Лев Никулин – Мёртвая зыбь (страница 64)
В то время когда Рейли распространялся о будущем пакте Англии, Франции и Германии против большевистской России (он мечтал о таком союзе), Якушев разыгрывал роль одного из наиболее солидных руководителей контрреволюционной организации. Он заявил, что «Трест»
рассчитывает с помощью Рейли получить деньги, так как без денег организовать переворот, вести агитацию и подкупать нужных людей невозможно.
Рейли ответил, что у него есть план, который он доложит Политическому совету в Москве.
Якушев послал условленную телеграмму о приезде в штаб «Треста». Эта телеграмма тотчас стала известна руководству ОГПУ. Между тем Рейли готовился к отъезду.
Перед тем как переодеться в более скромную одежду, он позировал перед зеркалом:
– Каков костюмчик? А?
Через Бунакова отправил письмо жене Пепите.
«Я уезжаю сегодня вечером и возвращусь во вторник утром. Никакого риска… Если случайно буду арестован в
России – это будет не более как по незначительному обвинению. Мои новые друзья настолько могущественны, что добьются моего освобождения».
Рейли простился с Бунаковым, Марией Захарченко и
Радкевичем. Они оставались в Финляндии, ожидая возвращения Рейли.
60
До границы Сиднея Рейли провожали капитан Рузенштрем и Радкевич. 25 сентября в 10 часов вечера они были на станции Куоккала.
В начале двенадцатого отправились к границе.
У Рейли скрипели сапоги. Чтобы избавиться от этого, он намочил подошвы сапог в луже.
Добрались до Сестры-реки.
На другом берегу появилась тень. Это был Тойво Вяхья28 – один из опытнейших сотрудников советской пограничной охраны, игравший роль «подкупленного»
стража границы. Он имел точные инструкции, как принять
Рейли: от границы доставить на телеге на станцию Парголово, в семнадцати километрах от заставы, а там посадить на поезд. Если бы Рейли изменил решение и стал бы сопротивляться, Тойво Вяхья предстояло применить оружие.
Когда Рейли переправился через реку, он остановился и заговорил по-английски с сопровождавшими его людьми на финской стороне. Рейли прекратил разговор, когда Вяхья сказал ему, что сейчас не время и не место для подобных бесед.
Начался утомительный переход по грязи до телеги, которая ожидала в лесу. Дорога была ужасающая. В телеге мучительно трясло. Рейли не выдержал, спрыгнул, пошёл пешком, меся жидкую грязь. Так все семнадцать километров. На станции Парголово Вяхья посадил Рейли в поезд, направляющийся в Ленинград. Там его приняли Щукин (сотрудник ОГПУ) и Якушев. Щукин вручил Рейли паспорт на имя гражданина Штейнберга.
28 Один из главных участников поимки Рейли – Тойво Вяхья (1901-1984), который после этого стал носить имя Ивана Михайловича Петрова. О своём участии в этих событиях он рассказал в документальной повести «Операция Трест», вошедшей в его книги
«Красные финны» (Петрозаводск, 1973), «В переломные годы» (Петрозаводск, 1978) и
«Мои границы» (Петрозаводск, 1981). – Прим. ред.
По дороге в Ленинград Рейли рассказывал Якушеву о
Савинкове. Говорил, что болтовня эмигрантов, будто Савинкова убили, нелогична. Такой человек, как Савинков, не мог жить без «дела». Рейли считал его превосходным конспиратором, но он не умел разбираться в людях. У
Савинкова, по мнению Рейли, не было способности быстро схватывать обстановку, он любил комфорт, женщин, был азартным игроком и неразборчив в добывании средств для «красивой» жизни. В последнее время Савинков оказался в одиночестве, у него не было верных и умных помощников, не было штаба – и это главное, что сгубило его.
– Вот, – говорил Рейли, – если бы он имел в своём распоряжении такую организацию, как «Трест», он был бы непобедим… Этот человек умел очаровывать… Он покорил даже Черчилля, Пилсудского, французов…
Отдохнув после трудного пути, Рейли был очень оживлён, говорил, что ему приходилось в жизни выдерживать и не такие испытания. Впрочем, Якушев, который был приблизительно в одних летах с Рейли, не уступал ему в своей неутомимости в путешествиях.
Утром 26 сентября Сидней Рейли был в Ленинграде и провёл день в квартире Щукина. Там его ожидал Старов.
Он был представлен как рабочий с производства, депутат
Московского Совета. Старов давал разъяснения по «рабочему вопросу». Присутствовал и Мукалов – на стоящий монархист, эмиссар Врангеля.
Вечером в международном вагоне Рейли, Якушев, Мукалов выехали в Москву. Старов выехал раньше, чтобы встретить их там.
На вокзале в Москве гостя ожидали Дорожинский,
Шатковский, Старов – «деятели» монархической организации, то есть «Треста», все – сотрудники ОГПУ.
27 сентября. Воскресенье. На даче в Малаховке инсценировано заседание Политического совета «Треста».
Потревожили даже Николая Михайловича Потапова –
«начальника штаба» «Треста».
Бывший генерал-лейтенант генерального штаба Потапов производит впечатление на Рейли. Тут же находится
Александр Ланговой – командир Красной Армии. Оба они состоят в кадрах. Это известно Рейли, но ему неизвестно, что они временно прикомандированы к ОГПУ для участия в операции «Трест».
На даче сервирован обед. После обеда все отправляются на прогулку, в лес. Уселись под деревьями, на траве.
Обстановка для важного конспиративного совещания подходящая.
Говорят о том, что могут дать «Тресту» англичане и что им даст «Трест». Якушев поднимает вопрос о финансовой помощи.
Рейли говорит:
– Деньги от какого-либо правительства вы не получите.
У каждого теперь горит свой дом. Черчилль, так же как и я, верит в скорое свержение советской власти, но он дать средств не может. Его тяжко разочаровали несколько раз.
Главное для нас теперь – тушить пожар в собственном доме. В колониях брожение. Рабочие левеют, это влияние
Москвы. Деньги надо искать внутри. Есть план добыть деньги, грубый, и, вероятно, этот план внушит вам отрицательное отношение.
И Сидней Рейли посвящает собеседников в свой план:
– В России есть громадные художественные ценности.
Я имею в виду картины знаменитых мастеров, офорты, гравюры, камеи, геммы. Изъять их из музеев не представит больших трудностей. Но это – сумма в несколько сот тысяч фунтов. За границей такие ценности имеют неограниченный сбыт. Правда, то, что выставлено в залах музеев, трудно выкрасть. Но ведь и в кладовых в упакованном виде сохраняются величайшие шедевры. Надо организовать их отправку за границу. Я сам, без перекупщиков, могу организовать сбыт. Таким образом можно получить очень крупные суммы.
Потапов возражает:
– Но это скомпрометирует нашу организацию. Мы не музейные воры.
На Рейли такой довод не действует.
– Для денег можно пожертвовать и репутацией. Наконец, надо посвятить в «дело» только узкий круг лиц. Он набросал записку, что именно следует воровать:
«1. Офорты знаменитых голландских и французских мастеров, прежде всего Рембрандта.
2. Гравюры французских и английских мастеров XVIII века с необрезанными краями. Миниатюры XVIII и начала
XIX века.
3. Монеты античные, золотые, чёткой чеканки.
4. Итальянские и фламандские примитивы.
5. Шедевры великих мастеров голландской, испанской, итальянской школ».
Потапов и Якушев, стараясь сохранять спокойствие, знакомятся с этой инструкцией… Неужели этот человек, у которого за душой нет ничего святого, будет отпущен для того, чтобы сохранить репутацию «Треста» как «контрреволюционной» организации?
Тёплый осенний день близится к вечеру, погода располагает к откровенной беседе. Рейли продолжает:
– Другой способ добыть деньги – сотрудничество с английской разведкой. Необходимо показать этим господам из Интеллидженс сервис, чего вы стоите. Их интересуют, прежде всего, сведения о Коминтерне. «Трест»