Лев Котляров – Козырев. Путь мага (страница 59)

— Мне на ум приходит только один человек, — кивнул я. — Тот, кто очень хотел видеть Стефана на троне и очень не любил Евграфа.

— Но кто же это?

— Вдова, — ответил я и откинулся на спинку кресла.

Все сходится. Она находится в ближайшем окружении Романкова, знает о его состоянии здоровья. А судя по тому, что я видел в истории Стефана, явно указывало, что в семье царила взаимная нелюбовь. А мой отец стал жертвой перестраховки.

Вайсман молчал, прокручивая в голове известные ему факты. Лицо его становилось печальным.

— Но все знают, что она святая женщина.

— На публике — да. Камень Королей показал мне жизнь Стефана, да и поведение Марфы Петровны было весьма специфичным. Столько радости в ней было на церемонии. Даже платье не выглядело траурным. В отличие от дочери. Она была бледной тенью позади нее.

— И что дальше? Что нам делать с этой информацией? Обвинить ее, равносильно измене.

— Оставлять убийство отца без должного расследования я не собираюсь.

— Как доказать, что она причастна к этому? Убил же охранник. Его мы не допросим.

— По денежному следу. Но вот вопрос, кто может нам помочь? — я задумался и почему-то на ум пришла только одна фамилия. — Допивай кофе, у нас мало времени.

Вайсман встал, залпом опустошив свою чашку, я поднялся следом. К бутербродам мы так и не притронулись.

Сделав небольшой круг, мы вернулись во дворец, где я поймал одного из стражников. Он подсказал, что нужный мне человек находится сейчас рядом с молодым императором в малом кабинете.

Потом внимательно нас оглядел и аккуратно заметил, что пройти дальше мы не можем.

— Можем, — рыкнул я. — Хранителя задержишь? А если у меня важная информация? Что потом ты доложишь своему начальству⁈

Стражник растерялся и отшагнул от меня, и я прошел дальше по коридорам. Я примерно понимал, куда идти, помнил из воспоминаний Стефана.

Возле дверей кабинета стоял худой как щепка, секретарь и ждал приема. Я вежливо ему сказал, кого нужно позвать. Этот тоже попытался меня отговорить, но сдался еще быстрее стражника и просочился за приоткрытую дверь.

Через три минуты ко мне вышел злой Сапрыкин.

— Что вам опять от меня нужно? — недовольно спросил он.

— Нужно поговорить. Где это можно сделать?

— Срочно?

— Весьма, — я был уверен, что Георгий Александрович не замешан в смерти Романкова.

— Пройдемте за мной, — он прошел дальше по коридору до первой же двери.

За ней оказался скромный рабочий кабинет, лишенный какой-либо индивидуальности. Сапрыкин не стал садиться и застыл, отойдя от двери на пару шагов. Вайсман остался ждать снаружи.

— Георгий Александрович, — сказал я. — Вы знаете, отчего умер Романков?

— Капли, которые давал ему лекарь, — едва заметно сморщился он. — Сердце не выдержало. Почему вас это интересует? Что вы знаете?

— Спокойно. Я хочу помочь, а заодно и подтвердить свои догадки. Сами по себе капли не смертельны, если Романков, конечно же, не выпил ведро за раз. А под сердечным приступом можно подразумевать все что угодно. Думаю, найдется яд, который маскируется под этот диагноз.

— Что вы об этом знаете? — отчеканил он слова и потянулся к поясу.

— А то, что смерть моего отца и смерть Романкова связаны. И я знаю, с кем именно. Кто стал ключевой фигурой этого плана. Или вы это и без меня знаете?

На мгновение Сапрыкин застыл, обдумывая мои слова. Кто, как не он, должен быть сразу же уловить мою мысль?

— Как вы не это вышли? — спокойно спросил он.

Его агрессия улетучилась, но в глазах я видел недоверие.

— Сложил два плюс два. Отец перед смертью получил большую сумму денег, многие посчитали его будущим предателем, так как знали, что Романков скоро умрет. Значит, план по устранению императора уже был. Но мотива для убийства Романкова ни у кого не было. Идеальная семья, процветающая страна, все довольны. Вот только, когда я стоял посреди зала церемоний, я увидел всю жизнь Стефана. Настоящую. Ту, что тщательно скрывали от глаз публики. Скандалы, измены… Мне продолжать?

— Вы намекаете, что главной фигурой плана была она?

— Первым подозреваемым в убийстве мужа, всегда является жена. Это статистика. Только ей было выгодно устранить изменщика, а затем посадить на трон своего отпрыска, которого она держала в рукавицах контроля уже долгое время. Вы видели ее дочь?

— Да, Ангелина в последнее время сама не своя, — машинально ответил Сапрыкин. — Я понял вас. Вы сделали мудрый выбор, рассказав это мне. Но у меня остался один вопрос: почему именно мне?

— Как я уже сказал, я видел вас в будущем Стефана. И понял, что вы всегда будете на стороне императора. Вы никак не могли участвовать в убийстве Романкова старшего.

Сапрыкин долго на меня смотрел, а потом коротко кивнул. Не говоря ни слова, он распахнул дверь и вышел из кабинета.

На этом моя миссия была закончена.

— Вези домой, — сказал я Вайсману, который нервно ходил по коридору.

— Он выслушал?

— Да.

— Хорошо. Странно, но хорошо.

Следующие дни прошли в суматохе визитов Коршунова, который не мог нарадоваться нашей задумке с магазином. Потенциальные покупатели, которые изредка захаживали и разглядывали выставленные вещи. Но больше ради интереса. Торговля шла за пределами этих стен, потому что аристократы предпочитали посмотреть, а потом заказать.

Поначалу все это делалось через Коршунова, и мне приходилось платить ему процент от сделок, но потом все изменилось, и часть денег шла сразу же мне в карманы.

Зарплаты я поднял, никого не обидев.

Даже ферма и ту привели в относительно божеский вид: все средства от сделок по пшенице я отдавал Артему. И как я видел, он ими грамотно распоряжался.

В один из дней, выписывая последние чеки на погашение долгов отца, я услышал торопливые шаги по коридору. Через мгновение на пороге стоял Вайсман.

— Вы видели утренние газеты⁈

— Есть одна прописная истина: не читать за завтраком прессу, — я даже глаза не поднял от чековой книжки. — И что там?

— Вдову Романкову с конвоем увезли в монастырь. Император рвет и мечет. А еще нашли того самого лекаря, который выписывал Евграфу капли.

— Мертвым?

— И давно.

— Не удивительно, — сказал я. — Значит, правосудие восторжествовало. Прекрасно.

Я подумал про Зайцева и почти даже расстроился, что не увидел его перекошенное лицо, когда его якобы висяк внезапно раскрыли.

— Что прекрасно, Александр? — раздался бодрый голос Светланы Шумской. — Утро? Погода? Или же вы обо мне?

— Доброе утро, — я кивнул ей и забрал газету у помощника. — Можешь идти, Михаил.

Едва за ним закрылась дверь, я развернулся к Светлане.

— И с какими ты новостями на этот раз?

— Обязательно, чтобы с новостями? — кокетливо улыбнулась она. — Может, я влюбилась в тебя?

— С чего вдруг? — я иронично изогнул бровь.

— А вот просто так. Хотя я красивая, умная, со связями и статусом, — это она мне вернула мою собственную фразу, что я произнес после дуэли с Вяземским.

Она подошла совсем близко ко мне, и я ощутил цитрусовый аромат ее волос.

— Да и ты не промах, — подмигнула она. — Краем глаза я слышала, что ты развернул интересную торговлю, расплатился с долгами, даже какую-то никчемную ферму привел в порядок.

Она на мгновение замолчала, прижалась ко мне грудью и выдохнула: