Лев Пучков – Испытание киллера (страница 41)

— Короче, поедем в одно местечко, ширнемся там одной дурой, — продолжил бригадир. — Тута недалеко — в пригороде, при заезде. А потом разъедемся по делам. Идет?

— Чем ширнемся? — спросил я, чувствуя, как каменеет низ живота.

— Да хер его знает! — продолжал валять дурака Протас. — Пентонал-ментонал, или как там еще… короче — она не вредная, последствий не будет. У меня хороший знакомый, значит, там живет — вот я к нему иногда обращаюсь… Ну, врач он. Ширнет тебя этой штукой, и ты, значит, все как есть расскажешь. Против этой штуки уже не соврешь. Тогда мы будем с тобой без оглядки дружить. Я слышал, у тебя заморочки с центровиками — разберемся, не хер делать! Но сначала ширнемся. Идет?

— Идет, Витек, для тебя — все, что хочешь! — бодро согласился я, ощущая, как отчаянно крутятся шестеренки в моем аналитическом устройстве, которое пытается нащупать приемлемый выход из этой тупиковой ситуации.

— Вот это я люблю! — обрадовался Протас и крикнул своей гвардии: — По коням! — От удовольствия он даже прищурился, как кот, почуявший перспективу ополовинить втихаря литровую банку сметаны. А я, усаживаясь на заднее сиденье «трехсотого», ничего, кроме сочувствия к самому себе, не испытывал. Потому что шестеренки в моем аналитическом устройстве уже застыли в мертвой точке — единственно верное решение проблемы было найдено. Я нарвался на ситуацию, которая в анналах ПРОФСОЮЗА именуется кодом «999». Если ты звонишь по промежуточному телефону и, назвав район своего местонахождения, произносишь эти три цифры, к тебе в экстренном порядке выдвигается усиленная бригада ликвидаторов. Потому что «999» — это не просто провал или срыв акции. Это утечка информации с тенденцией к лавинообразному разрастанию. И все, кто имеет касательство к этой утекшей информации, подлежат немедленному уничтожению. А поскольку вызвать бригаду ликвидаторов у меня не было времени, мне предстояло в ближайший час заняться делом, от которого я уже давно отвык и привыкать не хотел бы ни под каким соусом. Мне предстояло заняться индивидуальными боевыми действиями в нетипичных условиях против преобладающего по численности и вооружению противника. Иными словами, я должен был завалить Протаса с его бандой, а также того несчастного врача, что должен был мне колоть пентонал, и всех, кто окажется в этот момент в его жилище…

Глава 11

Злой доктор-пентональщик, которому предстояло вколоть мне «сыворотку правды», проживал в том же районе частного сектора, что и ваш покорный слуга, — на соседней улице. Когда мы подъехали к его небольшому особнячку, у меня уже созрел план предстоящих действий, основанный на довольно твердом знании особенностей расположения докторского хауса. Мне доводилось неоднократно бывать здесь в отрочестве — пентональщик являлся нашим участковым терапевтом и пользовал всех подряд, кто проживал неподалеку.

— Так вот ты какой, северный олень! — пробормотал я, высаживаясь у докторской калитки. — А я и не знал, что ты такими штучками балуешься!

— Чего? — переспросил бригадир, вылезая вместе со мной и делая своей гвардии знак, чтобы подождали в машинах.

— Да так, — слегка приободрился я, обрадованный тем, что Протас значительно облегчил мне задачу, оставив войско на улице. — Знаю я этого докторишку. Это наш участковый терапевт.

— А, вон что. Ну, теперь он не ваш, — безапелляционно заявил бригадир. — Теперь он — мой терапевт. Пошли. — Он хозяйским жестом предложил мне следовать впереди себя.

Пригнув голову, я медленно пошел к калитке. Молодец Протас — не желает держать «кореша» за спиной. Одно движение руки — и взведенный «АПС» будет нацелен мне в голову. В том, что оружие бригадира на боевом взводе, я имел возможность убедиться, когда он передавал свои стволы на временное хранение Митяю. Значит, надо максимально сократить дистанцию, когда попадем в зону досягаемости подручных предметов, годных для производства черепно-мозговых травм с летальным исходом. Если только предметы те на месте — время-то прошло ой-е-ей сколько!

— Здорово, Федорыч! Как здоровье? — приветливо вскинул я руку, заметив выползшего на крылечко одутловатого плешогана, приложившего к бровям ладонь и пристально разглядывавшего нас выцветшими близорукими глазами. Пожевав губами, врач оживился — узнал, бедолага, стародавнего клиента!

— А-а-а-а, Эммануил! Вскрытие покажет! — проскрипел он, лживо улыбаясь. — Давненько к старику не заглядывал, давненько. Батька твой, царствие небесное, бывалоче, как что — так сразу: «Леонид Федорыч, помогай!». А как состарился доктор — так никто и носа не кажет! Позабыли бедного эскулапа!

— Эммануил? — удивился Протас, закрывая за собой калитку.

— Это имя мое, — неохотно признался я. — Бак — это погоняло.

— Ха! Вот это имечко ты себе выбрал! — обрадовался бригадир. — Попроще ничего не мог отыскать?

— Это не я, — сокрушенно вздохнул я. — Это предки.

— Федорыч, дело есть, — не делая попытки обогнуть меня, с места сказал Протас. — Надо вкатить хитрый укол моему корешу. По уговору!

— Эммануилу, что ли? — уточнил врач с некоторым удивлением в голосе.

Я внутренне взмолился — ну давай, возмутись, сорви этот дурацкий эксперимент, доктор! И тогда мне не придется заниматься кровавой работой у тебя в доме. Ведь ты же помнишь меня ребенком, Федорыч!

— Эммануилу, Эммануилу, — подтвердил бригадир, с видимым удовольствием обыгрывая мое неудобоупотребимое имя.

— Запросто! — согласился доктор, лениво зевнув, и направился в дом.

«Вот сволота! — с ненавистью подумал я. — И не икнулось тебе, жиробас херов!»

Поднявшись по ступенькам, мы оказались на обширной застекленной веранде, где я чуть не испустил крик радости. Здесь стоял бильярдный стол — доктор и его собутыльники все летние вечера коротали, перемещаясь с кием вокруг него, азартно гоняя шары. По всей видимости, дела у «бедного эскулапа» шли совсем недурственно: стол был новый, выполненный из красного дерева, с лакированными ногами и ярко-зеленым бархатом. Тут же, на столе, лежали два великолепных кия: длиннющие произведения искусства с резными костяными рукоятками, увенчанными массивными серебряными набалдашниками.

— Да ты, никак, разбогател, Леонид Федорович! — восхищенно воскликнул я, оказавшись возле стола и осторожно беря в руки кий. — Серебро?

— А то! — довольно осклабился доктор, резко тормозя и разворачиваясь ко мне. — На старости лет вот позволил себе такую роскошь — для услады сердца… А все благодаря Витеньке. — Врач потыкал короткопалой ладонью в сторону Протаса, который остановился, дыша мне в затылок, — тоже рассматривал изделие.

— Кой-какую работенку периодически мне подкидывает, — пояснил доктор. — И, естественно, платит за это…

Бац!!! — плавно развернувшись, я со всего маху зарядил рукояткой кия Протасу в висок. Набалдашник, тупо чмокнув, впился в кость — брызнула кровь, кий лопнул, явив вживленный в дерево металлический прут. Протас рухнул на пол, орошая домотканый ковер алыми каплями крови.

22, 23, 24, 25 — про себя посчитал я, пригнувшись к поверженному и держа два пальца на шейной артерии. Хорош! Летальный исход зафиксирован — даже столь живучие товарищи, как господа Снеговы, после такого удара вряд ли способны выкарабкаться из долины Смерти.

— Э-э-э-э, — захрипел пришедший в себя доктор, выпучив свои заплывшие глазки. — Ты-ы-ы-ы-ы… А?

— Есть кто-нибудь в доме? — деловито осведомился я, перешагнув через тело бригадира и прильнув к огромному окну.

— Никого! Никого нет! — испуганно пробормотал доктор. — Жена на работе, дочь — с подругами где-то на улице.

— Очень приятно. — Я отвернулся от окна — никто не делал попытки войти во двор с улицы, все шло по запланированному сценарию.

— Извини, Федорыч, так надо, — сожалеюще произнес я и для успокоения совести спросил: — Скольким ты пентонал колол?

— За последние два года — сотни полторы будет, — подобострастно сообщил доктор.

— И что говорили? — поинтересовался я.

— Разное. — доктор пожал плечами, — кто про что… В основном — где бабки спрятаны или счета — ну, на предъявителя… ага… вот. — Он заискивающе уставился на меня и проблеял: — Я никому не скажу, что ты его укокошил — можешь мне поверить!

— Верю. — согласился я. — Веди-ка в свою ординаторскую.

Доктор быстро засеменил в комнату, беспрерывно оглядываясь на меня. Я шел следом, на ходу стащив с себя тенниску и изъяв у поверженного бригадира оба ствола, — ладони при этом я обернул тенниской.

— Вот. — Доктор гостеприимным жестом показал мне свое хозяйство — небольшую комнату с кушеткой и двумя металлическими шкафами, запертыми на висячие замки.

— Перчатки. — потребовал я, положив пистолет на кушетку и натягивая тенниску.

Доктор быстро извлек из стола одноразовые латексные перчатки. Натянув их, я проверил наличие патронов в магазинах «АПСов», удобно рассовал их за пояс — спереди и сзади, потренировался несколько раз в одновременном выхватывании и только после этого поинтересовался:

— А сколько у тебя пентонала осталось?

— Пять доз, — с готовностью доложил доктор и звякнул связкой ключей, указав в сторону одного из шкафов. — Достать?

— Обязательно. — согласился я. — И шприц — тоже.

Когда доктор достал коробку с пентоналом и одноразовый шприц, я распорядился:

— Заряжай!

— А кого колоть будем? — осторожно поинтересовался доктор, наполняя шприц.