Лев Овчинников – Ирий-9 (страница 2)

– А где оно находится, доктор Ланге? Уж не за глазами ли? Не в черепной коробке?

– Да нигде! НИГДЕ! – сорвался на крик Вольф Ланге.

Лейтенант Радциг усмехнулся. Ланге не понимал Сато, а она не могла вникнуть в смысл его слов, а он, Радциг, не мог понять ни пухлую женщину-биолога, ни высокого немца с грубым гладко выбритым лицом.

– Может, сторонний наблюдатель, беспристрастный, не от мира наук и Академии, рассудит нас? – с надеждой обратился Ланге. – Господин Радциг, уж не скажите ли вы, какая интерпретация вам ближе? Есть две картины мира. С одной стороны у нас есть картина мира доктора Сато и других редукционистов, они совершенно элиминируют сознание, а потому у них Вселенная от Большого Взрыва до полного своего остывания и гибели случайна. И само сознание также случайно и есть всего лишь функция мозга, иллюзия материи. Как оно возникло, каково начало Вселенной – ответа в этой концепции вы не найдёте. И есть другой взгляд, наш взгляд, освещённый тысячелетиями философской традиции. Он гласит, что сознание фундаментально и непосредственно. И ведь, подумайте сами: если бы это было не так, то как бы вообще оно возникло. На это ни Сато, ни кто-либо другой ответа не дают и не дадут никогда! Если вся Вселенная есть несознательная материя, то как в ней возникло нечто сознательное?

– Вы ещё скажите, что сознание имеется не только у высших животных, Ланге…

– Но ведь и такой взгляд имеет право на существование, хотя я его и не придерживаюсь! А вы как думаете, господин Радциг?

– Мне никакая не ближе, доктор, – отрезал Радциг. – Не думаю, что наши жалкие попытки интерпретации хоть на долю близки к полноте… всего.

– Как философски! – маниакально обрадовался Ланге.

– Поясните, лейтенант, – упёрла руки в боки Сато.

Радциг, ветеран Военно-Космических Сил Федерации, бывавший не раз в боевых действиях на десятке разных планет, ухмыльнулся её наглости.

– А что тут пояснять? У человечества есть технологии искусственной гравитации, искривления пространства и квантового перехода, но при всём этом представители этого самого человечества почитают за удачу дожить до ста двадцати, не страдая от немощей тела.

– И что? Вот вам и генетическая детерминация как раз! – парировала Джейн Сато.

– А то, что человек – не звезда и не планета – изнашивается слишком скоро, а судит обо всём мироздании, – отвечал Радциг. – Может, кому-то наши интерпретации кажутся не менее забавными, чем нам бактерия, баллотирующаяся в парламент.

– Тут с вами не соглашусь, – сказал Ланге. – Мы хоть и не планеты, не звёзды, зато обладаем тем самым сознанием, которое делает нас выше всей Вселенной, выше косного вещества. Как раз нам судить.

– Даже я солидарна с доктором Ланге теперь, но только если вместо слова «сознание» поставить «головной мозг», – кивнула Вольфу Джейн.

– Доктор Ланге, доктор Сато, рад был примирить вас. И всё-таки Вселенную не охватить ни одной интерпретацией.

– Это не значит, что не нужно пробовать, – весело откликнулся Ланге.

– Естественные науки уже очень многого достигли в своих описаниях реальности. И верность их описаний подтверждает практика. Вы, господин Радциг, упомянули возраст в сто двадцать лет, но ведь века назад люди почитали за счастье прожить до семидесяти, не изнемогая от болезней. Это наука сделала возможным всё то здоровье и долголетие, которым мы располагаем и к которому привыкли.

Внезапный приступ гнева сотряс сердце Радцига, ему очень не понравились слова Сато. И он хотел было возразить, напомнить ей о КТВ-4 – четвёртом штамме ксенотканевого вируса, эпидемия которого всколыхнула его родной мир несколько лет тому назад. Но, вероятно, доктор Сато даже не слышала о той вспышке. И уж точно нелепо было возлагать вину за то, что стремительно мутировавший вирус, занесённый на Равенну колонистами из Дальних Секторов, поразил Катарину, его дочь. Всемогущество учёных тогда дало сбой: вакцин и лекарств от КТВ-4 ещё не разработали.

– Скоро командующий Брукс объявит брифинг, не уходите далеко, – кивнул он представителям Академии.

– Да уж с подводной лодки некуда! – засмеялся Ланге.

Вит соврал – он не знал, когда в точности Брукс объявит сбор, больше того: возможно, сам Брукс ещё не знал этого. Потому Радциг продолжил обход. Он застал Олега Орлова за работой. Двери в каюту старика были открыты, как и всегда. Космолог привстал, возвышаясь над голографическими изображениями, плывущими над столом, пригляделся и поприветствовал Радцига кивком головы. Он не стал отвлекать Орлова и пошёл дальше по жилым палубам. Навстречу ему попалась Тай-Марко Нова, она направлялась в медицинский отсек.

Тай-Марко пожаловалась на домогательства со стороны Ионы Брандта. Снова.

Вит, смотря на беловолосую шестидесятилетнюю женщину, пусть и выглядевшую лет на сорок, оценивал степень алкоголизма Брандта.

– Я поговорю с ним. Этого больше не повторится, доктор Нова.

Он направился прямо к каюте Ионы, думая о том, что подобный бардак может происходить либо в экспедициях корпораций, либо в гарнизонных частях Сил Планетарной Обороны.

В каюте Брандта он не застал, а значит, тот, вероятно, на месте несения службы – в ремонтном отсеке. Радциг спустился в ангар и вошёл в примыкающий к нему ремотсек, застав Иону за любимым занятием – небольшая клешня манипулятора, тянущаяся из-за спины техника, уже подносила рюмку к его рту.

Атмосферу отсека пропитал самогонный дух, тяжёлый и едкий. На столе стояла початая бутылка ржаного виски. Обрюзгший и бесформенный Иона Брандт восседал посреди технологического хаоса, словно царствующая особа с нейрошлемом вместо короны, и только засаленный комбинезон портил облик.

– Ой, начальник! Присаживайтесь, – проскрипел Иона.

– Хочешь под трибунал? – спокойно спросил Радциг.

Все участники подобных разведмиссий знали, что хоть их снаряжает корпорация, Академия или даже частное лицо – все они подчиняются юрисдикции Вооружённых Сил Федерации Систем. Отсюда и обязательное присутствие политического руководителя и оперативника – госпожи Вийон и его самого, Вита Радцига, в данном случае.

– Каждая миссия по освоению дальнего космоса носит стратегический характер, какие бы дебилы не составляли костяк коллектива разведчиков, – всё с тем же пугающим спокойствием проговорил Вит.

– Косякнул маленько, – душевно признался Иона.

– Я так не думаю. Сексуализированное насилие и распитие спиртного во время миссии – серьёзные преступления. Ни ссылки, ни трудовых лагерей ты не выдержишь. Но они тебе и не грозят. Я ненавижу дезорганизацию и разврат. Но чёрт бы с Мираной и Тай-Марко, но ты ведь в ответе за исправность систем корабля и челноков, за работу дроидов и дронов, на которые мы полагаемся. Я не хочу, чтобы каждый мой шаг в новом неизведанном мире сопровождался сомнениями в машинах, что прикрывают меня. Нет, ты не доживёшь до трибунала, даже если стремишься к нему, не доживёшь до лагерей и ссылок в Дальние Сектора. Я просто пристрелю тебя, когда высадимся на Ирий-9.

Он заметил, как лоб Ионы стремительно покрывается испариной, и решил продолжать давление. Было приятно выплеснуть на кого-то затаённый гнев, разрядить напряжение, накопившееся за время долгого космического полёта в тесном коллективе бестолковых штатских. Гнев выходил наружу, словно бы пламень, заточённый неведомой технологией или магией во льду, вырывался из-под гнёта ненавистной стихии.

Возможно, если бы не беседа с хроническим доносчиком Астарту, и разговор с Ланге и Сато, технику сейчас так не досталось. Однако агрессия лейтенанта Радцига была небесцельной, выверенной.

– Будешь первым мертвецом, достигшим Ирия. Хотя вряд ли ты поймёшь эту шутку.

– Товарищ Радциг, не надо… я больше не буду. Выкину нахрен всю эту дрянь… в мусорный шлюз, клянусь!

– Тише, Брандт. Выкидывать не обязательно. Просто веди себя по-человечески с доктором Нова и доктором Элориан, да и с другими женщинами миссии, и не вздумай появляться пьяным на брифингах и любых общих собраниях. Всегда принимай выводящие и освежайся перед выходом из своей берлоги. Я вижу, что Вийон и Бруксу нет никакого дела до безопасности нашего отряда. Что ж, у них заботы побольше наших приземлённых будут. Но ничего, сами справимся. Я закрою глаза на твою слабость, Брандт. От тебя мне нужно только две вещи: работающие машины и мир в коллективе. Первое – твоя непосредственная обязанность как техника, второе – как гражданина. Не думаю, что я прошу многого.

– Нет, лейтенант, всё будет…

– Не сомневаюсь, что будет. Скажи теперь: есть ли у командующего Брукса и комиссара Вийон личные доступы к дронам, дроидам и вообще к боевой технике?

Хмельной Иона на несколько секунд завис, да так, что, смотря на его пустые глаза, казалось, услышишь писк и жужжание древнего компьютера.

– Есть, – кивнул Иона, будто клал голову на плаху.

– У обоих?

– Только у капитана Брукса. На случай ЧС, если Мэнсон заглючит и всё такое.

Специалист по технике и кибернетике Брандт выглядел совершенно растерянным и опустошённым.

– Перебей код доступа, – спокойно, но настойчиво сказал Радциг.

На удивление техник не стал препираться и задавать тупые вопросы.

– Куда вам отправить? – спокойно спросил он.

– Передай Элис – личному ИИ, – активируя голографический интерфейс на небольшом браслете, напоминающем обычные наручные часы, ответил Вит.