Лев Пучков – Обратный отсчёт (страница 17)

Приноровились мы тем не менее довольно быстро, дурную работу забросили, взялись за старое. Старое — это друзья-знакомые, аналитическая работа по несвежим, но доступным базам данных, привязка их к современности и замысловатые интриги в верхнем уровне.

Расшифровываю каждую составляющую по отдельности.

В 1993–1994 гг. (многие товарищи наверняка вспоминают этот сложный период недобрым словом) был большущий отток офицеров из Вооружённых сил в органы и разные полугосударственные, а то и вовсе коммерческие организации. Помню, был какой-то хитрый указ, разрешающий разброд и шатание по всем подряд военизированным структурам, люди пользовались этим и удирали в поисках лучшей доли. Таким образом в органах правопорядка и на некоторых солидных предприятиях оказалось немало наших однополчан, друзей и боевых братьев.

Мы подняли все адреса, обзвонили кого достали — получился довольно нехилый список, и принялись системно общаться с этими интересными товарищами. Некоторые из них, кстати, за прошедшее десятилетие успели сделать карьеру и обрасти солидными связями.

Информированная Лиза аккуратно дала Вите наводку (чтоб не ссылался на неё — ей ещё работать с этими товарищами), и ФСБ с барского плеча скинула нам десяти-пятилетней давности базы по оргпреступности, наркомафии и злоупотреблениям крупных чиновников. По базам никто уже не работал, все дела были закрыты… Но люди (кроме тех, кто совсем умер), на которых составлялись в своё время эти данные, вполне благоденствовали и продолжали тихонько трудиться каждый на своём месте! Это был очень ценный материал, чекисты, как всегда, работали на пять баллов: оставалось лишь сказать ребятам огромное спасибо и… ждать случая, когда этими базами можно будет воспользоваться. Потому что в данной ситуации они пока что выступали в роли произведений Дюма-отца: жутко интересно, захватывающе… и не более того. В обозримой видимости даже отдалённо не просматривались условия для того, чтоб можно было дать этим материалам ход. Единственная польза: поближе, что называется, изнутри, познакомиться с некоторыми ныне действующими столпами истории, большими людьми государственного управления и российского бизнеса.

Интриги, как водится, плёл товарищ Иванов. Он у нас большой мастер по части тонкого пускания слухов и стравливания на ровном месте вроде бы паритетных сторон.

Я на этих интимных встречах не присутствовал, но, памятуя о том, каким образом это делалось у нас в группировке, запросто могу сказать, как примерно всё происходило здесь.

Иванов являлся, допустим, в Н-скую префектуру, у которой давняя и затяжная война с УВД. И, уединившись в кабинете с первыми лицами, доверительно сообщал что-то типа:

— В настоящее время Исполком расследует некоторые шалости больших ребят нашего дорого УВД. Настаивать не смею, но… может, поделитесь своими мнениями на данный счёт?..

А потом этаким же гоголем заваливал в УВД — но уже насчёт префектуры. Список слегка соперничающих и откровенно враждующих структур и ведомств составить было нетрудно, о таком столичном раскладе разве что глухонемой таджик на стройке века не знал.

И знаете… Делились как миленькие. О себе ни слова, но облить помоями конкурента — это вполне в духе нашего национального менталитета. А порой и о себе было. Желание утопить соперника нередко захлёстывало с такой силой, что радение о собственной безопасности отступало на задний план.

В общем, помаленьку у нас всё вошло в колею, и довольно быстро мы насобирали вполне приличную информационную базу. А кое-что из этой базы очень даже эффективно обработали сугубо в утилитарном аспекте: хоть сейчас возбуждай уголовные дела и начинай официальное следствие. Причём не по кому попало, а в отношении не самых маленьких людей нашей великой страны!

Впрочем, ничего мы возбуждать не собирались, держали до поры как возможный компромат.

Это было не наше… Дела, коль скоро таковые не развалят на корню в доследственный период и всё же примут к производству, будут вести прокуратура и ФСБ. Насчёт коррупции там — ни слова. Кроме того, там такие люди фигурировали, что, начни мы ковыряться самостоятельно, без посвящения соответствующих структур, можно было огрести нешуточную войну со стороны всей ведомственной мафии, причём не на жизнь, а на смерть. К такой войне мы пока что были не готовы, да и, честно говоря, это не входило в наши планы.

И самое главное… По «насосам» у нас не было ровным счётом ничего. Кроме целого вагона сплетен и общедоступной информации. Отчасти удалось произвести сортировку по клановой принадлежности (то есть кто на кого работает) в верхних эшелонах власти, но этого в принципе и не требовалось: никто из больших людей особо не скрывал, кому он симпатизирует и оказывает разные протекции.

Не было также никаких намёков на возможность пробить хоть какую-то микроскопическую брешь в монолитных стенах любой из основных цитаделей или просочиться хотя бы за пределы первого круга обороны. Всё там было железно схвачено и до того надёжно неприступно, что поневоле возникало желание писать рапорт на увольнение.

Честно говоря, у меня до вот этого момента было какое-то совершенно дилетантское мнение по данному вопросу: типа того, все всё знают, в любой момент могут всех подряд рассадить по камерам… Но просто не хотят связываться. Или боятся — ввиду самого высокого покровительства.

Оказывается, я был глубоко не прав. И теперь, заочно, задним числом, прошу прощения у нашей славной прокуратуры и прочих интересных органов.

Теперь, будучи умудрён личным опытом и соприкоснувшись с вопросом вплотную, я знаю истину. И с вами поделюсь, по секрету.

Им (всем вместе взятым славным органам) туда просто не допрыгнуть, вот что я вам скажу. Не пробраться, не просочиться, не прорыться тихой сапой. Потому что это действительно цитадель, которая охраняет покой высшей касты неприкасаемых.

Вот и весь секрет. Мы таким образом обозвали корпорации «насосов», совершенно не задумываясь, просто по исторической аналогии… Оказалось, что всё таким образом и устроено на самом деле. У этих ребят такая мощная защита, что пробить её существующими на сей момент инструментами законодательства и правопорядка просто невозможно (об этом мы уже говорили выше). А запустить туда троянского коня не представляется возможным даже чисто по техническим причинам. В цитадель пускают избранных — только тех, кого захотят, а ребята из органов и наша команда в их число, увы, не входят…

Но так было до тех пор, пока в один сумрачный вторник, с утра, ко мне не ввалился наш с Петрушиным недавно обретённый в рамках темы однокашник и однополчанин, озабоченный выше крыши неким странным происшествием, случившимся с ним не далее как накануне, в понедельник.

Итак, прошу любить и жаловать: отставной офицер спецназа внутренних войск, бывший опер с десятилетним стажем, бывший же горнолыжный инструктор (вчера выперли с треском), рас…дяй и баболюб, Валерий Иванович Ростовский.

Господа офицеры — приз в студию!..

Валерий Ростовский. Аудиенция…

Штаб-квартира злодеев-благодетелей располагается в центре столицы, в трёх кварталах от апартаментов загадочного комитета, в котором работают Костя и Петрушин. Машину я оставил у комитета (для этого потребовалось разрешение полковника Иванова — охраняемая зона), а туда добрался пешком минут за пятнадцать.

Ннн-да, ну и домишко… Посчитать этажи на дальних подступах не догадался, а когда подошёл поближе, было уже поздно. Раз, два, три… двенадцать… голову задрал — отблёскивающая тонированным стеклом махина уходит прямо в свинцовое московское небо.

Короче — гигант. Соседние дома-лилипуты как будто присели в знак покорности. Помните «Кин-дза-дза»? Колокольчик в ноздри — «ку»!

— Стоять! Куда, к кому?

Невесть откуда вынырнувший наряд милиции с пристрастием проверил документы и задал ряд вопросов. Старший, целый капитан, уточнил:

— К кому именно на приём?

— К Сенковскому.

— Шутишь?

— Нет.

— Ну-ну… Хорошо, заходите…

Я зашёл, краем глаза отметив: хлопцы в форме внимательно смотрят мне вслед. А может, даже и не просто внимательно, а с какой-то завистью. Как будто их в это прекрасное здание не пускают, а лишь милостиво позволяют охранять его снаружи. Хотя это, скорее всего, лишь впечатление. Знаем мы такую форму обеспечения специальным суточным постом: хлопцы наверняка заходят внутрь покушать или по какой другой надобности.

Вестибюль, одетый в мрамор и гранит, выглядит безразмерным. С перепугу мне показалось: сюда запросто влезут как минимум два футбольных поля.

Стеклянные столики, массивные кожаные кресла и диваны, пальмы и фикусы в огромных дубовых кадках, два фонтана в глубине вестибюля…

Всё очень добротно, просто шик, но… Как-то всё это давит. Вернее, подавляет своим величием. Ощущение такое, что не в офис пришёл, а в какой-то грандиозный музей на экскурсию. Сейчас придёт гид и потащит по залам с лекцией.

Хорошо живут буржуины. Думаю, если этот домишко с внутренним убранством продать, можно будет пару лет кормить всю Московскую область…

— Добрый день. По какому вопросу?

Секьюрити — двое у турникета, трое за пультом, — в безукоризненно подогнанных по фигуре «тройках» и ослепительно белых рубашках, галстучные зажимы и запонки червлёного серебра с готическими вензелями «РГ». Лица холёные, чисто выбритые, в плечах — сажень, в глазах уверенность и лёгкая настороженность.