Лев Никулин – Мёртвая зыбь (страница 83)

– Дело не только в этом.

– А в чем? Ну, говори, не тяни!

– Я ездил в Крым и на Кавказ с Зубовым. В Новороссийске я заметил, он ходил на телеграф. Получал телеграммы до востребования.

– От жены, наверно.

– То-то, что не от жены.

– А от кого?

– Мы жили в разных гостиницах. Мария Владиславовна говорила мне, чтобы я за ним присматривал. Вот я и следил. Провожал его незаметно до почты. Видел через окно, как он получал телеграмму до востребования. Он прочитал, порвал в мелкие клочки и бросил в урну. Потом ушёл. Я, конечно, бросился к урне. Сделал вид, что бросил бумажку, потом спохватился, будто бы нужная. Полез в урну и подобрал клочки телеграммы, не все, но, в общем, подобрал.

В гостинице, в номере, подклеил и прочитал. Телеграмма

Зубову, подписана – «Фёдоров».

– Якушев!

– Он. Текст не полностью, но все-таки я разобрал:

«…опасение… возм… смертельн… исход… возвращ…»

Мы встретились вечером, перед тем как идти на явку. Зубов мне говорит: «Знаешь, мы в Краснодар не поедем, мне надо возвращаться в Москву. У жены умер отец». Я ему ответил:

«Ты как хочешь, а я поеду». Он ни в какую! «Мы ездили вместе, нам обоим поручили инспекцию». Я подумал, в самом деле, нам поручали двоим, он военный, а я отдельного корпуса жандармов, мы ведь не очень разбирались в военном деле. И мы вернулись в Москву.

– При чем тут провал в Краснодаре?

– Телеграмма Якушева: «…возможен смертельный исход, возвращайтесь». Прошло пять дней, и в Краснодаре взята вся группа. Мы оба попали как кур в ощип. Якушев, значит, знал, что ожидается провал всей группы. Откуда он мог знать?

– Откуда? Подожди… Действительно, откуда он мог знать? Такие операции держат в абсолютном секрете.

– Что, если… Даже страшно подумать.

– Завтра у меня встреча с Зубовым. Но что это даст?

Якушев дома, болен, у него ангина. Да он и не такой дурак, чтобы все прояснить… Вот что, послезавтра приезжай на дачу к Марии. Жди меня у неё. Может быть, все прояснится.

Баскаков ушёл. Впервые он видел Стауница в состоянии растерянности.

Стауниц старался припомнить все с самого начала, с появления Якушева в МОЦР. Неужели он связан с ГПУ?

Против этого говорит многое: петербургский видный чиновник; действительный статский советник; делал блестящую карьеру; принят в свете; и все это потерял из-за революции, отсюда ненависть к ней, к советской власти; полное доверие ему со стороны Высшего монархического совета, эмиграции, великого князя Николая Николаевича, Кутепова, польского и финского штабов. Только сумасшедшая Мария Захарченко могла заподозрить измену…

Как будто все говорит за то, что Якушев убеждённый монархист, притом превосходный организатор, мастер конспирации. А что говорит против? Почему все, все легко удавалось? Слишком легко. «Окна» на границе. Да, но был провал Рейли? Впрочем, не Якушев его переправлял обратно через границу. А история Шульгина? Уж очень гладко прошёл этот вояж. Наконец, эти частые поездки

Якушева за границу? Он ведь на службе. И переход границы много раз. И все шло как по маслу. Наконец – главное: он ведь действительно скорее мешал «Тресту», чем действовал; он был против терроризма, против диверсий, против шпионажа; это, впрочем, под флагом патриотизма.

И теперь – эпизод с телеграммой Зубову: предупреждал о провале краснодарской группы. Откуда он мог это знать?

Зубов – его правая рука. Что он делал для «Треста»? Одни разговоры. Жена Зубова – коммунистка. А почему Якушев был против моей поездки за границу? Не пускал меня к

Кутепову.

Стауниц просидел почти до вечера, сопоставляя, размышляя. Пробовал убедить себя, что Захарченко ошиблась.

«Слишком крупная фигура Якушев – в будущем министр иностранных дел монархической России». Убеждал себя и не убедил. В конце концов он почти уверился в том, что

Якушев связан с ГПУ.

Предстояло свидание с Зубовым. Оно было назначено в складе, на Болоте.

А что, если атаковать Зубова в лоб? Назвать чекистом прямо в лицо. Какая будет реакция. Нет, надо осторожнее.

«Неужели все мы: я, Мария, Радкевич, „Трест“, – все мы орудие в руках Якушева? А он – чекист?»

Сто раз Стауниц задавал себе этот вопрос.

И ждал свидания с Зубовым, чтобы утвердиться в своих подозрениях. Время тянулось мучительно долго.

Позвонила Мария. Он сказал ей, что они увидятся завтра на даче, вечером, после свидания с Зубовым.

– Ох уж этот Зубов… – сказала Захарченко. – Жду.

79

Ни Стауниц, ни Зубов не знали, как открывало ОГПУ

хорошо законспирированное гнездо контрреволюционеров и склад оружия в Краснодаре.

На окраине в старом домике жила пожилая женщина,

вдова, с внуком. Её дочь с мужем уехали искать заработка в

Минеральные Воды. Эта женщина, её звали Степанида

Михайловна Савчук, возилась на огороде. Рядом с огородом, за забором, был сад и дом, где жил почтённых лет человек, называвший себя ветеринаром. В доме постоянно была тишина, к ветеринару изредка заходили люди, больше всего по вечерам. Сидели подолгу и расходились поздно, вероятно играли в преферанс.

Как-то ночью Степанида Михайловна вышла поглядеть, не будет ли дождя, давно не было дождей, прямо беда для огорода. И вдруг ей почудилась какая-то возня в саду у соседа, тихие голоса. «Уж не воры ли?» Она потихоньку подошла к забору, посмотрела в щель и увидела: три человека что-то закапывают в яму – длинные ящики и ящики поменьше. «Неужели откопали клад?» – подумала Степанида Михайловна. После разгрома белых армий, в 1920 году, долго ещё ходили слухи о закопанных буржуазией кладах. Но здесь не откапывали, а скорее закапывали ящики, притом большие. Забор был ветхий, одна из досок держалась на одном гвозде. С рассветом Степанида Михайловна, отодвинув доску, решилась войти в чужой сад.

Было около шести утра, ставни в доме соседа ещё не открывались. Она подошла к яблоне, где ночью были люди, и увидела, что срезанный газон аккуратно уложен на место.

Вдруг в траве что-то блеснуло. Степанида Михайловна нагнулась: там лежал винтовочный патрон, дальше – другой. Подумав немного, она подобрала патроны и ушла к себе.

Патроны были перед ней, – видимо, они выпали из ящика, который зарывали в землю. Степанида Михайловна

много пережила в годы гражданской войны и понимала, что означали эти патроны. «Прятали оружие, – решила она,

– это не к добру. Откуда его привезли и зачем?»

В окно увидела соседа, вышла на крыльцо, поздоровалась.

– Что вы так поздно, Кузьма Егорович?

– Да вот заигрались вчера в карты.

И тут женщина поняла, что дело не чисто.

Дальше было вот что: Степанида Михайловна отнесла найденные патроны в ОГПУ. Там были сведения, что в

Краснодаре формируется банда, и оружие, видимо, предназначалось для этой банды. Из Москвы дали приказ: не теряя времени, сделать засаду и захватить всех, кто собирается у «ветеринара».

Сформированная им банда была ликвидирована, не успев уйти в горы. Закопанное оружие найдено. Эта операция была выполнена благодаря скромной женщине –

Степаниде Михайловне Савчук. При помощи народа, простых тружеников ОГПУ не раз удавалось предупреждать преступления против советской власти.

Якушеву было предложено немедленно отозвать Зубова и его спутника в Москву. Но, получив телеграмму, Зубов, как мы знаем, допустил ошибку.

80

Стауниц пришёл на Болотную площадь чуть раньше четырех часов и увидел Подушкина вблизи склада. Тот сделал ему знак и пошёл впереди.

Это было странно: до сих пор таких предосторожностей не было.

Когда Стауниц подошёл к двери склада, она открылась.