Лев Овалов – Майор Пронин и букет алых роз (страница 8)
Они поехали к Анохину домой. Сомнений не было. Стекло действительно было пробито пулей.
– Где вы сидели? – спросил Евдокимов. – Покажите.
Анохин сел за стол так, как сидел накануне. Пуля пролетела возле самой головы Анохина и застряла в стене.
– Бесшумный пистолет новейшей конструкции… – сказал Евдокимов и задумался. – Но почему же все-таки убийца промазал? И почему наш человек ничего не заметил?
Он еще подумал.
– Если вас решили убить, не могли же это поручить какому-нибудь новичку?
Он походил по комнате, мысленно прикидывая, как все это могло произойти.
– Знаете что? – предложил он Анохину. – Задерните занавеску так, как она была задернута вчера, зажгите свет, а сами сядьте за стол. Я попробую заглянуть в комнату с улицы.
Анохин послушно все исполнил.
Евдокимов вышел на улицу, подошел к окну: между занавеской и косяком окна был просвет пальцев в пять, но Анохин был еле виден, его отражение яснее виделось в зеркале платяного шкафа…
Евдокимов мысленно прицелился и вдруг – впрочем, тоже мысленно – ахнул и побежал обратно в квартиру.
– Все понятно! – сказал он Анохину. – Стрелял первоклассный стрелок. Но, во-первых, он очень торопился, чувствуя слежку, и, вероятнее всего, стрелял на ходу, а во-вторых, он вас не видел, а видел только ваше отражение в зеркале и при помощи зеркала корректировал свой прицел. Вы действительно родились в рубашке. Редкий стрелок возьмется стрелять по такой мишени, да еще через стекла. Уклонение в два–три сантиметра тут более чем вероятно…
Анохин побледнел.
– Ну, значит, мне крышка, – пробормотал он. – Мне от них не уйти!
– Вздор! – возразил Евдокимов. – Если у них ничего не получилось вчера, теперь и подавно не получится.
Евдокимов подошел к Анохину и протянул ему руку.
– Неужели выдумаете, что мы с ними не справимся?
Анохин пожал протянутую ему руку.
– Спасибо, – сказал он. – Но вы их не знаете!
– Знаю-знаю, – утешил его Евдокимов. – Знаю и приму меры!
Хотя на самом деле он еще ничего-ничего не знал.
– Продолжайте жить как ни в чем не бывало, – сказал он Анохину. – Сегодня я пришлю к вам врача, он оформит ваше отсутствие на заводе, а все остальное я беру на себя.
Он брал на себя очень большую ответственность, но не взять ее он не мог. Анохин глубоко вздохнул.
– Эх если бы вы знали, как мне опять нехорошо!..
– Ничего, – утешил его Евдокимов. – Держите себя в руках и не подавайте вида, что вы чем-то встревожены. Будьте осторожны: береженого, как говорится, бог бережет. Поэтому берегитесь сами, а уж функции бога мы возьмем на себя.
5. Ночные посетители
– Да вы садитесь, Дмитрий Степанович, – благодушно сказал генерал, выслушав доклад Евдокимова. – В ногах правды нет. Подумаем, посоветуемся. В таком деле требуется взвесить все очень обстоятельно…
Когда Иван Николаевич Пронин (а это был именно он) приглашал садиться, это значило, что начиналась разработка оперативного плана. Его встретил поседевший человек, в котором непросто было узнать чекиста Ивана Пронина… Да, он давно уже носил генеральские погоны.
– Итак, – сказал генерал, – имеется раскаявшийся шпион и нераскаявшиеся хозяева. Они о нем вспомнили. Два года не вспоминали – и вдруг вспомнили. Ну, это понятно. Во-первых, два месяца назад в печати появилось интервью Анохина, почему он явился с повинной. Это интервью не могло понравиться его прежним хозяевам. Так что он сам напомнил о себе. Во-вторых, примеру Анохина последовали еще несколько агентов. Их прежним хозяевам это тоже вряд ли нравится. В-третьих, интервью Анохина может побудить и других последовать его примеру. Следовательно…
Пронин остановился.
Евдокимов вежливо молчал.
– Почему вы молчите? – вдруг спросил генерал Евдокимова. – Что «следовательно»?
– Следовательно, есть прямой расчет убить Анохина, – ответил Евдокимов. – Пусть даже в Москве чувствуют карающую руку господина…»
– Не будем называть этого господина, – прервал генерал Евдокимова. – Но удержать его руку мы обязаны.
Генерал вопросительно посмотрел на Евдокимова. Чем-то он напоминал Евдокимову старого, умного и снисходительного учителя.
– Не так ли? – спросил генерал.
Евдокимов вежливо наклонил голову:
– Так.
Иван Николаевич внезапно отвлекся:
– Ну а теперь поинтересуйтесь этим…
Он полез в стол, достал кожаную папку, извлек оттуда какую-то бумажку, протянул Евдокимову.
– Вот, поинтересуйтесь! Шифровка. Две недели назад неопознанный самолет ночью пересек нашу южную границу. В квадрате «К-43» он задержался и исчез. Что он там делал, неизвестно. Пока не обнаружено ничего.
Евдокимов просмотрел шифровку, там было сказало не больше того, что сказал генерал.
– Не угодно ли? – спросил генерал. – Задачка!
Он провел над губой пальцем, точно разглаживал усы, хотя никаких усов у него не было.
– Да, ночные посетители! – вздохнул генерал. – Надоело!.. – Он не договорил и еще покопался в папке. – А вот еще донесение. Около двух недель назад из Бад-Висзее исчез один из лучших инструкторов американской разведывательной школы, известный под кличкою Виктор.
Генерал поцокал губами:
– Еще одна задачка!
Он достал еще какую-то бумажку:
– А это справка. Настоящее имя этого Виктора – Семен Семенович Жадов, уроженец города Армавира, 24 февраля 1944 года военным трибуналом Первого Украинского фронта заочно приговорен к смертной казни за организацию массовых расстрелов украинского населения.
Генерал вскинул на Евдокимова серые, выцветшие от времени глаза:
– Понятно?
Евдокимов не знал, что ему должно было быть понятно.
– Простите, – почтительно сказал Евдокимов. – Вы думаете…
– Я ничего не думаю, – прервал его генерал. – Я перебираю факты.
Евдокимов замолчал.
– Ну а что думаете вы? – спросил генерал. – Говорите.
– Я думаю, что его забросили к нам, – сказал Евдокимов. – А вы, товарищ генерал?
– А я не знаю, – сказал Пронин. – Может, забросили, а может, нет. Фактов еще недостаточно.
– Можем ли мы быть уверены, что во всех этих случаях действует одна и та же разведка? – спросил Евдокимов.
– Можем, – ответил генерал. – В этом мы можем не сомневаться.
– Значит, надо искать Жадова? – спросил Евдокимов.
– Надо, – сказал генерал.
– Но ведь точных данных, что он заброшен, у нас нет, – сказал Евдокимов.