Лев Никулин – Мёртвая зыбь (страница 28)
– Между прочим, о стиле ваших писем, – заметил
Старов. – Все эти «уповая» и «повергая к стопам» хороши в меру, но не надо пересаливать. Надо дать понять, что
«Трест» работает в советских условиях и невольно подда-
ётся стилю, принятому у нас.
23
В вагоне было холодно, он был старый, его трясло и мотало.
Якушева клонило ко сну, он засыпал и пробуждался от холода и снова возвращался к мысли о том, что он, после всего пережитого, вновь едет за границу. Утром он будет на границе, там контроль паспортов. Потом Рига, и ему предстоит встреча с людьми, которые недавно действительно были его единомышленниками.
Теперь он думал о них – «они», а ведь ещё не так давно это было для него «мы». То, что ему доверили Дзержинский, Артузов, Пилляр, Старов сложную задачу – проникнуть в Высший монархический совет, – довершило перемену во взглядах. Якушев думал о монархистах «они»,
«они», то есть враги, и это после всего, что он пережил и передумал. Он понимал трудность задачи – не все же в белой эмиграции так легкомысленны, как Артамонов, не все ослеплены ненавистью к Советам, как какой-нибудь
Щелгачев. Якушев понимал, что ему придётся столкнуться и с опасными противниками, к тому же видевшими в каждом приезжем из России агента ЧК.
Две ночи в вагоне были почти бессонными. Якушев размышлял, как повести себя с первой встречи. Артузов и
Пилляр правы – надо держать себя независимо, не поддакивать, а вступать в спор, показать себя представителем мощной подпольной организации, заговора, за которым стоят десятки, сотни влиятельных, самоотверженных заговорщиков. «Они хотят вам верить и поверят, – говорил
Артузов накануне отъезда Якушеву, – для эмигрантов сильная подпольная организация внутри Советской страны
– это козырь. „Трестом“ можно козырять перед иностранцами, да и все иностранные разведывательные отделы штабов тоже пожелают поставить на эту карту…»
Однако как все сложно, надо много обещать и ничего не давать, сталкивать «их» между собой, играть на амбиции всех этих господ Марковых, ширинских-шихматовых, многое решать на месте, по обстоятельствам. «Именно поэтому выбор пал на вас, – вспомнил Якушев заключительные слова Артузова перед отъездом. – У вас достаточно самоуверенности, хорошей самонадеянности.
Помните, вы ведёте большую игру против врагов нашей страны и её народа. Будьте осторожны и вместе с тем решительны».
Якушев не предполагал, что его будет волновать самый переезд границы, хотя все было благополучно, пограничник вернул ему паспорт и пожелал счастливого пути.
Латвийские пограничники обошлись с ним не слишком вежливо. Офицер, в котором легко было узнать бывшею офицера царской армии, хмуро спросил о цели поездки.
Якушев ответил, что едет транзитом и не обязан сообщать о целях поездки, но, так и быть, скажет:
– Я еду на ярмарку в Кенигсберг, но буду и в Берлине. А
в Риге остановлюсь на несколько часов.
Повертев в руках паспорт, офицер вернул его и ушёл.
Якушев перешёл в другой, латвийский вагон. Пассажиров было мало, они с любопытством поглядывали на человека, едущего из Советской России, но заговорить никто не решался. До Риги доехал спокойно. В Риге, на перроне, он увидел Артамонова и, не здороваясь, как было условлено, уехал прямо в гостиницу.
Едва только успел войти в номер, послышался стук, и
Якушев очутился в объятиях Артамонова. Они троекратно поцеловались.
– Бог мой, я уже потерял надежду вас видеть живым и здоровым.
– Да… тиф. Но сердце крепкое, выдержит и не то.
– А мы вас заждались… Ну, рассказывайте!
– Я бы предпочёл слушать вас… Надеюсь, никто в Риге не знает о моем приезде?
– В Риге – никто, кроме меня и Арапова. Вы его, вероятно, знали. Он тоже из лицеистов, из конногвардейского полка, племянник Врангеля.
Артамонов начал с того, что в эмигрантских организациях, как всегда, сплетни, интриги, бестолковщина. Не все осторожны, много болтунов, и потому о предстоящем приезде руководителя «Треста» знают немногие.
– Отношение к «Тресту»?
– Старцы, как всегда, рутинёры, боятся провокации. В
общем, в Монархическом совете главная персона Николай
Евгеньевич Марков, доверенное лицо «Верховного», Николая Николаевича. Он согласен с вами встретиться.
– Марков? «Согласен»… Поразительно, мы работаем в сердце России, в нашем распоряжении беззаветно преданные люди, мы связаны с воинскими частями, возврат к монархии предрешён, а он «согласен встретиться»… Знают ли о нас члены императорской фамилии?
– Сомневаюсь. Когда вы в Берлин?
– Хоть сейчас…
– Есть вечерний поезд. Мы едем с вами, я и Арапов…
Как тётушка моя, Варвара Николаевна?
– Жива, здорова. Хороша собой и по-прежнему кокетлива. Не пишите ей. Так спокойнее.
– А этот лихой поручик?
– Колёсников?