Небо — как эмалированный бак
с манной кашей.
И по утрам прямо надо мной
Капает ржавый гной
Видно, господь тоже шалил весной.
Время бросать гнезда.
Время менять звезды.
Но листья, мечтая лететь рядом с птицами
Падают только вниз.
В каждом дворе осень дает стриптиз
У нас превращается в квас пиво. А у вас?
Сонные дамы глядят криво щелками глаз
Им теперь незачем нравиться нам
И, прогулявшись, сам
Я насчитал десять небритых дам
Кони мечтают о быстрых санях.
Надоела телега.
Поле — о чистых, простых простынях снега
Кто смажет нам раны и перебинтует?
Кто нам наложит швы?
Я знаю — зима в роли моей вдовы
Сентябрь 1984
(Приводится по рукописи, 1984)
Подвиг разведчика
В рабочий полдень я проснулся стоя.
Опять матрац попутал со стеной.
Я в одиночку вышел из запоя,
Но — вот те на! — сегодня выходной.
И время шло не шатко и не валко.
Горел на кухне ливерный пирог.
Скрипел мирок хрущевки-коммуналки,
И шлепанцы мурлыкали у ног.
Сосед Бурштейн стыдливо бил соседку.
Она ему наставила рога.
Я здесь ни с кем бы не пошел в разведку
Мне не с кем выйти в логово врага.
Один сварил себе стальные двери.
Другой стишки кропает до утра.
Я — одинок. И никому не верю.
Да, впрочем, видит бог, невелика потеря
Весь ихний брат и ихняя сестра.
Экран, а в нем с утра звенят коньки...
В хоккей играют настоящие мужчины.
По радио поют, что нет причины для тоски,
И в этом ее главная причина.
В «Труде» — сенсационная заметка
О том, что до сих пор шумит тайга.
А мне до боли хочется в разведку,
Уйти и не вернуться в эту клетку
Уйти — в чем есть — в глубокий тыл врага.
Из братских стран мне сообщает пресса:
Поляки оправляются от стресса.
Прижат к ногтю вредитель Лех Валенса,
Мечтавший всю Варшаву отравить.
Да, не все еще врубились в суть прогресса
И в трех соснах порой не видят леса.
Бряцает амуницией агрессор,
Но ТАСС уполномочен заявить:
«Тяжелый смог окутал Вашингтон.
Невесело живется без работы.
В хваленых джунглях каменной свободы,
Где правит ЦРУ и Пентагон.
Среди капиталистов этих стран
Растет угар военного психоза.
Они пугают красною угрозой 
