Лев Кузьминский – Привет, заморыши! (страница 68)
– Какой хомяк? – недоуменно спрашивает Светлана Александровна. – Это кто ж вас так назвал?
– То есть Давид! – торопливо добавляет Хомяк.
Светлана Александровна устало вздыхает.
– Марк, – говорит Марк и протягивает Хомяку руку.
– Ну пошли уже, – говорит Светлана Александровна, – где они тут? Вы меня простите, молодой человек, если я как-то резко, но такой день тяжелый, еще и дорога долгая…
– Да я надеюсь, вы к нам присоединитесь, – отвечает Хомяк. – У нас стол, вино, закуски.
– Ну от чая я бы не отказалась, – говорит Светлана Александровна.
– Чай тоже где-то видел! – отвечает Хомяк. – И пироги были. С капустой.
– О, с капустой… Это хорошо, что с капустой, – смягчается Светлана Александровна.
– Торт был! «Птичье молоко»! Клянусь!
– Ну давайте ваше птичье молоко… Ой, нога!
Хомяк подставляет бабушке плечо, и они втроем направляются к коттеджу. Марк оставляет калитку открытой.
Хомяк и бабушка сидят на кухне, пьют чай из чашек с цветочками, едят птичье молоко. Бабушка повеселела.
– Ой, да знаете, – говорит бабушка, – у нас молодежь сейчас… одни потребители, только развлекаться любят. Истории своей не знают, война для них – как компьютерная игра, бегать туда-сюда и монстров убивать. Не осознают масштаб трагедии. Спроси любого – даже не в курсе, кто с кем воевал. Стариков не уважают, память погибших не чтут… А ведь если б не деды, этих дураков бы вообще не было.
– Я считаю, что нужно быть патриотом своей страны, – отвечает Хомяк. – Я на «Бессмертный полк» ходил. С портретами прадедов.
– Ой, какой молодец. Вот уважаю. Пыталась я кого-то уломать из своих… Какое там.
– Давайте выпьем за молодых, – говорит Хомяк.
– Давайте.
Хомяк и бабушка чокаются чашками.
– Какие чашечки у вас красивые, не подарите? – говорит бабушка, улыбаясь.
– Я знаю, где такие продаются, можем вместе съездить! – говорит Хомяк.
Марк подозрительно смотрит по сторонам. На улице отчаянно лает собака.
– Так… А где Рома? – спрашивает Марк.
– Рома? Да где-то там забился в уголок. Вы же знаете своего Рому!
– Знаем. Одну комнату сжег, в другой забился в уголок. Говорю, молодежь…
– Сжег? – переспрашивает Хомяк.
– Ну да.
Внезапно на кухне появляется мама. Компот прыгает рядом с ней. У мамы взъерошенные волосы. Она молча разглядывает всех присутствующих.
– Катя… – пораженно говорит Марк.
Бабушка давится чаем.
– Здравствуйте. Вы кто? – говорит Хомяк. – А вы? – говорит мама. – И где мои дети?
Мама подходит к окну, всматривается в темноту.
– Ваши дети? Ну… Вы о Шуре и Роме, да? – спрашивает Хомяк и смотрит на Марка. Тот кивает. – Давайте я вас провожу, без проблем.
– Идем.
Хомяк выходит из кухни, мама решительно следует за ним.
Юра стоит около гостевого домика и буравит кроссовкой землю. Мимо проходит парень с кефиром.
– Слышь, Димон, – зовет Юра.
Парень останавливается.
– Мне нечего тут ждать, – говорит Юра. – Нужно ехать. Пока скорую с ментами не вызвали.
– Куда ехать? – спрашивает парень с кефиром.
– Да куда угодно. С Шурой.
– Ей же плохо?
– Ну… разберемся, – отвечает Юра. – С ней бывают такие обмороки. Если что, я сам ее к врачу отвезу. Можешь помочь ее до машины дотащить?
Парень неуверенно пожимает плечами.
– Лучше б скорая ее посмотрела, не? Вдруг ей хуже станет?
– Димон, ну… нет времени! Поможешь? В долгу не останусь, по чесноку.
– Ну давай.
Юра и Димон переступают через Рому, поднимаются на второй этаж.
Мама поднимается на второй этаж коттеджа. На втором этаже Хомяк поселил Рому. За мамой по лестнице идут Марк, бабушка и Хомяк. Хомяк поддерживает бабушку под руку.
Мама стучится в дверь Роминой комнаты.
– Рома! – кричит мама. – Ты тут?
Мама открывает дверь.
– Ты зачем пожар устроил? – резко спрашивает бабушка.
– Светлана Александровна, ну не с порога же, – говорит Марк.
Никто не отвечает. Комната пуста.
Юра и Димон заходят в спальню Юры и Шуры. Шура по-прежнему лежит на полу. Около нее сидит Слава КПСС. При виде парней Слава КПСС издает жалобный всхлип.
– Кошка еще… – озабоченно говорит Юра. – Кошку тоже надо, кошку она мне вообще не простит.
Димон приседает на корточки, наливает в ладонь кефир.
– Кис-кис, – зовет он.
Слава КПСС подходит и лижет.
– Переволновалась за хозяйку, – умиленно говорит Димон и чешет кошку за ухом. – Какая мурочка…