Лев Лурье – Вся история Петербурга: от потопа и варягов до Лахта-центра и гастробаров (страница 5)

Никакой последовательности в решениях царь с самого начала не проявлял – наоборот, по всему видно, что они не подчинялись никакому общему плану. На левом берегу у места, где в Неву впадает Фонтанка, Петр построил себе Летний дом с садом вокруг. В сад привезли скульптуры из Европы и устроили в нем фонтаны. Выше по течению Невы начали строить район для рядовых горожан. За Адмиралтейством, с другой стороны, на некотором расстоянии от берега заложили церковь святого Исаакия Далматского. Еще не будучи толком городом, Петербург оказался раскидан по нескольким островам на многие квадратные километры.

Все это притом, что стройка шла невероятно трудно. Вплоть до их поражения под Полтавой в 1709 году к Неве то и дело наведывались шведы. Материалов – не только кирпича, но и дерева – отчаянно не хватало. Ради возведения Петербурга каменное строительство во всей России было прекращено на несколько десятков лет, вплоть до времен Елизаветы Петровны. Рабочую силу эксплуатировали так, как это делали, пожалуй, только в сталинских лагерях – рядовые строители массово умирали от усталости, холода и голода. Все эти обстоятельства не останавливали основателя города от новых амбициозных затей.

После того как в 1706 году деревянную и земляную Петропавловскую крепость стали заменять на каменную, она на много лет превратилась в подобие улья. В течение десятилетий над ней трудились несколько тысяч человек. По большому счету, непонятно, ради чего: никакой роли в защите города она не сыграла, а после победы под Полтавой ее ненужность стала очевидной.

Нельзя сказать, что Петру запросто удавалось переломить естественные жизненные процессы и сложившийся столетиями уклад. Центр города пришлось в конце концов перенести с Городового острова, потому что люди обживали его так, как привыкли. Улочки прокладывали кривыми, селились слободами – небольшими районами, объединявшими горожан по профессиональному, классовому или национальному признаку. Отдельно – дворяне, отдельно – татары и так далее. Царю пришлось начинать все сначала на соседнем Васильевском острове.

Вместе с тем нельзя не поразиться тому, что как будто бы иррациональный замысел Петра не только не умер вместе с автором – а именно так чаще всего случается с подобными авантюрами, – но и продолжал воплощаться в течение очень долгого времени после его смерти. Трудно сказать, что именно тут сыграло роль: сверхъестественная ли сила воли Петра, заразительность ли его идей для потомков, особое ли чутье, которым часто обладают люди с большим жизненным опытом без высшего образования.

Большая часть сегодняшних достопримечательностей Санкт-Петербурга – Исаакиевский собор, Петропавловская крепость, Летний сад, Адмиралтейство – находятся именно на том месте, которое Петр для них однажды определил. Берега Невы, как он и мечтал, превратились в конце концов в стройные ряды зданий – пусть и совсем не такие, как в Амстердаме.

Доменико Трезини: как рядовой архитектор спроектировал целый город

Только после победы под Полтавой в 1709 году стало очевидно, что проект нового города может оказаться очень долговременным и основательным. В 1712 году Петр издал тот самый указ, с упоминания которого мы начали книгу, – о переезде двора и администрации к берегу Финского залива.

Очертания молодой столицы между тем оставались довольно расплывчатыми. Мало того, что в ней почти не было зданий, – все еще было по большей части непонятно, где бы они должны появиться. В первые десять лет строительства города не существовало ни общей схемы его застройки, ни планов отдельных территорий.

Решение Петра разместить административный центр столицы на Городовом острове было не столько нетвердым, сколько непоследовательным. Сам царь строил свои дворцы на противоположной стороне реки, там же предпочитали селиться иностранцы и служащие Адмиралтейства. Вместо того чтобы сконцентрировать ресурсы вокруг одного ядра и благодаря этому быстро создать хотя бы один живой и сравнительно удобный район, основатель Санкт-Петербурга стремился охватить своими планами как можно большие территории.

В 1712 году он вдруг велел, без заметной со стороны необходимости, разным людям строить себе дома на Московской стороне (тогда так назывался район у сегодняшнего створа Литейного моста). На этот раз распоряжение было не только словесным объяснением, кому, как и где нужно строиться. Оно сопровождалось планом, который делил местность на сетку прямоугольных кварталов. Чертеж был составлен архитектором швейцарского происхождения Доменико Трезини. Вероятно, он был вторым по важности автором раннего Петербурга после самого Петра I. Авторству Трезини принадлежит не только подавляющее большинство построенных за первые тридцать лет в городе зданий, но и проекты обустройства огромных территорий.

Такую профессиональную судьбу счел бы завидной, пожалуй, любой архитектор в любое время в любом месте. Своим невероятным по всем меркам успехом Доменико Трезини обязан не исключительному таланту и не ярким амбициям. Больше того, он едва ли тем и другим обладал. Наверное, главной чертой характера, которая сделала этого швейцарца выдающимся, стоило бы назвать умеренность. Он знал свое место, но не терял достоинства перед лицом начальства, не боялся трудной работы, хотя и хорошо понимал собственные ограничения. Может быть, все это стало причиной еще и того, что мы довольно мало знаем о судьбе этого человека: в ней не было ни слишком ярких событий, ни резких восхождений, ни громких провалов.

Доменико Трезини родился в горном кантоне Тичино. Это место знаменито тем, что произвело на свет неправдоподобное количество известных архитекторов. В Тичино родились один из авторов собора Святого Петра в Риме Карло Мадерно, гений итальянского барокко Франческо Борромини, классик современной архитектуры Марио Ботта.

Судьба Трезини вовсе не обещала быть интересной или блестящей. Не найдя подходящей работы на родине или в Италии, где он учился, в самом конце XVII века еще сравнительно молодой архитектор отправился на службу к датскому королю. Там он был старшим мастером: участвовал в создании фортификаций и гражданских сооружений. Опыта самостоятельного составления проектов и руководства ими у него не было.

Петр между тем неустанно занимался в Европе хедхантингом: для реализации его военных и реформаторских планов необходимы были высококвалифицированные люди, которых на родине не хватало или вовсе не было. Когда царь издал известный указ от 20 октября 1714 года, запрещающий каменное строительство во всех городах, кроме Петербурга, он боролся с недостатком вовсе не камня, а каменщиков. За границей желающих попытать судьбу в России находилось не так много, выбирать людей возможности почти не было – приглашали всех, кто только был согласен принять немалые риски, связанные с суровыми погодными условиями и дикими по европейским меркам нравами.

Весной 1703 года русский посланник в Дании уговорил Доменико Трезини поехать на работу в Москву. Швейцарцу обещали оплату расходов на дорогу, жалование – двадцать червонцев в год, включая время, проведенное в пути, и возможность вернуться обратно в случае, если климат окажется вреден для здоровья архитектора. Договор также предусматривал возможность параллельно с основной работой при дворе выполнять сторонние частные заказы.

Трезини отправился в единственный тогда русский порт, в Архангельск, а оттуда – в Москву. Как мы знаем, пока он путешествовал, на Заячьем острове заложили деревянную Петропавловскую крепость. Корабль, который вез Трезини в Россию, причалил в Архангельске к концу июля 1703 года; в Москву пассажиры прибыли в августе, но уже в феврале следующего года Доменико Трезини оказался на берегах Невы. Никаких особых надежд на него не возлагалось.

Свои первые проекты в России Доменико Трезини реализовал в Нарве. Там он руководил строительством триумфальных ворот на месте бреши, пробитой русскими войсками в крепостной стене во время штурма. Кроме того, он участвовал в строительстве дворца Петра I, которое заключалось в объединении двух уже существующих домов и украшении фасада по моде того времени.

Из Нарвы в Петербург Трезини вернулся к концу 1705 года и почти сразу стал руководить строительством Петропавловской крепости. Военный инженер Вильгельм Киршенштейн, который занимался этим раньше, умер летом 1705 года. Вероятно, швейцарский мастер продемонстрировал в Нарве прилежание, ответственность и определенные профессиональные навыки. И все-таки надо понимать, что его назначение на такую важную работу было в большой степени вынужденным. Выбирать лучшего кандидата из достойных возможности не было, задание поручили тому, кто хотя бы теоретически мог с ним справиться. Проект каменной крепости, которую начали строить в 1706 году, Доменико Трезини сделал, опираясь на существующие чертежи Киршенштейна.

Позже, когда крепость обрела внятные очертания, Трезини упрекали в том, что она оказалась совсем не симметричной, или, попросту говоря, кривоватой. Вероятно, важнее было то, что архитектор в принципе справлялся с организацией столь сложной стройки.

Самая известная работа Доменико Трезини, да и одно из самых узнаваемых зданий в Санкт-Петербурге, – Петропавловский собор внутри крепости. Его образ сложился, как лоскутное одеяло, из пожеланий Петра и собственных знаний архитектора. Сама идея высокого шпиля появилась у царя, когда он увидел что-то подобное на соборе Святого Петра в Риге. Этим пожелания государя и ограничились. Трезини объединил их с тем, что хорошо знал со времен обучения в Италии. (Илл. 3, 4)