Лев Никулин – Мёртвая зыбь (страница 39)

Якушев и Потапов вышли последними. Когда они очутились за оградой кладбища, Якушев спросил:

– Ваши впечатления, Николай Михайлович?

– Вот эти монстры думают восстановить монархию в

России?. У меня было такое впечатление, будто из склепов вылезли мертвецы и справляют шабаш, все эти камер-юнкеры, камергеры, бароны… – Потапов остановился.

– Но вы лучше меня знаете, кто за ними стоит. Монархию они не восстановят, но натворят бед, если мы с вами и нашими товарищами не возьмёмся за них. Не так ли, ваше высокопревосходительство, министр иностранных дел?

– Абсолютно согласен с вашим высокопревосходительством, военным министром.

Они посмотрели друг на друга и рассмеялись.

– А пока как бы господа министры не пропустили трамвай. Он в этих местах ходит редко.

Им предстояло нелёгкое испытание. Разведотдел польского генштаба имел солидную репутацию в Сюртэ женераль и в Интеллидженс сервис. Об этом их предупредил Артузов. Накануне отъезда они репетировали свои роли: Потапов – типичного «момента» (так назывались карьеристы-офицеры, получившие образование в Академии генерального штаба), светского человека, близкого ко двору, Якушев – человека себе на уме, но тоже карьериста, влиятельного руководителя сильной подпольной организации, готовой взять власть в свои руки. И как обычно между штатским генералом и военным, к тому же генштабистом, они решили изобразить лёгкое соперничество.

Оба признались друг другу, что в молодости имели успех в любительских спектаклях, но им предстоял спектакль другого рода, более серьёзный. И они серьёзно готовились к этой игре.

В то время когда Потапов и Якушев благополучно перешли границу и находились в Польше, произошло то, чего опасался Артузов. От Щелгачева из Ревеля поступило сообщение, что в Москву следует супружеская пара Шульц.

Их направляет Кутепов. Они хорошо ему известны по

«Союзу галлиполийцев». Щелгачев дал им явку к Роману

Бирку, а Бирк к Стауницу, в Москву.

Об этой новости доложил Артузову Зубов.

33

Таким образом, «Трест» должен был принять «контролёров» – эмиссаров Кутепова, убеждённых монархистов, в сущности соглядатаев. К тому же ни Якушева, ни

Потапова не было в Москве, и Зубову предстояло заняться ими одному. Инструкции Артузова и Старова были такими: настроить Стауница против приезжих «контролёров», не спускать глаз с него самого и до приезда Якушева пресекать всякие попытки эмиссаров Кутепова связаться с Политическим советом МОЦР.

Принять супругов Шульц было необходимо: через этих посланцев Кутепова появлялась возможность установить связь с ним самим и проникнуть в РОВС. Однако шли дни, а супруги Шульц не появлялись. Стауниц проявлял нетерпение. Зубов, как бы между прочим, сказал:

– На кой черт они тебе сдались?

– Как «на кой черт?» Чем нас больше – тем лучше. И

узнаем, что за зверь Кутепов.

– А ты не знаешь? Он посылает контролёров, а нам радоваться? Вот увидишь, Якушев разозлится. Да и Политсовету не понравится.

Стауниц действительно призадумался.

В конце сентября на границе был задержан крестьянами гардемарин Бурхановский, посланный Врангелем и застрявший в болоте. А о супругах Шульц ни слуху ни духу.

И вдруг поздно вечером «племянники», как окрестили чету

Шульц, явились на квартиру Стауница:

– Мы пришли от Всеволода и имеем дело к Эдуарду по поводу продажи картины.

На это Стауниц ответил, как было условлено:

– Картина уже продана, но я вам могу предложить другое дело.

Женщина была очень взволнована, мужчина тревожно озирался, оба едва стояли на ногах.

Стауниц проводил их в приготовленную комнату.

– Мы ждём вас давно и, признаться, беспокоились. Где вы задержались?

– Шли через Псков. Заблудились. Решили, что пропали.

Собирались подороже продать жизнь.

Из-под платка на Стауница смотрели наглые, молодые глаза немолодой женщины.

Она размотала платок, скинула резиновый плащ. Стауниц разглядел её лицо и подумал: «Вероятно, хороша была в молодости».

Мужчина, расстегнув шинель, упал на диван.

– Гога… – укоризненно сказала женщина.

– Как вас прикажете называть?

– Я думаю, что вам можно назвать наши настоящие имена. У нас немецкие паспорта на имя Шульц, но зовут меня Мария, Мария Владиславовна Захарченко, а его Радкевич, Георгий Николаевич.

– Хорошо. Здесь вы в безопасности. Располагайтесь.

Вы, вероятно, очень устали?

– Дело не в физической усталости. Откровенно говоря, мы решили, что погибли. Но мы знали, на что шли.

– Повторяю, вы в полной безопасности. Ваши паспорта не годятся. Придётся не выходить до тех пор, пока мы не приготовим вам документы. Потом ваша одежда: резиновый плащ, брезентовый балахон… Все это тоже не годится.

Времена военного коммунизма прошли. Этим я займусь.

Мы, Мария Владиславовна, подберём вам туалет к лицу…

– Эдуард Оттович, я не искательница приключений. Я и

Георгий прошли через две войны: мировую и гражданскую. То, что мы живы, это почти чудо. Ваша организация может нами располагать, как она найдёт нужным. Я уполномочена генералом Кутеповым установить связь с «Трестом».

Она смотрела в упор на Стауница – бледное лицо, судорожно сжатые губы и широко открытые, горящие глаза.

«Психопатка», – подумал Стауниц и вынудил себя улыбнуться.

– Что ж… Мы рады. В ближайшее время я могу устроить вам встречу с одним из наших руководителей.

– Мы хотим действовать, а не разговаривать.

– Чтобы действовать, надо знать обстановку. Дело не в том, чтобы жертвовать собой по пустякам. Этот… Бурхановский был с вами?

– Нет. Но мы его видели в Ревеле. Где он?

– Его уже нет. Вы поняли?

Она кивнула и опустилась в кресло, сказав:

– Мы сошли с поезда за двадцать вёрст до Москвы, на разъезде. Для безопасности. Нам говорили, что в Москве на вокзале проверяют документы. Добирались к сам чуть не десять часов.

– Понимаю. Спокойной ночи.

Стауниц закрыл дверь, чувствуя колючий взгляд женщины.

Он не мог и подумать о том, какую роль она сыграет в его жизни. Тотчас о прибытии «племянников» позвонил

Зубову.

34

Ночь прошла спокойно. Стауниц встретился днём с

Зубовым и рассказал: