Лев Пучков – Привычка убивать (страница 7)

— Давай, — Рома опять зевнул, поудобнее склонил потяжелевшую голову набок и прикрыл глаза: комната вдруг поплыла, странно меняясь в размерах — небольшая доза водки действовала на ослабленный организм не совсем обычно.

— Значит, Кош «бабки» не брал, — на всякий случай уточнил Турды. — Никого не мочил. Это все баба и этот… Пес этот. Кинули людей на «бабки», завалили всех подряд… Правильно?

— Бля буду — так, — едва размежив губы, прошептал Рома, вздрагивая от прикосновения — это ловкий Малой подошел сзади и начал мягкими движениями тереть ладонями его уши, опасаясь, что жертва уснет. — Да не сплю я, не сплю — отвали, выкидыш…

— Ну, тогда смотри, что тут выходит. — Турды уткнулся в блокнот и принялся бубнить:

— Начальник СБ «Парадиза» Жека. И два его пацана. Баба?

— Она.

— Ага. Кулькин — коммерческий директор «Парадиза». Баба?

— Она.

— Ну-ну… Стадогонов — младший, сын губернатора, владелец ЧОП «Белогорпроект». Тоже баба?

— Без базара.

— Понял. Толхаев — хозяин фармацевтического комбината. Баба?

— Да, баба.

— Та-а-ак… Два охранника на комбинате и курьер, который деньги вез… Кто?

— Все та же марушка.

— В смысле — баба? Ага, понятно. Дальше: Штырь-мытарь, Димон и трое его пацанов. Баба?

— Нет, это Пес. И двое его шныреи.

— А, ну да, извини. Точно — Пес… Потом: пацаны Улюма. Буханка и Болт. Пес?

— Он. Улюм сам сказал.

— Ну, с этим понятно — раз Улюм сказал. Трое фраеров в кожвене, а после — старшин их, Леха, в больнице. Баба?

— Верняк, та самая марушка. Может, хорош? Сколько уже говорено…

— Нет, не хорош! Ты слушай и прикидывай, что получается. Мамон, Лука и Ботва — ваши пацаны. Маручка?

— Марушка, — поправил Рома и, встревоженно ворохнувшись, покосился на графин с водкой. Малой немного не рассчитал — обещанные пятнадцать минут еще не истекли, а рваное тело Ромы начало потихоньку сигнализировать мозгу, что с ним, телом, не все в порядке. — Слушай, будь человеком — дай водки, а? Чей-то мне поплохело.

— Сейчас заканчиваем, — успокоил его Турды. — И последнее — смотри внимательно. Вор, Цапля-авторитет — в доме, четверо пацанов во дворе. Два взрыва, всех добили в голову. Тоже баба?

— Я сказал — баба, — Рома поморщился. — Тебе не надоело?

— Надоело, — признался Турды, тыкая карандашом в криво писанные строчки и шевеля губами. — Итого: тридцать один труп. За неполный месяц. Такое впечатление, что работал этот… ну, как его… карательный экспедиция. Карательная. А по твоим раскладам выходит, что семерых завалил Пес, а остальных двадцать четыре человека рассчитала баба. Понимаешь, Рома? Одна баба — молодая и симпатичная, картинка. Ее драть целыми днями надо во все щели, а она тут ходит и всех подряд валит… Рома!!! Ты думаешь, я с этой херней к людям поеду?! С этой сказкой про твою бабу?! Да меня на месте опустят и в психушку упекут!

— Я понимаю, — Рома почувствовал, что лоб его покрывается испариной — боль постепенно возвращалась, медленными толчками нагнетая в сознание предощущение страшных мучений. — Я понимаю, нескладно выходит… Ммм… Но ведь так все и было! Господи! Да за каким хером я бы стал терпеть все это? Не проще ли было наврать тебе кучу?!

— За большими деньгами, — вразумительно пояснил Турды, внимательно наблюдая за жертвой и соображая, дать команду мытарю открыть очередную ампулу с заморозкой или воздержаться. — Ты, Рома, теперь один в курсе, что с этими деньгами стало. А в этой истории, куда ни кинь, кругом не правильный расклад получается. Давай даже про бабу на минуту забудем. А вот про тебя… Ты почему жив остался. Рома? В подпол полез, за огурцами? И как раз в тот самый момент, когда эта баба пришла убивать вас всех? А, Рома?

Рома покачал головой и ничего не ответил. Действительно, не правдоподобно. У следаков он проходил подозреваемым номер один — странно было верить в то, что всех в доме убили, а он выжил. Но это же игра случая! Вор послал его в подпол за огурцами — они сидели с Цаплей, наливали понемногу и обсуждали текущие проблемы. Как раз огурцы кончились. Рома спустился в подпол, включил переноску, начал выбирать банку… В этот момент во дворе раздался грохот — из подполья Рома не сразу и понял, что это граната взорвалась. Он испугался, и это спасло ему жизнь. Застыл на месте в немой оторопи, стал лихорадочно соображать, что же делать. Через несколько секунд прозвучал второй взрыв — на этот раз в доме. Взрывной волной крышку подпола захлопнуло, шнур переноски перебило — Рома сидел в темноте и трясся от страха. А когда он рискнул вылезти наружу, кругом были одни трупы…

— Вот так некрасиво получается, Рома, — Турды сунул блокнот в карман и скрестил руки на груди. — И еще один прокол, Рома… Жеку этого, начальника СБ «Парадиза»… Его же в задницу трахали. Экспертиза показала. Прежде чем убить, два мужика трахали его в задницу. Баба это сделать не могла. Пес этот со своими пацанами — тоже. Тут работали матерые уголовники. Улавливаешь? Коша работа, да?

— Дай водки! — сипло крикнул Рома. — Болит! Господи, как болит!

— Скажи правду. Рома, — Турды подскочил с дивана, приблизился к жертве, уставился в потемневшие от разраставшейся боли глаза. — Правду, Рома! И не будет больно — я тебе обещаю! Где деньги. Рома?!

— Это баба! Баба все! — тонко всхлипнул Рома, кривя лицо в ужасной гримасе. — Бля буду! Мы не брали! Баба!

— Сволочь, — потерянно констатировал Турды, отходя к дивану. Момент истины не получился — то ли жертва была слишком стойкой, то ли в отработанной методике допроса с пристрастием возникли какие-то досадные ошибки. — Сволочь! Малой — давай! Не хотел по-хорошему, будем продолжать.

— Не надо бы его сейчас вешать, — неожиданно воспротивился обычно безропотный мытарь. — Устал, организм может не выдержать. Долго рвали его… Ему бы дать отдохнуть денек, потом уж…

— Я сказал — вешать!!! — яростно рыкнул Турды, округляя глаза и тыча пальцем в сторону Ромы. — Я здесь за все отвечаю! Вешать, маму вашу!!!

— Смотри, ты хозяин, — угрюмо насупился мытарь. — Я предупредил. Давай, пацаны, взяли…

Малой с подручными закрыли окна, включили музыкальный центр. Рому выдернули из кресла, сорвали простынку и принялись подвешивать на дверь. Подвесили, отошли. Тело жертвы, испещренное ссадинами и рваными ранами, извивалось в конвульсивных судорогах. Хрипя и кашляя пеной, Рома отсутствующим взглядом смотрел в пространство и ничего не видел: действие препарата прошло, дикая боль из многих точек невидимыми ручейками устремилась в сознание, ручейки слились в единый мощный поток, противостоять которому уже не было сил…

— М-м-м… Мама! Ма-а-ама! — тихо прохрипел Рома, в последний раз дернулся… и затих. Безвольно свесилась на грудь бритая голова, мышцы рук, перекинутых через дверь, перестали напрягаться, удерживая тело, — от этого оно плавно обвисло, распухшие ступни коснулись ковролина…

— Давай нашатырь, приведи его в чувство, — недовольно распорядился Турды. — Нежные мы какие! Сутки висел — ничего, а как дали отдохнуть маленько, скурвился. Давай!

— Кончился, — тихо молвил опытный мытарь, не делая попытки метнуться за нашатырем. — Все.

— Не понял? — Турды удивленно поднял бровь. — В смысле — «кончился»? Только что мы с ним разговаривали! Как это — «кончился»?!

— Умер, — хмуро пояснил Малой. — Я предупреждал… Турды подошел к висящему, прижал Палец к шейной артерии, с минуту ждал, склонив голову набок — словно надеялся, что Рома одумается и перестанет придуряться. Пульс не прощупывался…

— Вот так ни х…я себе — подвесили… — озадаченно пробормотал Турды, отходя и избегая встречаться взглядом с подручными. Единственный свидетель, который мог пролить свет на тайну исчезновения денег и вообще распутать всю эту дрянную историю, обманул его. Рванул в небытие. Последний побег — уголовник остался верен воровским традициям…

— Мен сяна кечаль баш ским. Рома… — печально продекламировал вор. — И что мне теперь… Искать эту вашу бабу и ее Пса? Чтоб вы все тут сдохли, гищдылахи…

Шлеп! Шлеп! Две пластиковые блямбы сочно влипли в бетон стены в нескольких сантиметрах от правого уха. Март без рывка сложился пополам, падая на пол, плавно перешел на кульбит и через левое плечо перекатился в противоположный угол, уходя из убойного сектора.

— А вот я продырявлю кому-нибудь что-нибудь! — крикнул сердито, приподняв пластиковое забрало на шлеме. — Сказал же русским языком — в голову не бить!

— А не подставляй! — ответил издалека приглушенный глас первого ассистента. — Работай аккуратнее!

Чертыхнувшись, Март захлопнул забрало, набрал в грудь побольше воздуха и, выскочив из безопасной зоны, резво пошел «маятником» по широкому коридору, шарахаясь от стены к стене и стараясь как можно быстрее преодолеть опасный участок, на котором совершенно негде укрыться от пластиковых пуль коварных ассистентов.

Шлеп! Шлеп! Шлеп! Три ассистента, три шлепка — два под ноги, один на уровне задницы, в стеночку. И все три — мимо! А на большее времени не хватит, коридор не безразмерный, всего-то двадцать пять метров. Как раз, чтобы прицелиться и сделать точный выстрел Второй раз стрельнуть не получается — нужно передергивать затвор и прикладываться вновь, за эти несколько секунд хорошо тренированный «телохран» успевает проскочить коридорчик и спрятаться за угол