Лев Котляров – Козырев. Путь мага (страница 50)

— Да! И это просто перекрывает все негативные впечатления. Мы начали с самого первого хранителя. Мальго обещал рассказывать про одного за раз.

— И что ты теперь думаешь про хранителей? — мне действительно было интересно.

— Вы самые обычные люди. Но с таким грузом ответственности! Как вы справляетесь? Это же так важно, выбрать правильного короля. По той старой легенде первый хранитель узнал во время коронации, что наследник не от короля! Кошмар!

— Наше предназначение, по сути, сказать «да» или «нет». Но вокруг этого столько всего намешано, что нас возвели на какой-то пьедестал. Не проще бы было бить молниями не того короля? Обязательно давать такое право обычным смертным?

— Я с вами не согласна, — покачала головой Инга. — Это непросто хранить камень и общаться с его сущностью. Это возможность управлять историей! И только чистая совесть хранителя может привести страну к процветанию. Если сознательно выбрать не того, то на страну могут обрушиться и войны, и голод.

— Если в истории уже были такие прецеденты, то зачем указывать не на того?

— Жадность, — раздраженно дернула плечом Инга. — Это бич человечества.

— Но если на кону жизнь хранителя? — тихо спросил я. — Что, если выбрать не того — это вопрос безопасности близких?

— Понимаю вас, Александр Николаевич. Но то один человек, а на кону целая страна.

Невысоко же нас ценят.

— Логично, — мрачно сказал я. — Моего отца убили, чтобы я занял его место. И если я не соглашусь выбрать нужного императора, меня тоже могут сжечь исподтишка. А потом найдут нового хранителя. Делов-то!

Инга не ответила, спрятавшись за кружкой с кофе. Да и нечего ей было ответить.

— Сейчас вашей жизни ничего не угрожает. Только если вы не выступите резко против того, кто предложит выбрать другого короля, — служанка подняла глаза на меня. — На носу коронация. Времени мало.

— Разве не должен пройти траур и все такое? Наследник тем более еще слишком молод. Можно короновать его, сменить власть, и все танцуют.

— Можно, за его спиной будет стоять наместник, но у него прав меньше, чем у супруги императора. Это потеря времени. Даже найти нового хранителя. У вас же нет детей.

— И кстати, вот тоже вопрос. Нет у меня детей, тогда кто станет хранителем? Да и вообще, почему нельзя провести коронацию без камня? Это же представление для народа.

— Камень будет искать нового хранителя. И вы не правы, без камня никак нельзя. Я уже говорила, что это залог процветания страны.

— Да кого это волнует? Главное, чтобы на столе еда была вкуснее, да перина мягкой.

— Вы слишком практично мыслите! — резко возразила Инга. — Брак тоже можно не заключать в церкви, а просто пойти в администрацию. И вообще, есть документ, который обязывает хранителя подтвердить законность коронации. И приказ, и традиция.

— Все равно не понимаю.

— Есть два варианта: выбираете правильно, значит, страна будет процветать на всех уровнях. В ином случае все будет плохо.

— Но плохо-то для простых граждан, а не для высших чинов.

— Когда простые граждане бунтуют, высшие чины тоже голодают. Все взаимосвязано. Камень благословляет. Что тут непонятного⁈ — с жаром спросила она и тут же смутилась. — Простите. У меня от нашего разговора складывается впечатление, что вы будто из глухой деревни и не знаете ничего про это.

— А что ты хочешь от сироты, который всю свою жизнь видел лишь стены учебных заведений? У меня-то дом появился вот только сейчас.

— Простите, простите! Мне так стыдно! — она была готова разрыдаться.

— Успокойся. Я просто хочу во всем разобраться. Хочется, знаешь ли, знать мотивы тех людей, которые могут надавить на меня авторитетом и заставить выбрать не того. Кстати, об этом. Я хотел бы встретиться с твоим отцом, чтобы понять, кто может быть недоволен нынешним императором.

— К отцу? Да, конечно, я поговорю с ним. Его сюда пригласить или вы хотите поехать к нему?

— Думаю, лучше будет поехать. Вряд ли у него есть время и желание в очередной раз показываться на глаза репортерам. Тут в соседнем доме засел один, Михаил Витальевич его видел.

— Я воспользуюсь вашим телефоном? — смущенно спросила она, и после моего кивка, умчалась в кабинет.

А я остался думать. Да, времени действительно мало. Императорская семья на нервах, оппозиция не дремлет. Для последних будет проще всего поставить своего человека на трон, а меня вышвырнуть или убить. Хотя лишить меня жизни они могут и в любом случае.

Зараза!

И что же мне делать⁈

В таких раздумьях меня и застала Инга. Она сказала, что Семен Алексеевич ждет нас.

— Значит, вы хотите знать текущий политический расклад? — Барский принял нас в своем кабинете.

Когда я только вошел в это помещение, то сразу понял, что хочу обставить все дома точно так же. Стильная мебель, ничего лишнего, никаких огромных стеллажей, много света и пространства. Кабинет напоминал офис крутого предпринимателя из фильмов, что я видел. Когда окна во всю стену, абстракция на стене, стекло, немного дерева и никаких цветочных горшков.

— Да, все верно, Семен Алексеевич, — я сидел в безумно удобном бежевом кресле. — Мне нужно понимать, кто может быть заинтересован в смене власти.

— Правильный вопрос, — одобрительно кивнул Барский.

Ингу он заранее выпроводил в библиотеку, и я был с ним согласен, не для милых ушек такие разговоры. А Вайсман ждет нас в машине у входа, и мы с Барским были одни в его кабинете. Меня это полностью устраивало.

— На данный момент почти никто активно не выступает против императорской семьи. Да, ходят разговоры про тайных врагов, но по сути, все понимают, что резкая смена власти может обрушить сук, на которым многие сидят.

Он прошелся по кабинету, заложив руки за спину и поглядывая на солнце сквозь окно.

— Но ситуация может измениться в любой момент.

— Кто-то же бросил в меня кинжал, да и смерть моего отца непростое ограбление, — парировал я.

— Это мне тоже очень интересно. Как только я узнал, у кого работает моя дочь, сразу же изучил внимательно вас и ваше окружение. Вы неплохо освоились. Даже газетчики и то присмирели, хотя и ждут от вас информации.

— И что же вы узнали? — я подался вперед.

— Я не нашел связи между смертью Петровского и нападением на вас.

— Думаете, что кинжал предназначался сыну графа Вяземского?

— Тоже мимо, — раз развернулся ко мне лицом. — Его смерть никому не выгодна.

— А моя?

— С вами все гораздо сложнее. Возможно, кто-то проверял вас. Это, мне кажется, более логичным.

— Но кто? — я решительно переставал что-либо понимать.

— Все же хорошо, что вы пришли именно ко мне, — вдруг заявил Барских. — Я лицо незаинтересованное ни в хранителе, ни в смене власти. А поэтому могу свободно говорить с вами об этом.

— Тогда я очень внимательно вас слушаю.

— Мне нелегко вот так на вас все вываливать, но вы должны понимать, что вы теперь один из нас, — он сел за стол и сложил руки домиком. — Я больше, чем уверен, что вас тем броском на приеме просто проверяли. Многие считали Петровского тряпкой, не способным принять верное решение. Ходили слухи, что у него внезапно появились деньги. Не просто деньги, а очень много денег. Это всколыхнуло волну слухов, что он продался и был на стороне тех, кто хочет свергнуть императора. Поэтому кинжал для вас должен был стать своего рода предупреждением, помимо проверки.

— И? Я прошел?

— Если бы я знал. Но вы сейчас сидите в этом кресле, значит, прошли. Но подтверждения, что это не повторится у меня нет.

— А как же смерть императора? Разве это не покушение?

— Сложный вопрос. У меня есть свои люди во дворце. Они в один голос утверждают, что во всем виноваты капли лекаря, из-за которых Романков начал сходить с ума. Даже вы на это намекали при нашей первой встрече.

— А что говорит лекарь?

— Исчез. За несколько часов до смерти собрал вещи и покинул дворец в неизвестном направлении. Дворцовая стража его ищет магическим способом, но тот словно в воду канул.

— Неопознанные трупы, случайно, не находили?

— Думаете, кто-то от него избавился?

— А может, покончил с собой и теперь висит где-то, одиноко покачиваясь в петле. Установили уже причину смерти?

— Официальная версия: остановка сердца.

— Под таким можно прикрыть все что угодно.

— Схватываете на лету, молодой человек, — согласился со мной Барских. — Скорее всего, Романков слишком много употребил прописанных лекарем капель. Это самое логичное, что можно предположить.