Лев Пучков – Приказ – огонь на поражение (страница 53)
С места происшествия наши славные ребята тривиально удрали, бросив развитие событий на произвол судьбы. И прихватили с собой Ибрагима. То ли в качестве пленника, то ли вообще как заложника – поди пойми их!
Нельзя, однако, сказать, что это был жест отчаяния либо обычное стремление преступника как можно быстрее покинуть район совершения злодеяния.
– …Скорее данную модель поведения можно рассматривать как проявление здоровой целесообразности, стартовой компонентой которого (проявления) воленс-ноленс явилась непредвзятая и потому искренняя реплика лидера социометрической группы, содержащая объективную, ёмкую и образную характеристику весьма сложной ситуации…
Вот так сказал вечером того же дня Костя, разбирая действия команды в критические минуты.
– Да, компонента – это точно, – согласился Вася. – Это была конкретная жопа! Куда ни сунь – везде воняет…
А просто получилось так, что лидер – Иванов – на месте происшествия растерялся и слёзно воскликнул:
– Нельзя нам сейчас сдаваться! Ну никак нельзя… Мы уже так близко! Если прокуратура сунет сюда нос – считай, крах всему делу.
– Сдаваться – последнее дело, – горячо поддержал проштрафившийся Петрушин. – Какая прокуратура? Надо валить отсюда, пока шум не поднялся! Вася, лейтенант – «рафиком» займитесь. Бегом!
Иванов открыл было рот, но махнул рукой и отдался течению обстоятельств. Чувствовал он себя сейчас примерно как офисный сиделец, забредший на самый верх телебашни в Останкине и по недоразумению угодивший в пьяную компанию хулиганов-парашютистов. Хулиганы силком надели офисному парашют, с гиканьем и бравурными воплями скинули с башни и посоветовали побыстрее дёргать за кольцо – тут невысоко, можно ведь и не раскрыться! Хорошо, хоть показали, где это кольцо находится…
«Рафик» быстренько перегнали на задний двор, труп водилы занесли. Лиза под шумок успела сфотографировать убитых – на всякий случай. Вызвали с улицы, с «парадной» стороны, двоюродного брата Ибрагима – он там у мангала торчал, зазывая новых посетителей аппетитным видом шашлыков. Костя взял двоюродного за плечико, показал на трупы и произнёс спич в местном духе:
– Они хотели убить меня. Но я оказался сильнее. Ибрагим всё это дело затеял, но я добрый, я дарю ему жизнь. Ты, конечно, можешь открыть дверь, выскочить в зал и заорать благим матом, но… подумай, что для вас лучше. Короче, будешь вести себя правильно – к вечеру Ибрагима отпустим. Смотри, не дуркуй…
Глебыча оставили «разруливать» ситуацию с ответственным по бригаде и очевидцем-пулемётчиком, Ибрагима тихонько вывели, подогнали к заднему двору свой «66-й» и укатили.
– Двенадцать минут, – отметил Петрушин общее время всего происшествия, начиная с Костиного сигнала бедствия. – Если замешкаются, кто-нибудь может из зала в кухню полезть, разбираться, чего заказ не несут.
– Они нас не знают. – Лиза индифферентно пожала плечиками и потащила из кармана сигарету. – Номера машины вряд ли запомнили, тут таких – куча. Если повезут мальчика и того мужчину по подразделениям, делать опознание, – это до Нового года как минимум!
– Ты нас знаешь? – Петрушин похлопал ладонью по мешку, который накинули на голову Ибрагима.
– Всэ – сдохнэт! – стоически сообщил пленный. – Всэм башка рэззать будим!
– Да мы в курсе, – флегматично заметил лейтенант Серёга. – Бедная наша башка… Но дама права: даже если они поведут себя нетрадиционно, найти нас – целая проблема…
Сразу по прибытии на базу Иванов (он в кабине ехал) спросил у Кости:
– Что ты имел в виду, когда посоветовал брату Ибрагима «вести себя правильно»?
Полковник выглядел озабоченным. Видимо, всю дорогу мучился, бедолага, страдал…
– Трупы – в холодильник, – пояснил Костя, рассеянно наблюдая, как Петрушин с лейтенантом волокут Ибрагима в блиндаж. – Кровь замыть. Экстренно сообщить родственникам убиенных, что полку шахидов прибыло. Это чтобы до заката успели схоронить, а то неприлично получится. Ну и… молчать, как рыба об лёд.
– А почему ты считаешь, что для них это правильно? – засомневался полковник. – А может, для них «правильно» – ударить во все колокола, поднять на ноги общественность, привлечь всех доброжелателей Ибрагима… Почему они должны пользоваться именно твоим вариантом «правильного поведения»?
– Но это же очевидно! – Костя даже удивился: такой большой, умный, шестидесятый размер фуражки – а не схватывает на лету очевидные вещи. – После такого происшествия никакие доброжелатели не помогут. Если всё сорвалось, значит, спецслужбы «пасли» и разрабатывали… Всех заберут, будут таскать по инстанциям, допрашивать, возможно, пытать. Кафе закроют, семейный бизнес умрёт. Если дело пойдёт совсем плохо, Ибрагима, как основного пособника, могут посадить. А так – к вечеру вернётся, и всё пойдёт по-старому. В их тейпе никто не пострадал, кровных претензий лично к нам они не имеют. Тут всё нормально. А вот родственники убиенных…
– А что – родственники? У нас ежедневно более десятка убитых боевиков. Списывают на военную операцию. Сердца наполняются ненавистью, объявляют общий джихад, адресно искать виновных никто не пытается… Ты думаешь, у нас в этом плане могут возникнуть проблемы?
– Думаю, запросто могут! – Костя широко улыбнулся и даже зажмурился от удовольствия. – Ух, как они могут!
– С чего это вдруг? – Полковник вдруг понизил тон почти до шёпота и воровато оглянулся по сторонам. – А ну, давай – делись…
– Да чего тут делиться? Вы и сами всё знаете. Да, Ибрагима наверняка использовали втёмную. Что может Ибрагим? Передать чего-нибудь гонцу – место людное, часто посещаемое; усадить нужных людей в кабинет и подать знак… То есть он почти наверняка не в курсе всех деталей. Но Султан-то в курсе! И, если посчитает нужным, сдаст наши приблизительные координаты родственникам убиенных. Есть такая-то команда, в которой трудится товарищ Воронцов, сидит эта команда в Ханкале, больше ничего не знаю… А это, согласитесь, уже адресно – фамилия и расположение. То есть если раньше интерес проявляли только ко мне, то теперь будут охотиться за всей командой.
– И чему же ты рад? – кисло удивился Иванов. – В этом есть какая-то, как ты говоришь, здоровая целесообразность?
– Нету, – признался Костя, продолжая улыбаться. – Но представьте себе… Представьте, вы – в дерьме…
– Нет, я, конечно, терпеливый, но не до такой же степени! – возмутился Иванов.
– Да это же образно, Сергей Петрович, образно! Это метафора. Вы же интеллигентный человек, умница, вам ли не понимать такие вещи… Представьте – вы в дерьме, один, тоскуете, скучно вам… И вдруг к вам туда, в дерьмо, подсаживают целую команду этаких глыб и матёрых человечищ, славных боевых товарищей… А? Сразу ведь веселее, согласитесь! Вы уже не один в дерьме, вас там – компания! И сразу на душе как-то светлее…