Лев Кузьминский – Привет, заморыши! (страница 46)
– Да нормально! Как все дети с ее диагнозом. То кричит и дерется, то наоборот в хорошем настроении, услужливая, добродушная. Отказывалась памперсы носить – мы ее заставили постель стирать. Помогло, теперь носит. Думаем попробовать следующий шаг – отобрать памперсы, но заставлять стирать, если писается. В общем, работаем. Скоро выпишем вашу красавицу.
– Скоро? – пугается мама.
– Ну через недельку. И вот подумайте, что вам потом с ней делать, – говорит доктор. – Однако имейте в виду, что будет только хуже.
– Но почему должно быть хуже? – с отчаянием спрашивает мама.
– Потому что такова динамика любого патологического процесса, – отвечает доктор.
– Может, там нет никакого патологического процесса? – спрашивает мама. – И все особенности постепенно удастся… компенсировать?
– То есть вы ставите под сомнения наш диагноз и мой опыт? – уточняет доктор. – Пожалуйста! Обращайтесь к другим специалистам! Можете забрать вашу девочку прямо сейчас и немедленно заняться компенсацией ее особенностей.
– Нет-нет, – говорит мама. – Не надо сейчас. Лучше через неделю.
– Я понимаю, что вам неприятно меня слушать и хочется верить в лучшее. Вы уже решили, что она часть вашей семьи, вы ее мама, вот это все сказочное, как в кино. Но вы оцените ситуацию трезво. Попробуйте, например, подойти к вашей девочке без подарков. Просто посмотрите, обрадуется ли она вам, – доктор смотрит на часы: – Вот прям сейчас и идите, они как раз на прогулку выходят.
Мама издалека смотрит на Оксану – она с визгом бегает по больничной площадке за каким-то мальчиком. На Оксане яркое платье в горошек и красные сандалии.
Мама подходит поближе, ее замечают медсестра и другие дети, они оживленно галдят.
– Мама! – радостно кричит Оксана. – Мамочка любимая моя!
Она подлетает к калитке.
– Привет, Оксаночка, – говорит мама и обнимает ее. Другие дети подходят поближе.
– А что ты мне принесла? – спрашивает Оксана. Она озадаченно смотрит на мамины пустые руки.
– Ничего, – говорит мама. – Я к доктору приходила, а заодно к тебе заглянула, решила быстренько навестить.
– Ничего?! – ошарашенно говорит Оксана. Она отступает, ее лицо кривится, по щекам текут слезы. Оксана открывает рот и кричит:
– А-а-а-а-а-а-а-а!
– А-а-а-а-а-а-а-а! – вопят другие дети.
– Ну что такое, – раздосадовано говорит медсестра. Она тоже подходит к калитке.
– Ничего не принесла-а-а! – кричит Оксана. – Она мне ничего не принесла-а-а-а-а!
– Да принесла, принесла, – сердито говорит медсестра. – А ну уймитесь, вы-то чего разорались! Оксана! Не плачь. Мама шутит. Там целый мешок тебя ждет.
Оксана мгновенно успокаивается и широко улыбается. Мама смотрит на нее с грустью.
Рома и Лея прогуливаются на «Хлебозаводе». Лея в шортах, под расстегнутой яркой рубашкой черный топ, она вытаскивает из кармана сигареты.
– Ты теперь куришь? – спрашивает Рома.
– Ага, – Лея кашляет. – Тебя Диана тоже не позвала на вписку завтра?
– Нет.
– Ну понятно, ты еще маргинальнее, чем я, – говорит Лея. – Вообще в какой-то хлам одеваешься. Откуда ты вытащил эту футболку? Полный ацтой.
– Ну, если бы я был одет, как ты, было бы странно.
Хипстеры на лавочках курят и смеются.
– Мне интересно, знаешь, что сближает всех этих крутых ребят, – говорит Лея. – Как они выходят друг на друга? Почему у меня нет такой компании? Что я делаю не так? Я смотрю на них, и мне так хочется… Хотя ты у нас домашний мальчик… Короче, забей!
Рома пожимает плечами.
Лея закуривает.
– Здесь все одеваются как-то по-другому, – говорит она.
Рома кивает.
– Вообще, спасибо, что согласился со мной погулять, – говорит Лея. – У меня вообще депресняк. Оксана уничтожила мое платье. До сих пор не могу прийти в себя.
– А ты уничтожила мой мозг. Это намного хуже, чем платье. И ничего. Я хожу. Даже живу с тобой в одной квартире.
– Прости, что с мозгом так получилось. Но, если честно, ты сам его себе уничтожил. Пришлось доверить его ремонт дяде-психотерапевту.
– Спасибо за заботу, – саркастично отвечает Рома. – Кстати, Андрей сказал бы тебе: «Печаль – это как трусливая собака. Если ты бежишь от нее, она за тобой гонится, а если идешь ей навстречу, она убегает».
Лея задумывается.
– Спасибо, Ромик. То есть Рома. Прости… Лея краснеет. Рома мрачно смотрит на нее.
Рома и Лея сидят на зеленой скамейке на детской площадке перед домом. Вечер, темнеет, зажигаются фонари.
Под детскими качелями большая лужа.
– Раньше мы все время на них качались, – говорит Лея. – А теперь почему-то не тянет.
– Это ты качалась, высоко, а я всегда боялся упасть.
Рома откидывается на спинку скамейки и глядит на сестру. Лея тянется за телефоном, он у нее в кармане.
Рома спрашивает: «Можно?» – и после Леиного кивка кладет голову ей на колени.
– Прости, в этом вообще ничего любовного нет, – объясняет Рома. – Мне это просто приятно. Но тебе, наверное, не очень.
Рома возвращается в вертикальное положение.
Неловко приобнимает Лею, кладя руку ей за спину. Она отстраняется. Рома убирает руку.
Кладет голову ей на плечо. Лея вздыхает.
– Что ты все маешься, – скучно говорит она. – Рома, давай помиримся? Будем снова дружить, как раньше?
– Дружить? – спрашивает Рома. – Ты хоть представляешь, как мне это сложно?
– Но ты же всегда был моим лучшим другом! Другом, который никогда никуда не уйдет.
Рома смотрит под ноги.
– Это твое мнение, – говорит Рома, поднимается со скамейки и уходит.
Мама и Оксана в большом супермаркете. Мама везет тележку с едой и держит Оксану за руку.
– Катя! – к маме подходит знакомая соседка, энергичная полная дама в очках.
– О, Аня, привет, – приветливо отзывается мама.
– Как я рада тебя видеть! Куда вы пропали?
Оксана вырывает у мамы руку и убегает в глубь магазина.