Лев Линьков – Малыш с Большой протоки (страница 27)
С той минуты наш остров начало трясти, как грушу. И не беззвучно, а с грохотом, да ещё с каким! Над кратером вулкана поднялось огромное багровое зарево, и послышался нарастающий беспрерывный гул, вроде бы мчатся тысячи поездов. Небо рассекли гигантские молнии, похожие на дельты могучих рек. А из кратера всё чаще и чаще, один за другим, вырываются клубы не то буро-серого, не то буро-жёлтого пара. Пришлось, не мешкая, погрузить всех женщин и детей на «Вихрь».
«Где «Баку»?» — спрашиваю радиста. «Ничего, отвечает, не могу разобрать: один треск в эфире, разряды мешают». — Баулин поднялся из-за стола, зашагал по комнате. — Знаете, что меня тогда поразило? Ни одна из наших женщин не заплакала. Детишки, те, конечно, перепугались, ревут в три ручья. Маринка моя — её Кирьянов на «Вихрь» принёс, — так она прямо зашлась от слёз, а женщины — ни слова жалобы. Подходят ко мне: «Чем, говорят, мы вам можем помочь?»
В океане тем временем разболтало волну баллов на девять. Выходить с детишками, с женщинами рискованно! Я за сторожевики, что в дозор ушли, и то волновался.
С «Баку» мы установили связь только под утро. Оказалось, что он уже несколько часов дрейфует неподалёку от нашего острова и ждёт, когда мы начнём погрузку.
А «Коварный старик» окончательно осатанел: из кратера вместе с клубами пара и газов вылетали гигантские снопы огня и взамен ливня с неба сыпался уже липкий горячий пепел. Вскоре, как и предчувствовал капитан «Баку», из вулкана, будто из жерла колоссальной пушки, начали вылетать сотни огромных раскалённых камней-бомб. Одни взрывались от жары в воздухе, разлетались на множество осколков, другие падали на склоны горы и, подпрыгивая, катились вниз. Зрелище, прямо скажу, жуткое. А в океане шторм. Как при такой волне пересадить женщин и детей со сторожевика на «Баку»?
Размышлениям моим был положен конец, когда раскалённые камни начали сыпаться на территорию базы и с шипением, оставляя клубы пара, плюхаться в воду. Один из таких «камушков» грохнулся на крышу штаба. Обрушилась балка, пробила потолок и ранила обоих радистов.
«Желательно оставить на острове одного-двух наблюдателей-радистов», — вспомнилась радиограмма из отряда. Кого же я могу оставить? «Кирьянова», — подсказал боцман Доронин.
— Почему же именно Кирьянова? — перебил я капитана третьего ранга.
— Потому что был полный резон. Вам Доронин не рассказывал, как он Алексея радиолюбителем сделал?
— И вы попросили Кирьянова остаться один на один с «Коварным стариком»?
— Зачем попросил? Приказал! Выбирать добровольцев мне было некогда, а в Алексее я был уверен: на зубок овладел радиоделом.
— Разве «бомба» не разбила рацию?
— Проверили на скорую руку — работает. — Баулин снова уселся за стол. — В общем, мы пошли к «Баку», а Кирьянов остался на острове.
— И как же вы в такую бурю высадили на «Баку» пассажиров?
— Высадили. Одному богу Нептуну известно как, а высадили… Сейчас речь не о нас. Словом, едва мы отошли от острова мили за две, как на нашем Н. раздался чудовищной силы взрыв. Из кратера полетели не камни, а уже целые раскалённые глыбы; тучи, буквально тучи пепла закрыли небо — не поймёшь, день или ночь. Потом мы узнали, что этот пепел донесло даже до Петропавловска-Камчатского.
«Всё в порядке, — радирует Кирьянов с острова, — повторяются сильные и частые подземные толчки»…
Внезапно зуммер стоявшего на письменном столе полевого телефона прервал рассказ.
— «Второй» слушает, — дав отбой, отозвался Баулин. — Так… Понятно… Готовьте «Вихрь». Сам пойду… Неслыханно! — гневно бросил он, поспешно надевая реглан и фуражку. — Представьте себе, американец не пошёл на сигнал бедствия «Тайсей-Мару».
— Как — не пошёл?
— А вот так! Мы пойдём. — Баулин достал из ящика стола клеёнчатую тетрадь, точь-в-точь такую же, в какую были переписаны «Сказки дяди Алёши». — Прочитайте — это дневник Кирьянова. Он вёл его, когда оставался на острове один на один с «Коварным стариком». Забыл, чудак, взять с собой…
Вот некоторые из записей этого дневника.
Слушал по радио «Последние известия». Иностранные учёные, гости Академии наук, посетили нашу первую в мире атомную электростанцию. А американцы испытали у острова Бикини водородную бомбу.
Что-то поделывает в Загорье Дуняша? Стыд мне, что не ответил ещё на её последние письма. Почему-то Дуня всё стоит перед моими глазами такая, какой я видел её на вокзале в Ярцеве. Ведь она специально приехала из Загорья, чтобы проводить меня, а я даже не попрощался с ней как следует, не поговорил, всё глядел на Нину. Почему это так: не любит тебя человек, и ты знаешь, что он недостоин твоей любви, а из сердца вырвать его никак не можешь?..
На всякий случай запаковал Маришины игрушки и коллекции, надо будет отнести их поближе к берегу. Голова идёт кругом: а вдруг потечёт лава?
Похоже, что извержение пошло на убыль. А гроза над островом бушует вот уже пятые сутки. Из-за электрических разрядов опять нарушилась радиосвязь. «Вихря» не слышно и не видно: кругом острова густой туман. Где же сейчас «Баку»?
Даже не верится, что Робинзон прожил на необитаемом острове в полном одиночестве целых двадцать восемь лет. Трудно человеку оставаться совсем-совсем одному. За эти дни у меня было время подумать. Я так мало, почти ничего ещё не сделал в жизни полезного, хорошего для своего народа, зато сколько ошибок успел натворить…
Когда отец уходил на фронт, он сказал мне: «Подрастёшь, Алёша, может, и тебе придётся взять винтовку в руки. Крепко держи её, народ её тебе вручит».
А я? Выскочил по боевой тревоге на палубу без оружия.
Павел Фёдорович Дубравин, второй мой отец, говорил, что плох тот человек, который любит только самого себя. А я до чего достукался? Раком-отшельником назвали, трусом, бирюком…
«Главное, чтобы не было стыдно за бесцельно прожитые годы…»
Только что заработало радио. Время для связи с «Вихрем» и отрядом ещё не наступило. Слушал «Последние известия». На целинных землях Сибири и Казахстана собран небывалый урожай. Как-то с урожаем у нас на Смоленщине? Дуня писала, что из Ярцева приехали в колхоз новый председатель и агроном и вроде бы дело пошло на поправку.
Смотрел в кратер и думал: какая чудовищная, могучая силища таится в недрах земли. Вот бы обуздать её, заставить работать на человека. Сколько энергии пропадает зря, да ещё и людям приносит беды и несчастья!
На всякий случай перетащил из жилых домов всё, что мог, в клуб, на Мыс Доброй Надежды.