Лев Лопуховский – Прохоровка. Без грифа секретности (страница 19)
Не получив приказа на отход, танкисты продолжали сражаться в окружении. В 23.00, собрав оставшиеся танки в единую группу (к этому времени лишь 22-я гв. тбр имела 8 танков Т-34 и 16 Т-70), командиры окруженных частей решили с боем прорываться в направлении Беленихино{91}. Кольцо окружения оказалось неплотным, и к 8.00 7 июля части корпуса, потеряв 11 танков Т-70, вышли в лес в 1,5 км восточнее станции.
В какой-то мере неудачные действия корпуса объяснялись несогласованными и противоречивыми распоряжениями со стороны штабов фронта и 6-й гв. армии. Контрудар был отменен, но корпус так и не установил локтевую связь с частями 3-го мк в Яковлево. Начальник штаба 5-го гв. тк полковник Серов был своевременно предупрежден разведотделом фронта о возможности удара противника в направлении Лучки, Калинин, Беленихино. Надо было готовиться к отражению его атак. Но командиру 5-го гв. тк стали угрожать оружием, если корпус не перейдет в контратаку! Видимо, у А.Г. Кравченко, как и у М.Е. Катукова, возникли большие сомнения относительно целесообразности контратаки без соответствующей подготовки и огневой поддержки, если ему стали угрожать оружием.
2-й гв. тк полковника А.С. Бурдейного получил задачу, переправившись на западный берег р. Липовый Донец, уничтожить противника в районе Непхаево (в 7 км южнее рубежа, занимаемого 5-м гв. тк. —
К сожалению, попытка нашего командования контратаками танковых соединений по флангу вклинившейся группировки противника закрыть образовавшуюся брешь в обороне не увенчалась успехом. Сказалось качественное превосходство противника в танковом вооружении в открытом бою и, чего греха таить, его большой опыт в применении танковых частей и подразделений.
В 20.33 6.7.43 Н.Ф.Ватутин отдал приказ:
«Отдельные танки противника прорвались через Лучки и направляются на Кочетовку.
Приказываю:
Под личную ответственность Катукова и Кравченко уничтожить прорвавшиеся танки противника, прочно закрыть промежуток между Яковлево и Лучки и ни в коем случае не допустить прорыва противника. Для этого 31 тк немедленно двинуть в район Лучков.
О принятых мерах немедленно радируйте»{92}.
Увы, через вторую полосу обороны прорвались не отдельные танки, а танковые части двух дивизий противника. И пресловутый промежуток закрывать было уже поздно и нечем. Несмотря на упорное сопротивление наших войск, массированные удары авиации и ввод в бой двух резервных танковых корпусов, насчитывающих 400 танков, и их яростные контратаки, остановить противника не удалось. На 31-й танковый корпус возлагалась задача во что бы то ни стало уничтожить прорвавшегося врага. В оперативное подчинение ему передавалась из резерва фронта 29-я иптабр. Но с выдвижением корпуса также явно опоздали.
Опасность развития прорыва в стороны флангов и в северном направлении нарастала с каждым часом. Положение осложнялось тем, что между вторым и третьим оборонительными рубежами восточнее Ольховатки не было заблаговременно подготовленных позиций. Третий (тыловой) оборонительный рубеж 6-й гв. армии был намеренно оттянут от второго на 20–30 км. Он опирался на единственное на этом направлении естественное препятствие — реку Псёл, болотистая пойма которой сама по себе была серьезным препятствием для танков противника. Рубеж на северном берегу р. Псёл западнее Васильевки до 7 июля не был занят войсками. Восточнее Васильевки на широком фронте — до 30 км — оборонялись части 183 сд 48 ск 69-й армии. Уплотнить оборону в случае необходимости планировалось за счет маневра силами и средствами с неатакованных участков и выдвижения резервов.
По приказу командующего фронтом войска 6-й гв. и 1-й танковой армий были усилены соединениями, снятыми с участков 40-й и 38-й армий, не задействованных в отражении наступления противника. На угрожаемом направлении сосредоточиваются усилия авиации фронта.
7 июля с 4.40 до 6.40 1-й штурмовой авиакорпус двумя группами в 33 и 46 штурмовиков под прикрытием 66 истребителей нанес удар по скоплению танков противника в районе Сырцево и Яковлево. И в этот раз были применены авиабомбы ПТАБ-2,5 и ПТАБ-1,5. В бомбовые отсеки каждого самолета загружалось до 200 таких бомб. Они оказались весьма эффективным средством борьбы с танками противника, так как при бомбометании эскадрилья штурмовиков создавала большую зону поражения.
Об одном из таких налетов рассказал пленный немецкий офицер: «Шестого июля в 5 часов утра <…> на нашу труппу танков — их было не меньше сотни — обрушились русские штурмовики. Эффект их действий был невиданный. При первой же атаке одна группа штурмовиков подбила и сожгла около 20 танков. Одновременно другая группа обрушилась на отдыхающий в автомашинах мотопехотный батальон. На наши головы градом посыпались бомбы мелкого калибра и снаряды. Было сожжено 90 автомашин и убито 120 человек. За время войны на Восточном фронте я не видел такого эффективного действия русской авиации»{93}. В последующем немцы были вынуждены перейти к большему рассредоточению предбоевых и боевых порядков, что затруднило им управление танковыми частями. В то же время отметим, что в течение 6 июля из 1078 самолетовылетов авиации 2-й ВА только 309 были совершены по танкам и мотопехоте противника{94}.
В ходе наступления враг понес большие потери в живой силе и технике. В первые два дня операции армия Гота в результате боев и по причине технических неисправностей (это касалось в основном танков «пантера») потеряла уничтоженными и подбитыми до 300 танков и штурмовых орудий. Например, в мд «ВГ» из 350 танков (включая 200 «пантер») к исходу 6 июля в строю осталось 73 танка, из них около 40 «пантер» и до десятка штурмовых орудий{95}. Тем не менее противник стремился развить успех в северном направлении, одновременно пытаясь охватить левый фланг 3-го мк и свернуть оборону наших войск на второй полосе обороны.
Неотступно преследуя наши отходящие части и используя возникшую при отходе неразбериху, немцы небольшими силами сумели вклиниться в оборону 285-го сп 183-й сд у совхоза Комсомолец в 10 км юго-западнее Прохоровки (положение подразделений полка показано на схеме 4).
Из боевого донесения № 8 от 8 июля 1943 года штаба 285-го сп:
«1. Противник танками (130 шт.) при поддержке авиации
Танки в составе 10 штук подошли к опушке леса южн. свх. Комсомолец. Нашей противотанковой артиллерией подбито 2 танка, остальные возвратились в район высоты 258.2 и вели бой по ходам сообщений с 4 ср., в результате часть роты была подавлена и расстреляна танками, часть отошла в 1 и 3 сб. До 70 танков с группами автоматчиков вели бой с 3 и 5 ср.
В результате с 18.00 6.07.43 г. до рассвета 7.07.43 г. было уничтожено танков противника 6 штук и пехоты до тридцати человек»{96}.
В донесении шла речь о действиях передового (разведывательного?) отряда противника. Доклад о 130 танках относился к 8 июля. Что же произошло, почему танки противника не были остановлены огнем перед передним краем оборонительного рубежа? Из боевого донесения № 03 штаба 183-й сд:
«Обозы, автомобили и часть танков, преследуемые немецкими танками и с воздуха авиацией, отходили по дороге на выс. 258.2. <…> по юго-западным [скатам] выс. 258.2 проходил передний край 4 ср 285 сп, впереди переднего края проходил противотанковый ров, имея оставленный проход по дороге. Обочины были заминированы и ограждены. У ограждений была команда разграждения прохода, которая должна была закрыть проход после прохождения частей 51 и 52 гв. сд, чего последняя не сделала, в результате чего танки противника проникли на выс. 258.2»{97}.
Виновников чрезвычайного происшествия нашли быстро. Но этот прискорбный факт свидетельствовал, что командование частей и подразделений, располагавшихся в тылу, в 25–28 км от переднего края главной полосы обороны 6-й гв. армии, проявило благодушие и беспечность. Еще 5 июля командир 48-го ск генерал-майор 3.3. Рогозный после проверки оборонительного рубежа направил командирам 107, 183, 305-й сд распоряжение по устранению недостатков в оборудовании позиций и охране проходов в заграждениях. Он приказал восстановить разминированные участки минных полей и подготовить команды в готовности снять ограждения с противотанковых и противопехотных препятствий, заминировать проходы в них и дороги. Но его указания не были выполнены. Судя по всему, разведка в сторону противника не велась, информация о положении впереди действующих частей отсутствовала. Не был продуман и порядок пропуска отходящих войск через инженерные заграждения и передний край тылового рубежа (отмечались случаи подрыва танков и автотранспорта на своих минных полях). Впрочем, сама постановка такого вопроса при подготовке операции, несомненно, была бы расценена как проявление пораженческих настроений со всеми вытекающими из этого последствиями.