ехать с тремя парнями домой к шефу было явной перестраховкой.

Славик уже открыл рот, и я подумал, что он сейчас напомнит Дону о том, что у него есть семья, и вообще… Но шеф, опередив его, очень мягко произнес:

– Так надо, Слава. Не буду настаивать, но… так надо.

И Славик тут же утух. Было у Дона такое умение: мгновенно дать понять человеку, как он его уважает и ценит, и как ему, Дону, необходимо то, что этот человек делает. Только вот почему-то в отношении меня он это умение применять не считал нужным.

– Я очень прошу: пусть ребята ночь не поспят. Надо постоянно осматривать кабинеты и подступы к офису. Хорошо?

– Не беспокойтесь, – только и сказал Славик, сочувственно посмотрел на шефа и вышел.

Все-таки классный мужик этот Славик! А наш патрон – хитрюга. Но ведь он предводитель, полководец, стратег…

За всю дорогу домой Дон не проронил ни слова. Я ни о чем не спрашивал, поскольку водила и расположившийся на переднем сиденье телохранитель не входили в число тех, с кем шеф мог вести доверительные беседы.

Дома мы довольно долго приводили себя в порядок. Потом ужинали вместе с телохранителями. А деловаров, оказывается, Дон отпустил в шесть вечера, позвонив домой из офиса.

За ужином мы с Доном на правах бездельников, опекаемых охраной, приняли на грудь изрядное количество замечательного зарубежного напитка крепостью 40 градусов, хранившееся энное количество лет в подвале этого дома.

Напиток оказал чрезвычайно хорошее, целебное действие на мой застрессованный организм, и я совсем забыл, какой вопрос мучил меня накануне. Решив, что больше не могу находиться за столом без риска ткнуться таблом в салатницу и уснуть, я пожелал всем спокойной ночи и покинул столовую.

Пробираясь в темноте через холл, я пару раз зацепился за что-то там стоящее, после чего вспомнил черта и экономику Дона с ее стремлением беречь электроэнергию.

Снимать с себя одежду мне почему-то было трудно.

Когда я, так и не сумев полноценно раздеться, повалился на кровать в комнате на втором этаже, где обычно почивал, и уже приготовился отбыть в царство Морфея, у моего изголовья вдруг возник Дон – как из тумана. Я глупо усмехнулся и выговорил, шевеля непослушным языком:

– Ты как пп… пфф-пффривидение, шеффф…

– Ну ты даешь, мой френд! – Голос его был на удивление трезв. – Вот твой ствол, не оставляй его где попало.

Он протянул мне пистолет. Я принялся соображать, где мог его забыть: в ванной или столовой? Плохо, очень плохо! Уже оружие теряем. Так и не сообразив, мазнул рукой, забрал пистолет и сунул его под подушку, с удовольствием вытянулся на кровати и закрыл глаза.

Тут же все поехало куда-то: отпечатавшийся в сознании интерьер комнаты, в которой я находился, здание офиса, какие-то потные смеющиеся хари со злыми глазами, вызывающие сильное желание врезать по ним, и – голос Дона, доносившийся откуда-то издалека. Напрягшись, я разобрал:

– …А ведь есть седьмой район, периферия…

Я с трудом разлепил веки. Дон сидел на подоконнике и говорил, глядя во двор, в непроглядную темень:

– Так получилось, что у меня с человеком, который командует периферией, не сложились отношения. Сам знаешь, у нас на периферии фермы и хозяйства. Они ему не подконтрольны – из-за моего высокого положения здесь, в городе. Так вот, в отличие от остальных боевиков он от Берковича не зависел. У него свои способы отмывания денег. Мой следующий ход – отнять у него вотчину. Он мешает мне развернуться. Раньше мне это было не по силам. А теперь, когда я прочно встану на следующую ступеньку, можно будет попробовать. Есть вариант – просто договориться. Но это маловероятно. Пока этот человек по кличке Грек никак не дал понять, что поддерживает меня. А должен бы сделать это, так как уже все боевики заключили со мной договор. Это очень плохо, малыш. Это почти как объявление войны. Но возникло еще одно скверное обстоятельство… Сегодня утром в городе появился Тимур…

Дон замолчал. Последние минуты я слушал его. Даже, можно сказать, внимательно слушал, несмотря на свое хмельное состояние. Сидел, прислонившись к спинке кровати, подложив за спину подушку.

Дон сказал о Тимуре? Это киллер с Северного Кавказа. По разным оперативным данным, которые невесть каким образом получал Славик, этот тип три раза появлялся в нашем городе на протяжении последних пяти лет. Он почти что мифическая фигура.

Каким-то образом узнавали, что Тимур был, или, как говорится, «работал» у нас, хотя вполне возможно, что его никто ни разу не видел. Как бы там ни было, появление этого призрака связывали со смертью нескольких человек.

В первом случае погибли двое сотрудников из отдела по борьбе с организованной преступностью, во втором и третьем – бригадиры «братвы».

Во всех трех случаях имели место разборки между районами. И во всех трех случаях убийства были организованы просто мастерски: без единого следа и малейшей улики. Только слухи – Тимур, дескать…

Это мне рассказал Славик, а он не склонен сочинять, поверьте. Еще Славик говорил, что Тимур – высококвалифицированный ликвидатор дореформенной закалки и убийц такого уровня в России и в бывших республиках можно по пальцам пересчитать. Вот насчет этого не уверен, нет. По-моему, это субъективное мнение. Может, Славик знает что-то про этого киллера, о чем не желает распространяться?..

Так или иначе, появление киллера в городе в период разборок наводило на грустные мысли.

– Он здесь уже целый день, – прервал мои размышления Дон. – Я обмозговал ситуацию и пришел к выводу, что его пригласили по мою душу…

дон все проанализировал. Ему это свойственно. А у меня включилась интуиция. Или… не знаю даже, как назвать… Что-то такое, благодаря чему я до сих пор остаюсь живым и невредимым, удачно выбираясь из передряг.

Если вдруг это что-то начинало шевелиться во мне (а это бывало, к сожалению, не во всех критических ситуациях: например, оно не появилось, когда меня снимали во время ликвидации Берковича), я старался к нему прислушиваться и поточнее определить, в связи с чем оно пробудилось.