Лев Котляров – Козырев. Путь мага (страница 55)

— Вот так парня начисто лишили детства. Спасибо за вести, — часы наконец, показали время выхода к Кухаревым.

— Ты уходишь? Вот так? Бросаешь меня здесь одну? В проклятом доме? — она лукаво улыбалась.

— Ты мне вот что лучше скажи, кому была выгодна смерть Романкова?

— О, а вот это интересный вопрос, — она наморщила лоб. — Не знаю. Общество молчит, только поглядывают искоса друг на друга.

— Первым подозреваемым всегда является супруга покойного. Что ты на это скажешь? Точнее, не ты, а слухи про Романкову.

— Ты что такое говоришь! Она святая женщина! Доброты ее хватит на три наших империи, — она выглядела потрясенной. — Я подумаю над твоими словами.

Затем она элегантно встала, дождалась, пока я дойду до двери, и замерла совсем близко от меня. Как в тот раз. И мне снова захотелось ее поцеловать.

Я наклонился к ее губам, услышал, как она затаила дыхание, но в последний момент выдохнул на ухо:

— Хорошей дороги.

О, Светлана так на меня посмотрела, что если бы ее глаза могли убивать, от меня осталась бы горстка пепла.

Она топнула ногой, и с красными щеками быстрым шагом умчалась по коридору. Однако свернув, бросила на меня взгляд, полный обещаний. То ли убить, то ли затащить в постель. Не успел разобрать.

Я же поспешил на встречу с Кухаревыми. Мне было безумно интересно, что там за история с проклятием, детьми и моим отцом.

Дом, в котором они жили, располагался не в самом престижном, но и не в самом бедном районе. Крепкие среднячки, как сказала бы Чиркунова. Просторный, со множеством пристроек, садом, маленьким огородом, собакой, тремя котами и повсюду разбросанными игрушками — вот так он выглядел при первом знакомстве.

Едва Вайсман остановил машину, на крыльцо высыпали четверо детей, похожих друг на друга, как близнецы. Все светловолосые, курносые и с веснушками.

— А кто вы такой?

— К кому вы приехали?

— Показать трактор?

— Ма-а-ам! Тут к нам приехали!

Все эти крики смешались в один. Положение спасла, выглянувшая из окна пожилая дама. Когда-то она была писанной красавицей, и даже сейчас я видел остатки этой роскоши на ее лице.

— Как я полагаю, вы сын Владимира? — звонко спросила она, начисто перекричав детей.

— Да, все верно, — я еще и кивнул, так как не был уверен, что она меня услышала.

— Проходите в дом, — она махнула рукой, а потом повернулась к детям. — А ну, марш отсюда по комнатам! И чтобы не высовывались!

От ее командирского тона я тоже чуть не улизнул в свою комнату! Вот это женщина! Золото просто.

— Простите, пожалуйста, ваше сиятельство, они у нас шебутные.

— Можно просто Александр, — вежливо и уже тише ответил я.

— Хорошо, проходите, Александр, мы накрыли легкий перекус в малой столовой.

То, что она назвала малой столовой, выглядело, как весь мой тренировочный зал. Едва не открывая рот, я разглядывал многочисленные фотокарточки с детьми, картины. Тут все было в десятикратном размере. Стульев — десятка три, не меньше. Столов — четыре. Диванов — три. Не говоря уж о подушках, тарелках и всего того, что нужно для обеспечения комфортом большой семьи.

Меня усадили по правую руку от Федора Михайловича Кухарева, главы семьи. Крепкий мужчина с седыми волосами и лицом, словно вырубленным топором.

Еще были трое его взрослых детей: дочь и два сына. Точнее, всего трое его детей, из числа тех, кто жил в доме. Остальные трое жили в других местах.

— Я уже и не ждал этой встречи, — сказал Федор Михайлович. — Вы же ничего не знали о шкатулке, так ведь?

— Да, все верно. Так почему она была в доме Петровского? Да еще замурована в стене?

— Насчет стены не скажу, а вот другую часть истории — с удовольствием. Вы знаете свойства этого артефакта?

— Да, эксперт из городских стражей мне все объяснил, — кивнул я.

— Когда-то очень давно про Кухаревых никто не знал. Жили наши предки в небольшом домишке. И все у них было, кроме детей. Они вообще, не особо хотели их. Со свадьбой тянули, потом все отнекивались, прикрываясь трудной работой. Вот одна из родственниц, весьма уважаемая в тех краях магичка, решила разобраться с этим раз и навсегда. Ибо, как так семья и без детей. У нее самой было четверо.

Он отпил душистого чая и прочистил горло.

— Как вы понимаете, ваше сиятельство, ее даром и была эта шкатулка, — он тихо рассмеялся. — Первые лет десять она лишь настраивалась на Кухаревых, пробовала их силу на вкус. За это время у наших предков родилось трое детей. И никто не смог связать это со шкатулкой, наоборот, все были счастливы. Потом при переезде в большой дом, артефакт забросили на чердак, и про него почти забыли лет на пятнадцать.

Остальные за столом улыбались, зная эту историю наизусть.

— Кто-то, уже не известно, кто именно нашел ее и поставил на видное место. На семью снова напал бум рождаемости. У всех троих детей получилось еще по четыре отпрыска. Дом снова стал тесен. Вот так, из поколения в поколение, они переезжали, перестраивались. Шкатулка то появлялась, то исчезала. Пока однажды на нее не обратил внимание один из многочисленных гостей Кухаревых. Тогда-то правда и вскрылась.

— И каким образом с этим связан мой отец?

— Его дед был лучшим другом моего деда. Когда все стало известно, Кухарев попросил деда твоего отца спрятать ее у себя. Это, конечно, не остановило рождение детей, как понимаете, такое быстро входит в привычку. И вот уже почти сто лет у нас так шумно в доме и без этого артефакта.

— А он все эти поколения передавался от отца к сыну, — задумчиво добавил я.

— Все верно. Мы уже и забыли про нее, пока к нам вчера не приехал ваш помощник. Ох и переполошили вы наших женщин! — захохотал он. — Полночи вспоминали все детали истории. Да вот одно упустили, об этом знали только мужчины нашей семьи.

— Сожалею, что вот так вышло, — я улыбнулся. — Главное, что сейчас все решили.

— Вы забрали шкатулку обратно?

— Нет, она сейчас находится в хранилище городских стражей.

— Владимир вам ничего про нее не рассказал? — удивился Федор Михайлович.

— Нет, мы знакомы были меньше суток, прежде чем его убили, — вздохнул я.

— Примите наши искренние соболезнования, — машинально ответил Кухарев.

— Как только вам будет необходимо вернуть шкатулку, я с радостью лично съезжу к стражам.

— Нет-нет! Не нужно! — он замахал руками. — Мы, как видите, сами справляемся. У меня уже десять внуков и даже пара правнуков.

Последнее он сказал с гордостью.

— Не осталось ли каких документов на эту тему? Договор или записка? — спросил я.

— И даже такого Владимир вам не оставил? Вот уж неожиданно. Я-то думал, он давно про вас знал и все подготовил к тому, чтобы вы стали его наследником.

— То есть он знал, что его дни сочтены? — вопрос прозвучал слишком резко.

— Сложно сказать. Но буквально за месяц он наведывался к нам. Просто так, чего раньше не бывало. Мы перекинулись парой слов, подписали документы, и он уехал. Впечатление у меня осталось после такого визита очень нехорошее. Будто он дела свои приводил в порядок.

— Да, я это отметил, когда впервые зашел в дом. Все бумажки на своем месте. К тому же он нанял новую прислугу, учителя и помощника для меня. Знал заранее, но ко мне приехал в последний момент.

— Звучит неприятно, — скривился Федор Михайлович. — Но не переживайте, Александр. Владимир не умел проявлять чувства. Скорее считал их ненужной частью сознания. Но факт, что он так подготовился к вашему появлению, говорит об обратном. Где-то в глубине души он очень любил вас, поверьте мне на слово.

— Спасибо за эти слова и вашу историю. Теперь я хотя бы понимаю, что к чему.

— Кстати, ваше сиятельство, а вы знакомы с моими внучками? — он зыркнул на одну из дверей, и из нее тут же выплыли симпатичные девушки. — Красавицы, умницы, рукодельницы.

Хорошо, что я сидел!

— И правда, чудесные у вас внучки. Но как тут выбрать, если они такие замечательные, все четверо⁈ Нет. Будет неприлично жениться на одной. Обещаю, как только соберусь искать невесту, заеду к вам.

— Как вы изящно отказались, — хохотнул Кухарев и зыркнул внучкам, чтобы те скрылись с глаз. — Вы уж извините, много их, а женихов пока мало. Попытка, так сказать, не пытка!

— Вы упомянули документы на подпись, можно мне получить копию? — вернулся я к нужной теме.

— Конечно, — он глянул на сына. — Степан, найди и сделай копию, они в моих папках в кабинете. Четвертый стеллаж, верхняя полка. Ищи зеленую, с фамилией Петровский.

— Да, папа, я мигом, — сказал он и вышел из-за стола.