Лев Кузьминский – Привет, заморыши! (страница 41)
Шура щелкает зажигалкой. У нее на плече сидит Слава КПСС.
– Хочешь, я тебе что-то покажу?
– Нет, – отвечает Рома.
Шура задергивает занавеску. Закрывает дверь на замок. Снимает футболку. Слава КПСС спрыгивает на Ромин стол.
– Смотри. Только маме не говори.
Шура поворачивается к Роме спиной. Рома смотрит – на ее багровой спине свежая татуировка.
Черно-белый крест на Шуриной спине растет из знака бесконечности. С креста на Рому глядит серый реалистичный глаз, из глаза текут фиолетовые слезы.
– Прикинь, там час четыре тыщи стоит! Тебе не нравится?
– Как это может нравиться?
Шура улыбается:
– Зато теперь мы все прокляты.
– И что дальше?
– Можно больше ничего не бояться!
– Откуда у тебя четыре тыщи?
– Попросила Оксану у мамы стащить.
– Так это была ты?! Мы тут Оксану всем домом наказывали, а ты ее подставила?
– Ну да.
– Что «ну да»? – спрашивает Рома. – Тебе не стыдно?
– Ну ладно, ладно, – говорит Шура. – Извините.
Шура уходит и забирает с собой Славу КПСС.
Даня встречается с Анатолием Бережнёвым в центре станции метро Библиотека имени Ленина, под лестницей. Грохот, толпы проходящих мимо людей.
Анатолий осматривает Данин прикид. Тот оделся торжественно, в пиджак и рубашку.
– Я еще не умер, Данечка, – иронично замечает Анатолий.
– Но я же не в черном, а в белом, – отвечает Даня.
Долгими подземными переходами выходят в Александровский сад. Даня с интересом смотрит на отца.
Даня и Анатолий молча заходят в кофейню. Даня берет себе мясо с ананасами, Анатолий – кружку пива.
– Прочел твой текст про вашу семью, – наконец говорит Анатолий. – Познавательно. Но это не искусство.
– Почему? – спрашивает Даня. Он расстраивается.
– Потому что это жизнь. Непереработанная. У меня был знакомый, который каждый день записывал, что с ним происходит. Только он это, слава богу, никому не показывал, – говорит Анатолий, отпивая пиво.
– Сейчас, вроде, у всех вконтакте и все пишут о том, что с ними происходит. И показывают.
– Ну вот именно. И что, ты мне предлагаешь все это читать? Я лучше «Моби Дик» почитаю. Или еще что-нибудь. Из тех времен, когда люди понимали, что текст – это не просто набор слов.
– А что ты мне посоветуешь?
– Не писать! Конечно же. Выбери себе нормальную профессию. Кому нужен весь этот хлам. Теряешь время.
Даня совсем расстраивается.
– А я посмотрел твой фильм про гадов, – говорит Даня.
Анатолий кивает.
– Мне скорее понравилось. И концовка, где главный герой просыпается и оказывается, что это был только сон. Так неожиданно. А потом оказывается, что в реальности все так же плохо. Это опять неожиданно.
– Тогда было другое время, – отвечает Анатолий. – Зачем это сейчас смотреть? Устарело. Это тоже не искусство. Не теряй времени, займись делом.
Дане приходит уведомление. Никто пишет: «Даня, залягу на дно. Надеюсь, еще увидимся».
– Что там, вконтакте? – спрашивает Анатолий.
– Девушка пишет.
– Тоже великую литературу?
– Нет. Предлагает нам сделать паузу.
– Уходит, значит. Ты пожестче с ними, – говорит Анатолий. – Напиши ей: «Да иди ты к черту».
– Зачем?
– А ты думаешь, она сама тебе что-то другое написала?
– Ну… да.
Анатолий фыркает.
– Господи. Как с тобой скучно, Данечка. Чего тебе от меня надо?
– Просто захотелось увидеться.
– Да неужели?
Даня задумчиво смотрит на мясо с ананасами. Нерешительно трет руки.
Анатолий дергает проходящего мимо официанта.
– Принесите нам счет. Кстати, у тебя как с деньгами?
– Да так… не очень.
– Оплатишь мой заказ? Достало уже у баб брать.
– У тебя есть постоянная подруга?
– Давай к делу. Что ты там все пальцы чешешь?
– Я подумал: может, ты поможешь мне поступить во ВГИК?
Анатолий фыркает.
– Так вот зачем ты меня позвал, – говорит он.
– Да нет, пап… мы ж вообще не видимся.
Анатолий еще раз фыркает и направляется к выходу.
– Пап, – говорит Даня ему вслед.