Лев Пучков – Бойцовская порода (страница 41)

— Хорошо, мсье Шарль. Но вы обещаете, что не будете приставать? — выговорила условие Алиса.

— Я — приставать?! Пресвятая Дева, да как вы можете, принцесса?! — возмутился барон до глубины души. — Я женатый человек, примерный семьянин — и приставать? Да чтоб меня пронзили дедовским мечом в причинное место! Чтоб дети мои в одночасье стали афроамериканцами! Как вы можете, Мари?! Кроме того — дверь запирается изнутри, вам совершенно нечего опасаться! Ах, госпожа Мари, злюка вы этакая, неужели вы оскорбите старого аристократа, отказавшись заночевать в его замке?

— Ладно, покажите апартаменты, — смилостивилась гостья. — Не буду оскорблять…

Апартаменты Алисе понравились: наперекор общему стилю замкового интерьера, здесь преобладали теплые тона и было как-то по-домашнему уютно — словно супруга барона привнесла в тяжеловесные аристократические чертоги частичку своего светлого естества. Особенно очаровала гостью ванная. Голубой мрамор, малахит, лазурит, эбеновое дерево и — безразмерная джакузи, клокочущая бурунами ароматной пены…

— Николя приготовил для вас ванну, принцесса, — пояснил барон, пряча взгляд. — Сразу спать после такого ужина — страшный удар по здоровью, сердце мое. Настоятельно советую — ванна и лишь потом — сон. Было бы лучше, разумеется, вообще предварительно прогуляться по замку, я бы вам продемонстрировал…

— Не хочу гулять, — капризно заявила Алиса. — Приму-ка я, пожалуй, ванну…

— А после того, как вы примете ванну, я вас порадую чем-то вообще невообразимым, — с воодушевлением подхватил барон. — Если позволите, я угощу вас вином, которое хранится в погребе этой усадьбы уже сто тридцать два года. Вы представляете, что это такое?! Это вино в свое время не подали к столу даже моему тезке — Шарлю де Голлю, посчитав, что он недостаточно знатен, чтобы удостоиться чести испробовать столь благородный напиток. Уверяю вас, ничего подобного вы никогда в жизни не пробовали и вряд ли когда-нибудь попробуете еще!

«Ага! Приставать, значит, ты не будешь… — Алиса даже повеселела — так все было предсказуемо и прогнозируемо. — Определенно — эротоман!»

— Так что? Вы позволите угостить вас этим божественным напитком, этим раритетом, после того как примете ванну? — молитвенно сложил на груди руки барон. — Не оскорбляйте старого…

— Хорошо! — решительно согласилась Алиса. — Мне нужно как минимум полчаса. Потом приносите ваш раритет — попробуем.

— Вы будете потрясены до глубины души! — просияв, заявил барон, покидая спальню. — Вы не пожалеете, принцесса!

Оставшись одна, «принцесса» заперла дверь и несколько минут зачарованно любовалась на пенные буруны в джакузи. Прелесть! Вспомнила душ из садовой лейки, оборудованный Рудиным в их кухоньке, крохотную баньку у матери Соловья, где на ежесубботнюю пропарку собирается вся их голоштанная компания…

— А у нас тоже неплохо, — пересиливая сонную негу, пробормотала Алиса, направляясь к балконной двери. — По крайней мере — весело…

Распахнув балконную дверь, наша осоловевшая дама вышла на террасу и с минуту изучала бронзовые перила, увитые густым плющом, живым балдахином ниспадающим на землю. Не поверив в надежность воспетого романистами зеленого средства перемещения по маршруту земля — балкон, Алиса возвратилась в спальню, безжалостно ободрала с гардины шелковый портьерный шнур и, привязав его к перилам, с горем пополам покинула террасу — набитый желудок и последствия дегустации вин отнюдь не способствовали эквилибристическим пируэтам на свежем воздухе.

— Ну, Рудин, гад ты этакий, — цени! — отдуваясь, пробормотала Алиса, валкой неслышной трусцой удирая по аллее к воротам — туфли взяла в руки, чтобы не цокали каблучки. — Цени, мужлан! Такого светского льва ради тебя изобидела…

Глава 6.

НАСЛЕДНИК

…Все бросить и вылететь немедленно не получилось — ближайший рейс на Белогорск убывал только в 19.30. Попытки прояснить ситуацию по телефону успеха не имели: домашний вежливо отговаривался автоответчиком, в головном офисе отвечали, что никаких распоряжений на данный счет не имеют, а сам Войтов будто бы куда-то только что выехал и велел всем подряд перезванивать завтра. Мобильный? Не даем. И Пручаеву тоже. Мало ли кем вы там представляетесь — вдруг вы шпион какого-нибудь враждебного банка или наемный убийца! Завтра перезванивайте по офисному — в порядке живой очереди.

По данному пункту Альберт брызгать негодованием и расточать угрозы не стал — проанализировав ситуацию, пришел к выводу, что сам виноват. За два года после смерти отца единственный наследник за неимением надобности не удосужился представиться никому из персонала «Белогорпромбанка». Его там попросту не знали! А номер своего мобильного молодой эконом кому попало тоже не дает, так что обижаться вроде и не на что…

В оставшееся до отлета время Альберт сосредоточенно и нерадостно размышлял над грядущими перспективами своего жизнеустройства.

Войтов просто так тревогу бить не станет — не тот человек. Значит, положение действительно серьезное и, вполне возможно, развязка произойдет в ближайшие дни. И тогда Альберт останется круглым сиротой… Вот ведь незадача! Мать здорово расстроила его планы, пожелав так рано уйти из этой жизни. Рациональное размеренное существование, тихое счастье независимого молодого повесы — к чертовой бабушке! Запрягай, поехали — решать внезапно обрушившиеся проблемы житейского и производственного плана.

— Президентствовать вы меня трактором не затащите, — сразу определился Альберт. — Сколько там сотрудников — сотни три, если во всех филиалах? Ай-ай-ай — какая досада! Горе народа безгранично…

Вступить — разобраться — продать — разместить — удалиться. Вот такую схему реализации обрушившегося на него наследства определил Альберт еще по дороге в аэрокассы. Вступить в права наследования, продать всю недвижимость и имущество, провести ревизию личных счетов папеньки и маменьки, детально рассмотреть порядок функционирования холдинга с тем, чтобы выкачать из него как можно больше, продать контрольный пакет на аукционной основе — не в интересах дела, разумеется, а тому, кто больше даст, правильно вложить реализованные суммы и убраться восвояси. В Москву, в Москву!

Нерадостные размышления схемы реализации не касались — тут у Альберта никаких сомнений не было. Порушенные судьбы и, по сути, варварский развал дела всей жизни Пручаева-старшего беспечного наследователя совершенно не волновали: папанька давным-давно на другом берегу Стикса загорает, а работяги холдинга во главе с Войтовым — далекие и совершенно чужие люди, которые должны заботиться о своем благополучии сами. Войтов и его команда плюс непривычная доселе личная ответственность за свое дальнейшее благополучие — вот две головные боли, одновременно атаковавшие беспечного офисного сидельца-в-порносайт-глядельца, два безжалостных шершня, внезапно забравшиеся в уютный гамак беспечно нежившегося после вкусного обеда дачника, которому недосуг ни о чем размышлять, кроме как о вечернем купании в ленивых теплых водах близрасположенного озера, преферансе на террасе с фонариками и мотыльками да о завтрашней рыбалке… С Войтовым будет бой не на жизнь, а на смерть — вот так запросто развалить компанию и пустить по миру кучу людей он, разумеется, не даст. Придется все бросить, засучить рукава и трудиться с недосыпом какое-то время, с запредельным напряжением сил и запасов интеллекта: поначалу во все вникать, имитируя безудержное желание управлять делом — дабы втереться в доверие и разобраться в системе функционирования, затем искать наиболее выгодных покупателей и в завершение — исподтишка, предательски, нанести решающий удар…

Вот так представлял себе свою последующую деятельность на ближайший месяц молодой дипломированный эконом — изучив по учебникам законы рынка, он не сомневался, что в жизни все происходит примерно так же. Другой вопрос, что наш парень никогда ничем подобным не занимался и, будучи существом отнюдь не глупым, видел себя на новом поприще в роли этакого кутенка, которому непосредственно после отлучения от мамкиной титьки предстояло отнять сочную костомаху у своры здоровенных взрослых кобелей — сытых и внешне благодушных по причине сытости, но не утративших бдительности и вполне готовых за эту костомаху перегрызть горло любому, кто сунется.

Помимо этого, Альберту предстояло решить, как распорядиться всем доставшимся ему капиталом. Вот тут уж действительно — вопрос жизни или смерти. Ошибешься — спросить не с кого, сам виноват. И не в том дело, что не правильное размещение оборотных средств может оставить наследника без гроша в кармане — у папеньки с маменькой наверняка имеются резервные счета в надежных иноземных банках, которые не дадут отпрыску умереть с голоду и попрошайничать в переходе. Но представьте себе, как будет обидно, когда в одночасье, из-за какого-то глупого стечения обстоятельств, ловкости мошенников или просто собственной нерадивости, будет утрачено все состояние, которое могло служить наследнику верой и правдой при более талантливом его использовании.

В общем, так тревожно и пасмурно на душе у Альберта не было никогда в жизни. Боялся наш парень, что не справится. Что окажется несостоятельным перед лицом обрушившихся на него испытаний…