Лев Пучков – Дикая степь (страница 32)
— Забирайте все. — Бокта обвел рукой вокруг себя. — Тут хватит. Юрта, кибитки, тряпки, десяток овец. Себе с братом я оставляю четырех лошадей и оружие. Если мало — заводных коней тоже отдадим.
— Ты обещал свести у ногаев табун, — напомнил десятник. — Что твоя юрта и кибитки? Ханский гвардеец стоитв десять раз дороже, чем все твое имущество.
— Кому обещал? — презрительно прищурился Бокта. — Тебе, что ли?
— Повелителю… — брякнул было десятник, да осекся.
— Повелитель теперь — хан Рандул, мой сводный братец, — не пощадил десятника Бокта. — А голова присутствовавшего при обещании Назара — на копье. Так что мне никто не прощал, потому что я ничего никому не обещал. Иди с миром, десятник, — мне собираться нужно.
— Я шидар кя, а не десятник, — с угрозой в голосе выдавил десятник. — Ехать нельзя. Долг за тобой.
— Не хочешь ничего брать — твое дело. Я поехал. Бокта нарочито повернулся к десятнику спиной и шагнул к юрте, тихо шепнув Никите:
— Не балуй, братка. Дурного нам не сделают, мы им живые нужны…
— Стоять!!! — крикнул десятник, подняв руку.
Двое воинов, застывших справа и слева от командира, рванули из ножен сабли и встали поудобнее, разворачиваясь для боевого замаха.
— Ар-р! — Коротко рявкнув, Никита сильно толкнул побратима, бочком скакнул к десятнику и сделал молниеносный выпад, целя острием сабли в горло.
— Ать! — Десятник оказался на диво проворен — так же молниеносно откачнулся назад, уходя от смертоносного клинка за плечи стоявших рядом гвардейцев, и тотчас же выхватил из ножен саблю. Гвардейцы сноровисто выправились в одну линию с командиром: в грудь пластуна уперлись сразу три сабельных острия.
— Не балуй! — крикнул упавший на корточки Бокта. — Не тронут — я сказал!
— Да хрен там! — не поверил Никита, неуловимым круговым финтом отбрасывая все три клинка вверх, одновременно уходя в сторону и наотмашь рубанув саблей крайнего справа воина. — Х-х-хек!
“Бульк!” — воин безмолвно завалился наземь, забрызгав сапоги гвардейцев кровавой кашей.
— Р-р-р! — Никита кувыркнулся назад, прикрывая встающего Бокту, извернулся, собираясь рубануть десятника… Но в этот миг откуда-то сзади прилетела сеть с шарами и накрыла побратимов. Тотчас же наскочили гвардейцы, принялись пинать и вовсю угощать ослушников клинками, опуская их плашмя.
— Ох! Ох! Ох! — кряхтел Бокта, съежившись калачикоми пряча лицо от ударов. — Что ж не слушал старшого, чертов сын? Будет нам теперь — на орехи…
Глава 8
В том, что мощная государственная машина не умерла, а тихо себе здравствует в легкой полудреме, Шепелев убедился с первых же шагов на новом участке работы. Легкость, с которой решались самые громоздкие вопросы организационного порядка на этом уровне, просто ошарашивала.
— Все нормально?
— Как будто бы…
— Готовы?
— Да вроде…
— Совсем штатским стал. Раньше, помнится, отвечал начальству “так точно” и “есть”. Так готовы или “вроде бы”?
— Так точно!
— Что — “так точно”? “Готовы” — так точно или “вроде бы” — так точно?
— Так точно. Готовы.
— Ну так и отправляйтесь. Нечего вам здесь торчать. Удачи…
Крепкое рукопожатие, приветственный взгляд, энергетический посыл в спину — мысленно мы с вами! И — отправляйтесь как хотите, ваши дела…
Покинув самый высокий кабинет, Шепелев отправился — только не сразу туда, куда сказали, а к себе, дабы неспешно обдумать и распланировать порядок отправки экспедиции.
Время было — 18.45, настроение уже нерабочее. Нужно напоследок пересечься с Кирилловым, который после обеда убыл на базу ЦУМТВС<
Завтра с утра совместно с Кирилловым — на склады. Вырвать у военных хозяйственников все, что недополучил зам, проверить технику, обслужить, заправить, проверить экипировку, опять же дополучить всякие недостающие мелочи. В самый последний момент всегда оказывается, что процентов десять-пятнадцать экипировки не хватает, — эта идиотская закономерность преследует любого начальника, который хоть раз в жизни самолично организовывал перемещение какого-нибудь подразделения либо коллектива на расстояние, превышающее радиус Садового кольца.
То есть вы понимаете, что, отвечая на вопрос Хозяина “да вроде бы”, Тимофей Христофорович вовсе не пробовался в роли нерешительного тюлелея, а поступал как опытный полувоенный руководитель, которому не раз доводилось на прежнем месте службы заниматься выбиванием каких-то матценностей у вредных снабженцев и перевозить личный состав на подручных средствах. Тут столько проблем и нюансов может возникнуть — вместо теоретически достаточных двух часов порой приходится тратить суток трое, а то и поболее.
Совсем недавний случай: пару месяцев назад понадобился ему экскаватор, на левом берегу Неглинной поковыряться в рабочем порядке — ровно сутки выбивал. А всего-то дел — восемь раз ковшом черпануть!
Поэтому, когда после обеда Кириллов взял подписанные документы и сказал: “Я — на базу”, Шепелев мудро глянул в потолок и определился: при самом удачном стечении обстоятельств, если не будет задержек и неразрешимых проблем, если все дадут… отправка колонны — послезавтра утром, с самого ранья…
— Готов? — поинтересовался Кириллов, прибывший без пяти минут семь.
— Всегда. — Тимофей Христофорович изобразил пионерский салют и потянулся. — Как там жадные жирные завидущие завскладами?
— Нормально! — бодро ответил Кириллов. — Жирнеют, жаднеют, заведуют.
— Неужто не капризничают? — удивился Тимофей Христофорович. — Неужто на все согласны?
— Капризничают? — Личико Кириллова выразило непритворное удивление. — Да куда они, на хер, денутся? Жить-то охота…
— Ну и славно, — порадовался пробивной способности зама Тимофей Христофорович. — У меня под домом бар — просто прелесть. Приглашаю на пивко — сегодня обещали донским лещом побаловать…
— Какое пивко, Тим?! — возмутился Кириллов. — Если готов — едем на Чкаловский. Борт ждет.
— Борт?! — не сразу понял Шепелев. — Какой борт?
— Транспортник военный. — Кириллов шмыгнул носом и отчего-то смутился. — “Ил”. Гхм… Только не говори мне, что терпеть не можешь “Илы” и тебе больше нравятся”Русланы”! Менять — это будет долго…
Улыбка медленно сползла с добродушного лица Тимофея Христофоровича. Он напряг мышцы лба и открыл было рот, чтобы обиженным тоном задать пару глупых вопросов, но… вовремя передумал. Предкомиссии прошел хорошую школу, которая в числе прочего научила его двум замечательным правилам:
а) даже если ты и не Чингачгук, старайся как можно реже наступать на одни и те же грабли;
б) если случайно приключившаяся с тобой несуразность начинает повторяться в периоде и ты не волен этому воспрепятствовать, постарайся к ней (несуразности) привыкнуть. Иначе имеется риск заработать психоз.
— Ага… — Тимофей Христофорович, дабы благопристойно закрыть рот, изобразил беззаботный зевок и положил руку на телефонную трубку. Сегодня славный малый Кириллов как минимум дважды загнал его в неловкое положение. Если позволять этому мелкому повесе развлекаться и далее в том же духе, он, выученик той же системы, быстро привыкнет и, вульгарно выражаясь, оборзеет не почину. Нет уж, коллега, — пусть ваши неуемные амбиции пешком постоят — сегодня не вы главный… — Борт, значит… Борт — это хорошо. Надо заехать домой — вещички собрать… Эм-м… Вызываю машину?
— Машина у подъезда. — Кириллов беззаботно хлопнул ладошкой по боку дорожной сумки, которую притащил с собой. — Личный состав готов. Дело за боссом.
— Оперативно, — пересилив себя, похвалил Шепелев. — Оценка “отлично”.
— Ну что вы, босс! — Кириллов дурашливо раскланялся. — Это же наша работа — не более того…
Допуск на режимный аэродром занял всего сорок две секунды — Тимофей Христофорович специально с начальственно-недовольным видом посмотрел на часы, когда при въезде на КПП Кириллов пришлепнул к лобовому стеклу спецпропуск.
Часовой, потратив десять секунд на чтение пропуска, взял трубку, спустя семь секунд хорошо видимый в служебном аквариуме дежурный по КПП взял другую трубку, еще через десять секунд последовала отмашка часовому — отчиняй! — И пятнадцать секунд тяжелая створка ворот отъезжала в сторону.
— Проезжай!
Транспортник с расстегнутым “брюхом” ждал на резервной полосе. В чреве самолета стояли три машины: военный “УАЗ”, новенькая пятидверная “Нива” и тентованный “ГАЗ-66”, груженный ящиками со снаряжением.
Команда, скучавшая тут же на сумках с вещами, радовала своим невоенным видом: молодые люди интеллигентного типа, с нормальными неуставными прическами, треть общей численности — очкарики. Интеллигенты все, как один, были ряжены в новые штормовки приятного нежно-песчаного колера с надписью на спине “ЭКСПЕДИЦИЯ”, пили чаек из термосов и развлекали анекдотами троих симпатичных девчат — членов экспедиции тож.
При внезапном появлении начальства “археологи” дружно вскочили и изобразили некое подобие строя.
— Личный состав налицо, — показательно щелкнув каблуками, отрапортовал Кириллов. — Транспорт, материально-техническое обеспечение — в соответствии с ведомостями.
— А вот это лишнее, — наспех сконструированным начальственным тоном заявил Шепелев. — Мы — научная экспедиция, а не взвод коммандос. Могут неправильно понять…