Лев Наумов – Александр Башлачёв: человек поющий (страница 72)
Марина Тимашева вспоминает[188]: «Когда-то Саша Башлачёв объяснял мне, почему не хочет больше петь свои песни. «Они лежали на столе. Их мог взять кто угодно. Скорее всего — женщина. А взял я. Я украл. У женщины украл...» Все это казалось очередной «телегой», странностью, когда Саша был жив... Но для нас, узнавших ее [Янку] после Сашиной смерти, вышло так: он положил песню обратно. Она — взяла».
21 декабря в Новосибирске состоялся еще один концерт [см. фото 27]. Запись «Егоркиной былины», сделанная дома у Марка Копелева, была издана на альбоме «Башлачёв V» (трек 4). Марк рассказывает: «Когда Саша приезжал в Новосибирск, он несколько раз останавливался у меня, вот тогда мы и устраивали этот «домашник». Писано не мной, но в моем доме. Кто писал, я сейчас не помню. По-моему, кто-то из группы «Ломбард» — была такая в Новосибирске... С записями произошло вот что: в 1988 году обворовали мою квартиру, унесли всю аппаратуру и коллекцию записей, в которой были и уникальные — первые записи «Машины Времени», «Аквариума», «Зоопарка» и, в том числе, записи концертов Башлачёва. Не только того, который был записан у меня, но и других. Мы уже тогда понимали, что Башлачёв — явление уникальное. Как ни странно, вора поймали, вещи и аппаратуру вернули, а записи бесследно пропали... Откуда она [запись] выплыла, не знаю».
Песня «Случай в Сибири» была написана именно в течение этой поездки, и в ее основе лежит реальная история. Вспоминает Святослав Задерий: «С этим человеком я повстречался позже, когда песня уже была написана. Он боялся Башлачёва и не появлялся нигде на наших глазах. Когда я увидел его, то сказал: «Башлачёв про тебя песню написал». «Как про меня?!» — тот был счастлив! Несмотря на весь негатив, который в песне». Позже имел место еще и такой случай, вспоминает Марина Тимашева: «Один наш с Сашей общий знакомый стал его очень хвалить, говорить, какой он гений и какой он великий, что, мол, когда Саша поет, они даже его понять не в состоянии, что это примерно как метать бисер перед свиньями. А тот спрашивает: почему метать бисер перед свиньями? Потому что быдло, они неотесанные, необразованные. Саша спокойно посмотрел на него своими ясными глазами и говорит: «Да ты — фашист»... И с этим человеком они больше не общались».
Во время поездки в Сибирь Башлачёв написал стихотворение «К К...», посвященное Николаю «Коке» Каткову[189], с которым автор познакомился в Новосибирске.
Новый год Александр встречал с Татьяной Авасьевой и сыном Ваней в Свердловске.
Помимо упомянутых выше произведений, в этом году было написано стихотворение «И тебе здесь хватило времени...».
1986
2 января 1986 года Александр устроился «рабочим по благоустройству Новоладожского комбината коммунальных предприятий».
Кроме того, 2 января сестра Елена приехала к нему в Ленинград. По ее воспоминаниям, Александр тогда пел «Ванюшу» чуть ли не по бумажке, эта песня была только что закончена. Вероятно, он написал ее в Свердловске.
6 января состоялись посиделки у Евгении Каменецкой, на которые, в частности, пришел Вячеслав Егоров[190] (см. фото 28].
Александр отправился в Москву. 8 января был день рождения Анжелы Каменцевой. Поздравить Анжелу приехали, в частности, Александр Башлачёв, Константин Кинчев, Майк Науменко, Сергей Рыженко, Сергей «Силя» Селюнин[191]. Возможно, празднование проходило не непосредственно 8-го числа, а в один из ближайших выходных дней (вероятно, 12–13 января). После застолья состоялось выступление приехавших музыкантов [см. фото 29]. Концерт проходил не у Каменцевых, а у их знакомого в Бусиново.
Артемий Троицкий устроил визит Башлачёва к Андрею Вознесенскому[192]. Они отправились к нему вдвоем. Андрей Андреевич был впечатлен талантом Александра и подарил ему свою книгу с подписью: «Пусть никто не топчет ваше небо». По воспоминаниям Артемия, Вознесенский сразу запомнил соответствующую фразу из исполненной Александром песни «Лихо». Когда Башлачёв закончил свое выступление, то поставил гитару к стене. Через некоторое время она с грохотом упала, и гриф сломался пополам.
Также Троицкий сводил Башлачёва, Кинчева и Задерия в гости к Алле Пугачевой[193]. Рассказывает Анастасия Рахлина[194]: «Они чудесно провели вечерок, и Пугачева у них расписалась в паспортах, дала автографы». Вспоминает Константин Кинчев: «Это Троицкий нас на эту тему подбил. Я думаю, почему бы не сходить: это любопытно и интересно. Пошли мы в гости к Алле Борисовне. Она сказала: «Вы, надеюсь, не приверженцы сухого закона?» Тогда был сухой закон в стране. Мы в один голос ответили: «Нет», — ну и она сразу стала выкатывать напитки. Мы замечательно провели время. Потом, когда Башлачёв начал петь, она, будучи уже в серьезном подпитии, начала стучать в пол, под ней жил Марк Захаров[195], чтобы он к ней поднялся и послушал, как надо делать. Она села за рояль, начала что-то подыгрывать». Артемий Троицкий вспоминает, что они с Башлачёвым ходили к Алле Борисовне как минимум дважды. После гибели Александра Пугачева вместе с Ильей Резником[196] попробуют написать песню «Самоубийца». В ее тексте будут слова: «...Был ты смелым, был горячим, парень. Песни пел ты, глаз не пряча, парень... Дал жестокий урок рок-н-ролльный пророк...», однако, насколько известно[197], это произведение никогда не исполнялось.
15 января состоялся концерт у Артемия Троицкого, записывал Борис Переверзев. Четыре песни с этого концерта изданы на альбоме «Башлачёв VI» (треки 3–6).
20 января Игорь Васильев записывал Башлачёва на домашней студии Александра Агеева в Москве. Запись производилась на бытовой магнитофон «Pioneer 909», а потом издавалась на множестве альбомов: «Лихо», «Башлачёв IV» (греки 12, 13), «Башлачёв V» (треки 1–3). Вспоминает Александр Агеев: «Все песни, которые я записал у себя дома, я разбил на три цикла. Мы придумали с СашБашем названия: “Время колокольчиков”, “Посошок”, “Складень”». Всего было записано 24 песни, но в этом наборе из трех частей их 27, с повторами.
Через два дня, 22 января, состоялось выступление Башлачёва в Театре на Таганке в рамках серии акустических концертов для актеров, работавших над спектаклем Анатолия Васильева[198] «Серсо». Запись производил Андрей Зачесов[199], она была издана как альбом «Александр Башлачёв. Таганский концерт». Там Александр познакомился с молодым режиссером Борисом Юханановым, ассистентом Васильева. Борис вспоминает: «Артемий Троицкий привел Сашу в театр для ночного концерта, и мы после репетиции поднялись в студию звукозаписи. Артемий представил Сашу. Саша сказал, что он очень рад выступать в этом месте, для него очень значительно имя Высоцкого и все, что связано с этим контекстом. Пел он вдохновенно, концерт был просто акустический, как ему и было свойственно практически всегда, насколько я помню и понимаю. Концерт огромный, несколько часов, со всеми его великими, замечательными песнями, с разбитым в кровь пальцем, как это часто бывало, когда он по-настоящему, откровенно, раскрыто пел. Это меня потрясло: личность Саши, его стихи. Я сразу понял, что передо мной один из величайших рок-поэтов современности. Поэт настоящий, глубочайший, с подлинным чувством слова, с изумительной органикой, с тем, как слово живет в его душе и превращает его в артиста великого, потому что на территории своих песен он, сливаясь с содержанием, которое он принимал и откровенно отдавал другим, становился подлинно великим артистом. Энергия, выразительность его личности, единое пространство, которое создавалось с первых же строк и аккордов между ним и залом, и мы все туда... Всё это уникально и помнится до сих пор. Я счастлив, что тогда оказался на этом концерте».
В январе состоялся концерт Александра в редакции «Литературной газеты» в Москве.
Январь стал самым активным концертным периодом для Башлачёва. Несмотря на то что он говорил, что «в Москве можно жить, а в Ленинграде стоит жить», выступал он больше в Москве. По словам Анастасии Рахлиной, в это время он сыграл рекордное количество концертов, в результате чего ему позвонил Артемий Троицкий и порекомендовал уехать, так как Александр привлек внимание Комитета государственной безопасности.
31 января была сделана запись концерта Александра в Институте белка Академии наук СССР в Пущино.
7 февраля Александр отправил сестре открытку из Москвы, то есть он все еще оставался в столице.
В феврале режиссер Борис Юхананов и драматург Алексей Шипенко в студии ВТО взяли у Башлачёва второе в его жизни интервью для своего спектакля «Наблюдатель». Рассказывает Борис Юхананов: «Это был драматический спектакль, с очень сложным аттракционом, потому что актеры театра Моссовета должны были за несколько лет непрерывных репетиций превратиться в реальную рок-группу. Она называлась «Солнечная Система». Плюс внутри жила пограничная рок-группа, новоэротическая группа «Оберманекен», прелестная по-своему, с чистой и ясной просодией. Ее составляли Анжей Браушкевич (он же Захарищев фон Брауш) и Евгений Калачев. В спектакле были песни «оберманекенов». Мы как бы путешествовали по русскому року, от 60-х и таких забытых сегодня фигур из конца семидесятых — начала восьмидесятых, как Жора Ордановский[200], например, до «оберманекенов», которые были самой новейшей группой на тот момент. Мы путешествовали, и внутри этого путешествия происходил катаклизм распада рок-команды, вот этой «Солнечной Системы», источник которого в том, что одна музыка кончилась, другая неизвестно какая будет, она в душе никак не начинается, человек начинает психовать, и разваливается группа. Это было связано не только с роком, но рок тогда принимал на себя, как Атлант, вес всей подлинной отечественной культуры. Это было связано и с социокультурной ситуацией, было неизвестно, что предстоит, а, как мы знаем, то, что нам предстояло, было не самым радостным из всех возможных вариантов. Саша оказался лично для меня совершенно необходимым человеком, чей голос я хотел бы как режиссер слышать во время спектакля. Поэтому мы сделали интервью, очень живое, свободное, а так как тогда сознание очень быстро проходило все метафизические этапы от реальной жизни до каких-то предчувствий, то интервью оказалось особенно заостренным».