Лев Поэтический – Страна, которой нет (страница 4)
И тогда возникает вопрос,
которого раньше не существовало:
если место осталось прежним,
а ощущение дома исчезло —
то что именно
мы потеряли?
Глава 4. Телевизор
Телевизор всегда стоял где-то рядом.
На кухне.
В комнате.
У бабушки.
У соседей.
Он говорил с утра до вечера.
Новости.
Политика.
Выступления.
Споры.
Карты.
Границы.
Враги.
Победы.
Поражения.
Иногда казалось, что телевизор знает о стране больше, чем люди, которые в ней живут.
Он объяснял, что происходит.
Объяснял, кого нужно бояться.
Кого нужно уважать.
Кому верить.
А кому — нет.
И чем дольше человек смотрел, тем сложнее становилось отличить собственную мысль от чужой.
Потому что если одну и ту же фразу повторять каждый день,
она постепенно перестаёт звучать как чьё-то мнение.
Она начинает звучать как факт.
Особенно когда вокруг почти нет другого голоса.
Но за пределами телевизора была другая Россия.
Та, которую невозможно показать одним выпуском новостей.
Там люди стояли в очередях.
Ездили на работу.
Ждали зарплату.
Покупали лекарства.
Влюблялись.
Разводились.
Рожали детей.
Хоронили родителей.
Смеялись на кухнях.
Плакали в одиночестве.
И продолжали жить.
У каждого была своя страна.
Для кого-то она начиналась с Кремля.
Для кого-то — с родного города.
Для кого-то — с квартиры родителей.
Для кого-то — с могилы человека, которого больше нет.
И, наверное, в этом была главная разница.
Телевизор говорил о России как о чём-то огромном.
А человек продолжал чувствовать её маленькой.
До размера собственного дома.
До нескольких улиц.
До одного подъезда.
До одного голоса.
Иногда я думаю, что телевизор никогда не мог показать настоящую страну.
Потому что настоящая страна не помещается в экран.
Она находится по ту сторону стекла.
В миллионах людей.
В их страхах.
В их надеждах.
В их молчании.