Лев Пучков – Наша личная война (страница 41)

– Подтвердись, – потребовал голос.

Я назвала один из восьми кодов доступа – они тоже были в заглавной части таблицы.

– Ладно, – сказал голос. – Если ты та самая, кем хочешь казаться, тебе перезвонят в течение пятнадцати минут.

Через десять минут нам перезвонили. Голос был другой, какой-то хриплый, простуженный, что ли, и гораздо более властный. Или просто так показалось.

– Это Саладин, – представился мой абонент. – Кто это?

Какое грозное имя! Один из Восьмерых, на слуху имечко. Наверняка боевая кличка. А сам – какой-нибудь Ваха из Беноя, бывший пастух. Ну ладно, Саладин так Саладин.

Я назвалась по табличному классификатору и условленным образом предъявила полномочия.

– Не понял, у вас там что стряслось? – открытым текстом удивился Саладин. – Почему Дед не звонит Самому по своему каналу?

Насчёт такого канала я ничего не знала, а что стряслось, объяснила за секунду:

– Дед заболел. И… заблудился.

– Так… Это серьёзно?

– Серьёзнее некуда.

– Ну и где он?

– Есть непроверенная информация, – сообщила я. – Но вообще это не телефонный разговор. Даже по такому телефону.

– Ясно… Там, рядом, есть мужчина, на которого можно положиться?

– Есть.

– Надёжный?

– Да, во всех отношениях.

– Дай ему трубу.

Я передала трубку Аюбу. Аюб в двух словах объяснил ситуацию и с ходу запросил санкцию на Бекмурзаевых. Хитрый лис! Самому лично на свой страх и риск связаться с таким кланом – верная смерть. А с высочайшего позволения ГКО можно попробовать. Даже если тебе и не удастся избежать кровной мести со стороны пострадавшего клана, то перед всем народом за то, что ты сделал, по большому счёту ответит Большая Восьмёрка. Короче, изгоем ты не будешь, можешь жить и трудиться в тех сёлах, где нет родственников твоих кровников. Молодец, что сказать.

Аюб положил телефон на стол, так и не получив ответа.

– Что он сказал? – поинтересовалась я.

– Перезвонит. Сказал, чтобы ждал. Видимо, советуется.

Спустя ещё десять минут телефон Деда опять зазвонил. Трубку взял Аюб.

– Да… Да, мы здесь, рядом. До вечера? Да, два раза успеем! Сейчас ребята подъедут, и сходим… Да, сами справимся… Конечно, постараемся… Да я в курсе, мог бы и не говорить…

– Что он сказал? – спросила я, когда Аюб закончил разговор.

– Сказал – можно. – Аюб потянулся, с довольным видом хлопнул себя по ляжкам и достал свой телефон. – Спросил, хватит ли у нас сил. Я сказал – хватит. Он просил всё сделать как можно тише и по возможности без лишней крови.

– Какой гуманный! – съязвила я. – А что сказал в конце?

– А ты откуда знаешь, что он что-то сказал в конце?

– Ты сказал – «я в курсе, мог бы и не говорить».

– Да так, ерунда, – Аюб беспечно махнул рукой и стал набирать номер. – Сказал, что если мы до захода солнца не разберёмся по Деду – нам обоим отрежут головы. Я сказал, что я в курсе… Алло, Лечи? Салам, дорогой…

Да, действительно, Саладин мог бы и не предупреждать. Мы оба были в курсе, что нас ожидает, если мы в самое ближайшее время окончательно не проясним ситуацию. Только вот наш славный парень отнёсся к этому с какой-то просто потрясающей легкомысленностью. То ли так уверен в себе, то ли совсем голову не жалко…

Аюб вызвал подмогу и полез на крышу, вооружившись хвалёным хозяйским биноклем. Минут десять рассматривал подворье Бекмурзаевых, затем спустился и заявил:

– Нормально. Никаких проблем. Нас в этом доме кормить будут или как?

Пока накрывали, Аюб взял топор и на заднем дворе вытесал из доски пять длинных толстых клиньев. Получилось у него ловко, как у завзятого плотника.

– Зачем это? – удивилась я.

– Потом узнаешь. – Аюб положил клинья и топор в нашу машину и пошёл мыть руки. – Пошли, я быка готов съесть…

Мы покушали без церемоний, я сидела с мужчинами за столом. В селе вообще с этим строго, но Аюбу, по-моему, везде всё дозволено. Потом мы отдыхали, я немного подремала на женской половине, а Аюб остался поболтать с хозяином.

Что-то около трёх часов пополудни прибыла подмога: ещё одна «Нива» с Шапи, Лечи и Русланом. Руслан Вацуев – это один из бойцов Аюба. Хороший солдат, отличный стрелок, тупой, но преданный.

Бойцы взяли с собой оружие: гранаты и автоматы Калашникова с глушителями[22] – на Аюба тоже захватили. Аюб начертил на листке план, объяснил, как будем действовать, после чего мы сели в машины и покинули гостеприимный Вахин дом.

– Что бы ни случилось – я сегодня к тебе не заезжал, – на прощание сказал Аюб Вахе.

– Мог бы и не говорить это, – буркнул Ваха. – И так понятно. И вообще, я тебя не знаю. Какой такой Аюб? Впервые слышу…

Мы заехали в переулок, который располагался метрах в пятидесяти от усадьбы Бекмурзаевых, – ближе переулка не было. Улица была пустынна, если не считать ковылявшего вдали деда, который тащил на верёвке козу.

– Гранату не потеряла? – спросил Аюб.

– Вот она, – я достала гранату, которую он дал мне ночью.

– Положи в карман, – приказал Аюб. – Пойдёшь, постучишь. Выйдет кто, скажешь, срочное дело к Махмуду. Как подойдёт – вытащишь, выдернешь чеку – и ты королева всего земного шара. Хочешь, заставь его плясать вокруг тебя и гавкать по-собачьи. Да, вот держи…

Он вытащил из кейса Деда второй телефон – обычный – и протянул мне его. Правильно, моим сейчас уже пользоваться нельзя, надо номер поменять.

– Перед тем как стучать, наберёшь мой номер. Положишь в карман. В другой, не там, где граната.

– Не паясничай, – я немного нервничала – всё-таки не чепелгаш к родственникам иду кушать. – Когда с Махмудом начну говорить, громко назову его по имени…

– Молодец, – похвалил Аюб. – На лету схватываешь. Потом, когда мы подскочим, не забудь выключить. Мало ли…

В этот момент зазвонил его мобильник.

– Да, слушаю, – ответил Аюб. – Да… Ага!.. Понял, понял… Сколько их?.. Ха! Всего-то?.. Понятно… Убейте их. Только тихо, без шума… С бабами? А что с ними ещё можно делать? Что хотите, то и сделайте. Потом наведём мосты – чьи они, продадим… Хорошо, потом перезвонишь.

Вот такой весёлый парень. Ха-ха, убейте их. Кого, за что – чёрт его разберёт!

– Кто это? – заинтересовалась я.

– Джамал из Толстой-Юрта, – буркнул Аюб. – Маленькая заморочка там у них.

– А кого убить?

– Да там проходимцы одни, это к нашему делу не имеет никакого отношения… Короче – давай, красавица, на тебя смотрит весь народ.

Я покинула машину, вышла из переулка и направилась к воротам усадьбы Бекмурзаевых. Сердечко тревожно скакало в груди, кровь прилила к щекам – наверное, я вся была в тот момент красная. Нет, я достаточно подготовлена, умею водить машину, пользоваться оружием и гранатами, могу установить и обезвредить нехитрое взрывное устройство и знаю несколько способов убить человека голыми руками. Но, вообще, это не моя специализация. Вы знаете, каков мой истинный профиль. Так что, направляясь к усадьбе, я здорово нервничала и думала только об одном: как бы не оплошать…

Я шла по хорошо заасфальтированной улице, по обеим сторонам которой располагались крепкие, добротные дома. Кое-где виднелись кирпичные остовы прежних строений, явно пострадавших от воздействия каких-то военных средств огромной разрушительной силы. Но эти остовы стояли несколько поодаль, а вплотную к полотну шоссе прилегали не так давно отстроенные усадьбы из красного кирпича, забаррикадированные высоченными глухими заборами с колючей проволокой поверху и каким-то подобием узких бойниц по периметру. За таким забором при случае можно рассадить целый взвод и успешно обороняться, даже танком не сразу прошибёшь.

Усадьба была расположена в самом центре села, несколько наособицу, наподобие некоего государственного учреждения. На воротах красовалась бронзовая табличка, сообщавшая всем проходящим – почему-то по-русски, – кто здесь самый главный. За высоченным забором виднелись несколько двухэтажных домов под красными черепичными крышами, величественно отблёскивающими каплями туманной мороси.

«А не погорячился ли Аюб, заверив Саладина, что мы справимся своими силами? – запоздало спохватилась я. – Не усадьба, а крепость какая-то. Сколько же здесь народу?»

Во дворе лениво лаяли какие-то крупные псы, судя по голосу – кавказские овчарки. Они нетерпеливо скребли когтями железо ворот, желая разобраться с непрошеной гостьей, учуяли меня ещё на подходе.

В столб, рядом с калиткой, был вмонтирован… домофон! Нет, они тут совсем зажрались. В то время как весь народ, не щадя живота своего, капля за каплей…

– Посыльный к хозяину, – сообщила я, нажав кнопку домофона.

– Кто? – поинтересовался женский голос.