выворачивают кисет.
Сырые дни дымят короткими затяжками
в самокрутках газет.
Под водопадом спасались, как могли,
срубили дерево.
Ну, плот был что надо,
да только не держало на воде его.
Да только кольцами года
завиваются
в водоворотах пустых площадей.
Да только ржавая вода
разливается
на портретах великих дождей.
Но ветки колючие
обернутся острыми рогатками.
Да корни могучие
заплетутся грозными загадками.
А пока вода-вода
кап-кап-каплею
лупит дробью
в стекло,
Улететь бы куда белой цаплею! —
обожжено крыло.
Но этот город с кровоточащими жабрами
надо бы переплыть...
А время ловит нас в воде губами жадными.
Время нас учит пить.
Январь 1985
(Приводится по изданию: «Александр Башлачёв. Стихи». М.: Х. Г. С., 1997)
Мельница
Чёрный дым по крыше стелется.
Свистит под окнами.
— В пятницу, да ближе к полночи
не проворонь — вези зерно на мельницу.
Чёрных туч котлы чугунные кипят
да в белых трещинах шипят гадюки-молнии...
Дальний путь — канава торная.
Всё через пень-колоду кувырком да поперёк.
Топких мест ларцы янтарные
да жемчуга болотные в сырой траве.
— Здравствуй, Мельник Ветер-Лютый Бес!
Ох, не иначе, черти крутят твою карусель...
Цепкий глаз. Ладони скользкие.
— А ну-ка кыш! — ворье заточки-розочки!
Что, крутят вас винты похмельные —
с утра пропитые кресты нательные?
...Жарко в комнатах натоплено.
Да мелко сыплется за ворот нехороший холодок.
— А принимай сто грамм разгонные!
У нас ковши бездонные, да все кресты козырные!
На мешках — собаки сонные
да бабы[50] сытые
да мухи жирные...
А парни-то все рослые, плечистые.
Мундиры чистые. Погоны спороты.
Чёрный дым ползёт из трубочек.
Смеётся, прячется в густые бороды.
Ближе лампы. Ближе лица белые.
Да по всему видать — пропала моя голова.
Ох, потянуло, понесло, свело, смело меня
на камни жесткие, да прямо в жернова!
Тесно, братцы. Ломит-давит грудь.
Да отпустили б вы меня... уже потешились...
Тесно, братцы... Не могу терпеть!
Да неужели не умеем мы по-доброму? 
