Лев Поэтический – Упавший Страж (страница 2)

– Ты одет? Помощь нужна?

– Да, я одет, помощи не нужно, спасибо большое.

Дверь распахнулась, как только он успел договорить. В комнату ввалились Доган и Гризельда. Оценив костюм, тут же поток энергии летел в парня, увернуться не получилось и поэтому парень упал прижавшийся к стене.

– Мама, зачем?

– Посмотри на элементы воротника, этот материал редкий на наших землях, костюм сделан из прочного материала, которая даст преимущество в боях, если придется сражаться. Эта ткань не пропускает атаки, скорее впитывает в себя, а после разбивает энергию в маленькие игл, которые в последствии ломаются сами по себе. Это не просто костюм, это настоящая броня, которую носили наши предки в качестве не только статуса, но и чтобы защититься в случаи нападений.

– Как это возможно?

Спросил парень сидящий плотно у стены.

– Всё очень просто, за такой материал и в целом работа мастера, стоит безумных монет. Часто у других более не совсем хороших мастеров, торчали из воротника кости, которые поддерживали воротник во время носки. Поэтому тебе, Макрос, безумно повезло, встретить такую находку.

– Ох, а я даже и не подозревал, что это за костюм такой, казалось он обычный для определения.

– Не будем тратить время и сделаем тебе укладку, а пока ты будешь сидеть неподвижно, мальчики помогут тебе с обувью.

– Спасибо.

Через пару минут, сообщая работали над обувью, и в конце концов они превзошли свои прошлые работы. Ледяные словно копья были направлены  вверх, огненная часть смотрела со льдом прекрасно, пару штрихов и их уже было не остановить. Смешанная стихия превратилась в очень дополняющую деталь образа, они излучали таинственность и самые чудные сапоги. Благодаря огню, носитель мог бы передвигаться не касаясь земли, что очень помогло бы в случаи чего. На голове красовались безупречные локоны, которые часть из них была собрана в высокий хвост, как древние войны. Правда у войнов были покрыты кровью врагов  под глазами.

Глава 2

…а у Макроса – лишь лёгкой тенью предстоящих перемен.

Гризельда отступила на шаг, окинув его взглядом, в котором смешались гордость и тревога.

– Ну вот, теперь ты выглядишь как настоящий маг, – сказала она, хотя оба прекрасно знали, что магии в нём пока не было и следа.

Доган, криво ухмыляясь, хлопнул друга по плечу:

– Осталось только, чтобы шар тебя не выгнал с позором, – пробормотал он так, чтобы слышал только Макрос.

Тот скосил ледяные глаза на приятеля, но не ответил. Он не собирался тратить силы на колкости – сегодня каждая крупица внутренней стойкости могла пригодиться.

Они вышли на улицу. День уже дышал жаром, но в воздухе чувствовалась странная прохлада – предвестник дождя или чего-то иного, более редкого и опасного. Вдоль дороги к центральной площади шли группы таких же подростков в нарядных, местами нелепо пышных костюмах. Многие нервно теребили амулеты или шептали заученные заклинания – хотя все знали, что на Определении магия без разрешения запрещена.

Площадь встречала их высоким каменным постаментом, на котором возвышался огромный полупрозрачный шар, мерцающий то синим, то золотым светом. Вокруг – стражи в броне из чёрного обсидиана, с лицами, скрытыми под шлемами. Считалось, что они не разговаривают ни с кем, кроме Хранителя Определений, но слухи говорили, что под масками вовсе не люди.

– Макрос, – позвал тихий голос сбоку.

Он обернулся – к нему спешила Мариз, его бабушка, с небольшой деревянной шкатулкой в руках.

– Ты забыл кое-что важное, – сказала она и протянула шкатулку.

– Что это? – нахмурился он.

– То, что твоя мать хотела, чтобы ты взял именно сегодня.

Сердце пропустило удар. Он вспомнил свёрток из сундука – тот самый, что мама велела не открывать «до особенного дня».

Шкатулка была тёплой, будто хранила в себе нечто живое. Он снял защёлку, крышка приоткрылась… и изнутри на него глянули два крошечных, как капли, сверкающих глаза.

– Ты готов, Макрос? – спросила бабушка так, словно знала, что он увидел.

Глава 3

Внутри шкатулки, среди бархатной подкладки, свернулась в клубок крошечная серебристая тварь – словно смесь ящерки и птицы, с тонкими перепончатыми крыльями и хвостом, заканчивающимся остриём, как у стрелы.

Она смотрела на Макроса без моргания, и чем дольше он встречался с этим взглядом, тем сильнее в голове звенело – не шум, не боль, а будто чей-то тихий, уверенный голос:

«Наконец-то…»

– Что это? – выдохнул он, чувствуя, что пальцы сами тянутся к созданию.

– Это не что, а кто, – поправила Мариз. – Твой Узел. Связь, которую нельзя подделать, нельзя украсть. Такие существа появляются только у тех, чья магия слишком… необычна, чтобы проявиться обычным способом.

– Но у меня нет магии, – возразил он, хотя голос предательски дрогнул.

Существо подняло голову и, почти невесомо, коснулось его ладони. Мир вокруг дрогнул, цвета стали ярче, а в груди будто раскрылось что-то замерзшее. Воздух рядом с ним потянуло тонкими струйками инея, но одновременно в этих же потоках сверкнули крошечные язычки пламени – не враждебные, а живые, как дыхание.

Доган, стоявший рядом, уставился с открытым ртом:

– Это… что за чёрт? У тебя сразу две стихии?!

– Не просто две, – тихо сказала Мариз. – Он – Сшиватель. Те, кто может соединять то, что не должно было существовать вместе.

Стражи у постамента, до этого недвижные, одновременно повернули головы к Макросу. Шар на пьедестале вспыхнул, словно приветствуя или… вызывая.

– Похоже, тебя уже ждут, – добавила бабушка, но в её глазах мелькнула тревога.

Макрос сделал шаг вперёд, держа в ладони своего странного спутника, и почувствовал, что отступать уже нельзя!

Глава 4

Шаг за шагом он приближался к постаменту.

Толпа вокруг шумела, но этот гул уходил куда-то на задний план, будто мир перестал интересоваться всем, кроме него и мерцающего шара.

Когда Макрос встал на обозначенный круг, один из стражей сделал то, чего, как говорили, они никогда не делали: медленно поднял руку и положил тяжёлую ладонь в обсидиановой перчатке ему на плечо.

– Готовься, Сшиватель, – произнёс страж, голосом, похожим на раскат грома в пещере.

Толпа ахнула. Никто, никто не знал, что стражи вообще умеют говорить.

Шар перед ним ожил. Вместо привычного мягкого свечения он начал вращаться, и каждый оборот сопровождался вспышками то леденящего синего, то обжигающе-золотого. Потоки магии, невидимые для обычного глаза, поднимались с площади к небесам, а оттуда в ответ опускался тонкий луч света, впадая прямо в центр сферы.

Существо в его ладони выпрямилось, раскрыв крылья. Из них сорвались крошечные искры, каждая из которых прикасалась к шару, и с каждым касанием тот менял цвет быстрее и быстрее, пока все оттенки не слились в один ослепительный белый.

– Что происходит? – спросил Доган у ближайшего мага-наблюдателя.

– Такого… не было сотни лет, – тихо ответил тот. – Это не Определение. Это… Пробуждение.

Белый свет ударил во все стороны, пронзая толпу. Люди зажмурились, кто-то упал на колени. Когда сияние стихло, Макрос стоял в центре, а вокруг него в воздухе висели два огромных символа – ледяная корона и огненный клинок, переплетённые золотой нитью.

Страж убрал руку с его плеча.

– Твоё место – не в одном факультете. Твоё место – там, где границы рвутся, – сказал он. – И Хранитель уже идёт за тобой.

С этими словами по дальнему краю площади, за толпой, возник силуэт… слишком высокий для человека, с рогами, словно из кристаллизованного пламени, и глазами, горящими холодным светом льда.

Глава 5

– Ты готов, Макрос? – спросила бабушка так, словно знала, что он увидел.…а у Макроса – лишь лёгкой тенью предстоящих перемен. Гризельда отступила на шаг, окинув его взглядом, в котором смешались гордость и тревога. – Ну вот, теперь ты выглядишь как настоящий маг, – сказала она, хотя оба прекрасно знали, что магии в нём пока не было и следа. Доган, криво ухмыляясь, хлопнул друга по плечу: – Осталось только, чтобы шар тебя не выгнал с позором, – пробормотал он так, чтобы слышал только Макрос. Тот скосил ледяные глаза на приятеля, но не ответил. Он не собирался тратить силы на колкости – сегодня каждая крупица внутренней стойкости могла пригодиться. Они вышли на улицу. День уже дышал жаром, но в воздухе чувствовалась странная прохлада – предвестник дождя или чего-то иного, более редкого и опасного. Вдоль дороги к центральной площади шли группы таких же подростков в нарядных, местами нелепо пышных костюмах. Многие нервно теребили амулеты или шептали заученные заклинания – хотя все знали, что на Определении магия без разрешения запрещена. Площадь встречала их высоким каменным постаментом, на котором возвышался огромный полупрозрачный шар, мерцающий то синим, то золотым светом. Вокруг – стражи в броне из чёрного обсидиана, с лицами, скрытыми под шлемами. Считалось, что они не разговаривают ни с кем, кроме Хранителя Определений, но слухи говорили, что под масками вовсе не люди. – Макрос, – позвал тихий голос сбоку. Он обернулся – к нему спешила Мариз, его бабушка, с небольшой деревянной шкатулкой в руках. – Ты забыл кое-что важное, – сказала она и протянула шкатулку. – Что это? – нахмурился он. – То, что твоя мать хотела, чтобы ты взял именно сегодня. Сердце пропустило удар. Он вспомнил свёрток из сундука – тот самый, что мама велела не открывать «до особенного дня». Шкатулка была тёплой, будто хранила в себе нечто живое. Он снял защёлку, крышка приоткрылась… и изнутри на него глянули два крошечных, как капли, сверкающих глаза.