Лев Пучков – Обратный отсчёт (страница 53)

Но, как известно, природа в таких случаях рано или поздно всегда берёт верх над разумом, и древний инстинкт с хрустом рвёт в клочья даже самую что ни на есть интеллигентную и цивилизованную оболочку и лезет… Куда он лезет — это его дело, наружу или наоборот… Однако неприятности от этого получаются — будь здоров. От просто больших денег, потраченных на ловких шантажистов и шантажисток, до жутких скандалов с перспективой прямой и конкретной угрозы семейной жизни, репутации и, как следствие, всему бизнесу.

Постепенно Сенковский стал относиться к Любе, как ко второй жене. Обвыкся, приноровился-притёрся, стал даже поглядывать на молодых девчат, какие-то тайные планы втуне строить…

Но тут как раз пошла череда поездок за границу: стали налаживаться связи с зарубежными партнёрами, появились многообещающие международные перспективы. Был как-то Лев Карлович в Англии, возили его куда-то на экскурсию, и увидел он там стайку школьниц под предводительством пожилой чопорной леди…

Школьницы по комплекции были разные: совсем худые девочки-подростки, парочка симпатичных, почти сформировавшихся девчат, которые вполне осознавали свою привлекательность и уже вовсю задирали нос перед молодыми экскурсантами, и несколько мясистых раскормленных девиц с арбузными формами. Но все они были одеты одинаково: в клетчатые юбки, белые сборчатые блузки с чёрными галстуками-бабочками и белые же гольфы.

Казалось бы, чего такого? Да раньше Льву Карловичу тоже так казалось: одежда — лишь средство прикрыть наготу, стоить это средство может по-разному, но утилитарное назначение имеет одно и то же…

А тут вдруг разом бросило в жар, сердечко поскакало куда-то, волнение какое-то необоснованное нахлынуло, до биения в висках и предательски проступающей на щеках красноты…

Вечером Лев Карлович сидел и мрачно анализировал:

«…Это что же получается… Выходит, я — фетишист?!!»

На следующий день узнал распорядок экскурсий «клетчатых» (жили в одном отеле) и специально съездил в Тауэр, куда их повезли… Нет, не подумайте плохого, не то чтобы целенаправленно подглядывать, а так — провериться…

И опять было то странное волнение, какая-то нездоровая эйфория с отчётливо проявляемой физиологией: как у подростка в период полового созревания, ещё немного — и пришлось бы бельё менять!

Вот так новости… Прожить полжизни, перелюбить две дюжины дам, родить двоих детей… И после всего этого вдруг понять, что у тебя, оказывается, присутствуют некие странности… Ну, пусть не совсем маньяческого профиля или садомазохистского направления, но тем не менее!

Приехав домой, Лев Карлович этак робко, без особой надежды намекнул Любе — а не попробовать ли нам… Люба, не задумываясь, согласилась:

— Какие проблемы! Завтра же и оформим этот вопрос…

На следующий день пригласила: будет время, заскакивай вечерком — покажу чего!

Заскочил. Показала… Небольшой водевиль из забитой старой серии «опять двойка». Сенковский выступал в роли сурового папы, а Люба работала нерадивой дочуркой, отхватившей двойку. Аксессуары: клетчатая юбочка, белая кружевная блузка с чёрным галстуком-бабочкой, белые гольфы, школьный дневник с огромной жирной двойкой и резюме: «Тупица!!!»

«Дочка» Люба хныкала и оправдывалась: больше — ни-ни, завтра же бросаем строить глазки мальчикам, будем круглыми отличницами. «Папа» сначала сильно смущался, краснел, бледнел, потом вошёл в роль, осерчал, рассвирепел и стал примерно наказывать дочурку. Ух, как он её наказывал! Кроме шуток — кровать сломали. Об элегантности процесса и каких-то чувственных оттенках речь не шла вообще — это было одно всепоглощающее дикое возбуждение, коего ранее Лев Карлович не испытывал никогда в жизни…

Несколько придя в себя, Сенковский, по обыкновению, принялся анализировать своё состояние, ситуацию в общем и пришёл к выводу: а ведь подобная самодеятельность для Любы совсем не свойственна! И потребовал объяснений: ну-ка, красавица, посвяти «папочку», откуда что берётся?

— Да просто к сексологу ходила.

— Зачем? — неприятно удивился Сенковский. — Я что, тебя уже не удовлетворяю?

— Да нет, это я тебя не удовлетворяю! Вроде бы всё правильно делаю: физкультурой занимаюсь, диету блюду, на массаж и в солярий — регулярно, парфюмерию выбираю, какая тебе нравится, бельишко покупаю французское…

— Люба, это нормальное явление. Сколько мы вместе, ты считала? Мы просто привыкли друг к другу…

— Ну вот, он мне то же самое сказал. Посоветовал почитать литературу, попробовать ролевые игры…

— Чего попробовать?

— Вот, тут всё написано, — уезженная Люба сонно зевнула и бухнула на стол пачку книг по психологии секса. — Ну, а тут ты как раз предложил…

— Ладно, — Сенковский повертел в руках одну из книг и положил обратно. — Только смотри, сильно не увлекайся. Ты у нас натура творческая, можешь далеко зайти, если вовремя не остановить…

Люба и в самом деле не остановилась на достигнутом: посещала какую-то вольную театральную студию, штудировала пособия, осваивая искусство перевоплощения с таким усердием, будто ей предстоит заниматься этим профессионально, зарабатывая себе на жизнь. Потом они перепробовали массу всяких сценических вариантов: Отелло с Дездемоной, Цезарь и Клеопатра, Ромео и Джульетта, Мальвина и Пьеро, Белоснежка и один за семерых половозрелый гном-переросток Лёва, горбатый Ричи — любитель искромётных инцестов и такой же любитель Нерон с маманькой, и так далее и тому подобное, и все подряд из полувекового театрального репертуара…

Декорации и аксессуары Люба подбирала очень тщательно (оплачивал всё, естественно, Лев Карлович), стараясь с максимальной достоверностью воссоздать антураж разыгрываемой ситуации, особенно если таковая имела место в реальной исторической действительности. Сенковский, войдя во вкус, привнёс в свою расписанную по минутам и, по сути, уныло-однообразную деловую жизнь этакий декоративный шпионско-конспиративный элемент. То есть вступил в столичный префклуб для избранных, нанял статиста, который пару раз в неделю играл за него… А сам вечерком переодевался (в этом клубе у каждого члена был свой отдельный кабинет), натягивал парик, крался вдоль изгороди, прячась от собственной охраны, ловил такси и мчался к Любе. А потом таким же образом возвращался обратно. В общем, с ног до головы инкогнито и едва ли ни тайный агент.

Декоративным элемент был потому, что в принципе спокойно можно было обойтись и без него. До этого всё делалось проще: машина на стоянку у фитнес-клуба, в двух кварталах от «явки» (домой к Любе Лев Карлович никогда не ходил, она жила с родителями), охране: «пойду жирок погоняю», вестибюль, звонок, служебный вход — Люба подъехала на своём «Ниссане» с тонированными стёклами, забрала.

Но вот этот самостоятельный вечерний марш-бросок заводил едва ли не так же, как само ожидаемое представление. Тревожная атмосфера вечернего города будоражила и мобилизовала, заставляя проснуться совсем было атрофировавшийся в комфортабельных условиях бойцовский дух. Таксист мог оказаться маньяком, на каждом перекрёстке они запросто могли угодить в аварию с неизбежными разборками и раскрытием инкогнито, а в подъезде и рядом могли напасть злые бандиты. А что стоят те две сотни метров от запасного клубного входа до трассы, прыжки через изгородь, ёрзанье вдоль шпалеров ровно стриженного кустарника? Представляете, если вдруг застукают?

— А чего это вы тут делаете, Лев Карлович? Ой, а чего это у вас на голове?!

То есть только лишь проскочив через эту вечернюю полосу препятствий и войдя в прихожую конспиративной квартиры, Лев Карлович уже был по уши наадреналинен, возбуждённо раздувал ноздри и весь звенел от азарта и ощущения переполнявшей его жизненной силы…

Развлекались они таким вот образом довольно долго и успешно: несколько лет кряду. Всё это было весело, озорно и очень даже нескучно. Порой, обедая с супругой на очередном высоком приёме, в окружении чопорной знати, Лев Карлович втихаря гнусно ухмылялся, представляя себе, какой бы столбняк хватил его благоверную, ворвись он к ней в спальню во фраке, но без штанов, и вопя:

— Я новый директор вашей женской гимназии! Немедленно представить для инспекции нижнее бельё!! Бегом, я сказал!!!

Хе-хе-хе…

Но вы, наверное, в курсе: в этой жизни всё неизбежно кончается. И ещё: человек ко всему со временем привыкает.

Постепенно Лев Карлович привык и ко всем этим сценическим изыскам. Это было приятно, весело… Но не более того. Прежней экспрессии и остроты чувств уже не было, да и Люба потихоньку матерела, превращаясь в полновесную мясистую станичницу, уже не шибко и охочую до разных игрищ и забав…

В общем, вскорости Лев Карлович втайне от Любы завёл любовницу едва ли не вдвое младше себя: умненькую, маленькую, изящную тихую инструкторшу из чужого фитнес-клуба. К тому моменту у него уже пяток своих клубов был, но для такого дела нужна была дама совсем со стороны, чтобы никак не касалась сферы его жизнедеятельности…

Вернее, завёл её для него начальник СБ Николай. Товарищ верный и преданный, не раз доказавший, что готов отдать по капле всю кровь за хозяина, искренне считавший своего шефа гением и поклонявшийся ему как некоему светилу.

К чему такая характеристика? Да раньше-то Сенковский такие вещи никому в мире не доверял, всячески берёг себя от роковых цепочек взаимных личных обязательств (я тебе девочку «подгоню» или «заказ» оформлю, а потом ты мне будешь по гроб обязан) и потому, очень может быть, таких высот и достиг. А вот Николаю доверился…