Лев Никулин – Мёртвая зыбь (страница 36)

…Лена была у Зубова, когда позвонил телефон. Зубова в эту минуту не было, он отправился в продовольственный магазин. Телефон был в коридоре, у самых дверей комнаты, и упорно звонил. Лена взяла трубку. Чей-то знакомый голос спросил Зубова, и, когда она сказала, чтобы позвонили через полчаса, вдруг услышала:

– А это говорит та очаровательная барышня, с которой я имел удовольствие познакомиться в саду Эрмитаж?

Лена бросила трубку.

Когда Зубов вернулся, она прямо заговорила о том, что звонил этот субъект и назвал её «очаровательной барышней».

– Не надо было брать трубку!

– Телефон долго звонил… Что у тебя с ним общего?

Почему он тебе звонит? Почему ты не пошлёшь его к черту?

Зубов понимал её возмущение, но что он мог ей ответить, ей, коммунистке? Дал слово, что пошлёт этого случайного знакомого к черту, и отношения между ним и

Леной понемногу наладились.

Вот тогда-то он и встретился со Старовым и рассказал о своих переживаниях. Якушев, как мы знаем, был свидетелем этого разговора.

Старов посочувствовал Зубову и дал такой совет:

– Устрой скандал Стауницу в присутствии Якушева.

Основание для скандала есть. А что до твоей Лены, то скажи ей, что вы познакомились на бегах, случайное знакомство. Ты, как конник, интересуешься бегами, а он просто беговой жук. Она хорошая девушка, работает в отделе

«Партийная жизнь», – конечно, ей неприятно, что ты знаешься с такими типами. Но не посвящать же её в нашу игру? Это абсолютно исключено.

И Зубов как-то на квартире у Стауница при Якушеве сказал:

– Что ты лезешь ко мне с антисоветскими анекдотами и всякой чепухой, когда я с моей девушкой. И по телефону ей говоришь всякую чушь!

– Ревнуешь? Ухаживай за моей женой. Не имею ничего против!

– Ну тебя к черту! Какая ревность! Я – красный командир. Знакомства у меня соответственные. Она девушка идейная, работает в газете. А тут – ты, франт с колечком,

пижон, со мной на «ты». Ей, конечно, удивительно, откуда у меня такое знакомство. В самом деле, с её точки зрения, компрометантное знакомство.

Вообще,

вы горе-конспираторы. Ртищев с Баскаковым идут по Петровке, болтают по-французски. От них контрой несёт за версту. А

идут они к вам, Эдуард, и, возможно, тащат за собой «хвост»…

Стауниц надулся и потом сказал:

– Беда мне с ними. Кстати, Ртищев настаивает на вашей поездке в Петроград.

– Успеется. У них там сильные группы, так мне говорили в Париже. А вот нам, Стауниц, предстоит важное дело.

В чем состояло это дело, выяснилось на следующий день.

30

Роман Бирк, по его просьбе, был откомандирован в

Ревель и приезжал в Москву как дипломатический курьер эстонского министерства иностранных дел. В его лице

«Трест» нашёл верного помощника. Представителем

«Треста» в Ревеле был Щелгачев. Артамонов, под тем же псевдонимом – Липский, переехал в Варшаву и тоже выполнял поручения «Треста».

Атташе польского посольства в Ревеле капитан Дримлер, прослышав о «Тресте», потребовал от Бирка, чтобы тот связал его с таинственной и сильной подпольной организацией в России. 2-й (разведывательный) отдел польского генерального штаба возымел желание устроить на польско-советской границе такое же «окно», какое действовало на эстонско-советской.

Обсудив это предложение, товарищи, руководившие

«Трестом», поручили Якушеву через Стауница связаться с сотрудником военного атташе польского посольства в

Москве. Стауниц был доволен поручением. Наконец он выходил на международную арену.

Свидание Стауница с этим сотрудником должно было произойти в кабаре «Странствующий энтузиаст» на Средней Кисловке. Это кабаре привлекало нэповское именитое купечество и их дам. Они рвались туда, чтобы поглядеть богему – неудачников актёров и художников… Богема открыто издевалась над нэповской публикой, но это её не смущало. На случай скандалов (они здесь были нередки) при входе в кабаре дежурили милиционеры.

В этом расписанном футуристами подвале кабаре одним из лучших официантов считался Стасик – тайный сотрудник польского военного атташе полковника Вернера.

Как было условлено, Стауниц занял столик в углу, заказал Стасику кофе и ликёр «Кюрасо». Само название

«Кюрасо» было паролем. Этого ликёра никто в таком месте не стал бы заказывать.

В ту же минуту к столу подсел господин средних лет с седыми усами. Это был не полковник Вернер. Господин назвал себя:

– Чехович. Пан полковник не считает возможным появляться в таком месте.

– Место выбрал он сам, – сухо сказал Стауниц, – боюсь, что нам не о чем говорить. Я имею полномочия беседовать только с паном полковником Вернером.

– Разговор наш будет непродолжительным, – обиженным тоном сказал Чехович. – Мне поручено передать вашим руководителям, что господин Артамонов, он же

Липский, является нежелательным в качестве вашего представителя. Он – германофил, враг нашей независимости.

– Вы придаёте слишком большое значение личности

Артамонова – он не более как приказчик и будет делать то, что ему скажут. По это я вам сообщаю неофициально, пан

Чехович.

Разговор неожиданно оборвался. Какой-то длинноволосый швырнул тарелкой в даму за соседним столом. Её кавалер вцепился в гриву длинноволосому, дама завизжала…

– Прелестный уголок вы выбрали для конфиденциальной беседы, – сказал Стауниц, – дело не обойдётся без милиции и проверки документов.

Появился Стасик и через какие-то катакомбы, заставленные ящиками с пустыми винными бутылками, проводил Стауница и Чеховича на улицу. Стауниц немедленно сообщил о неудачном свидании Якушеву.

На следующее утро Якушев обо всем рассказал Старову. Тот вдруг встревожился:

– А знаете ли вы, что Чехович арестован вчера ночью на квартире у своей дамы сердца.

– Это после свидания со Стауницем? Неприятное совпадение.

– Чехович задержан по другому делу, но посольство может связать эти события – свидание со Стауницем и арест через три часа… Вам надо встретиться с Вернером.

Пусть Стауниц с ваших слов первым сообщит об аресте, прошло лишь несколько часов. В посольстве вряд ли узнали об этом. Да! Он должен устроить вам свидание с

Вернером. Естественно, ведь Стауниц боится, как бы Чехович его не выдал.

– Откуда «Трест» знает об аресте?

– Помилуйте, такая мощная организация. У неё везде свои люди.

– В самом деле, – сказал Якушев, – эта история может даже повысить наши шансы в глазах полковника Вернера.

Якушев с необыкновенной для его возраста и солидности поспешностью разыскал Стауница и объяснил ему, что надо делать, и притом немедленно. И Стауниц мгновенно понял.

Он разыскал официанта Стасика, вопил и метался так, что этот сотрудник полковника Вернера, как мог, его утешал:

– Я понимаю вашу тревогу, но пан Чехович бывал и не в таких переделках, он вас не выдаст. Кроме того, посольство заявит протест.

– Что протест? Выручить Чеховича может только

«Трест». Надо, чтоб полковник встретился сегодня вечером с нашим «главным»…

– Да, но где? Не в нашем кабаре, конечно…