Лев Котляров – Козырев. Путь мага (страница 27)

— Мне нужны истории самые дикие и невероятные про самые простые вещи. Картины, вазы, чашки и так далее.

— Не понял.

— Мне нужно продать немного вещей из дома, чтобы покрыть часть долгов. Но просто так их никто не купит.

— Это ты мне так припоминаешь историю с таинственной пропажей блюда из кабинета директора?

— Что-то вроде того, — рассмеялся я.

Да, та история произвела фурор. Хотя начиналось все очень банально: Чиркунова попросила отнести блюдо на чистку. У меня на это особо не было времени, — да, я просто забыл это сделать, — и мне пришлось все делать прямо в кабинете.

За этим меня застал один из студентов, уже не помню его имя. Он почему-то решил, что я его не чищу, а заколдовываю. И тут, как назло, к Чиркуновой влетает Олег. Увидев ошарашенного студента, он не придумал ничего лучше, чем крикнуть: «В тарелке проклятье, спасайся кто может!»

Да, он думал, что я его не мою, а собираюсь украсть. После всего я так и не смог вытрясти у Олега причину, почему он подумал именно так.

После этого по всей академии ходили слухи, что директора хотели убить, что я покушался на ее жизнь, и в то же время, что я ее героически спас. Хвала небесам, что до Чиркуновой ни одна эта сплетня не дошла, а то бы она меня треснула своей силой, и вместо меня сейчас за столом сидело бы три Козыревых, а не один.

— Мне нужен список вещей, — сказал Олег, — сколько у меня времени?

— Чем скорее, тем лучше. А если можешь, сразу рассылай в газеты.

— Сердцем чую, как ты там без меня устраиваешь хорошее веселье, — его голос звучал с оттенком печали. — Я бы с удовольствием к тебе присоединился.

— Если бы это было возможно! Кстати, я тут Дробинина видел.

И я ему коротко пересказал историю нашей дуэли. Олег очень громко возмущался ледяными иглами и обещал присмотреть за Лешкой в академии. Вот такую дружбу я ценю.

Мы поговорили еще с минут сорок, а потом он поспешил заняться историями. А у меня даже на душе легче стало. Все-таки Олег умеет поднять настроение и поддержать.

Чуть позже появился Причалов, который весьма строго поинтересовался, собираюсь ли я на тренировку. Я было хотел залениться, ведь за окном воскресенье, но быстро взял себя в руки. Пока я не освою магию на нужном уровне, мне отлынивать совсем нельзя.

Ближе к концу занятий пришел Степан. Он помахал мне пачкой листов и положил их на скамейку.

А я думал, что в его отчете будет всего одна страничка! И едва закончил упражнение, сразу поспешил ознакомиться с видением природника на ферму.

Одного взгляда хватило, чтобы понять: дохода при текущем положении мне не видать. Буду все брать в свои руки. Деньги мне остро нужны. История с продажей вещей могла принести небольшую прибыль, но в долгосрочной перспективе она здорово проигрывает сельскому хозяйству.

Так что в ближайших планах у меня: договориться с камнем Королей и восстановить ферму. И я даже не представляю, что из этого проще! По-моему, обе задачи невыполнимы!

Но выбора-то у меня нет. Да и интересно во всем этом разбираться!

До самой поздней ночи мы с Вайсманом разрабатывали стратегии по увеличению притока денег. Таблицы и списки множились, и вскоре их уже некуда было складывать. У меня уже даже голова кругом шла от количества информации. Мне же еще приходилось попутно изучать положение дел на рынке и особенности ведения сельского хозяйства в реалиях этого мира!

И в тот момент, когда я уже был готов заснуть прямо за столом с чашкой кофе в руках, в кабинет постучалась Алиса.

— К вам его сиятельство, князь Коршунов, — быстро сказала она и отскочила от дверей.

Как раз вовремя, потому что пред моим сиятельством предстал почти не стоящий на ногах Илья Сергеевич. Вместе с ним в кабинет ворвался стойкий запах алкоголя.

— Александр Николаевич! — заплетающимся языком сказал он. — Как же так⁈ У Владимира здесь хранятся такие сокровища, а вы мне и словом не обмолвились⁈ Я покупаю все! Цена не имеет значения!

И рухнул в ближайшее кресло, громко захрапев.

Глава 13

— Я требую еще тех капель! — визгливо крикнул Романков, швырнув в слугу чернильницей.

Она пролетела через весь кабинет и с грохотом разбилась о стену, забрызгав все вокруг синим. Слуга не пострадал, успел отпрыгнуть, прикрыв голову руками.

— Ваше императорское высочество, это была вся дневная доза. Больше принимать запретил лекарь, — жалобно проблеял он.

— Епифан! Зови его сюда! — Романков уже искал, чем бы еще кинуть, но на столе остался стоять его собственный бюст из гипса, и его было жалко. — Или другого! Я требую еще тех капель! Мне от них лучше!

Под полубезумным взглядом покрасневших глаз слуга вытек из кабинета императора, задержав дыхание и стараясь не производить шума. Вдруг Романков не заметит?

Но едва Епифан успел прикрыть дверь, как в ней тут же появилась аккуратная дыра от перьевой ручки, которая прошила дерево насквозь и застряла в ней.

— Да что же это с ним такое? — пробормотал Епифан, судорожно хватая ртом воздух, а потом кинулся к лекарю.

Антона Степановича Васильева поселили двумя этажами ниже, в крыле прислуги, и сейчас он был занят методичным разбором коробок. Их привезли буквально сутки назад, чтобы лекарь чувствовал себя как дома и был в шаговой доступности для императора.

Когда к нему в покои влетел слуга, Васильев поднял на него пустой взгляд и внимательно выслушал сбивчивую речь.

— Требует новую порцию? — задумчиво спросил лекарь. — Дайте. Раз его императорское высочество хочет, то надо дать.

— Но он уже принял дневную норму! — возмутился Епифан. — Не сделается ли ему хуже⁈

— Вы лекарь или я? — Васильев смотрел мимо собеседника и был мыслями где-то очень далеко. — Я разрешаю. Пусть пьет, сколько ему вздумается.

— Но его состояние вызывает опасения! Он меня чуть не убил чернильницей!

— Так не убил же, — сухо ответил он. — Главное, что император доволен. Это же хорошо, так ведь?

На долю мгновения взгляд лекаря стал осмысленным. Он резко выдохнул, глянул на зажатые в руках книги, а потом положил их в коробку.

— Поймите, голубчик, это лекарство сейчас единственное, что держит его тело и ум в здравии. Если он не будет его получать, то срок жизни резко сократится. А нам этого с вами не нужно, совсем не нужно.

— Я понял, — недоверчиво ответил Епифан, наблюдая за Васильевым.

Взгляд лекаря снова стал отрешенным. Он то вытаскивал книги из коробки, то складывал их обратно, словно никак не мог решить, что ему делать. Да и вся остальная комната выглядела так, что Васильев особо не стремился наводить здесь порядок.

Слуга вышел от лекаря в глубокой задумчивости. Правду ли сказал Васильев? Ведь Романков сильно изменился. Да, он бодр, полон сил, но стал вести себя совершенно неразумно!

Епифан хотел вернуться было к императору, но на полпути остановился и свернул в противоположную сторону. Ему нужен был начальник охраны. Он-то точно должен разобраться в этой щекотливой ситуации. Что-то с этими каплями не так! Или с Васильевым. Да и с императором! Возможно, это угроза его жизни! Работа как раз для Бельского.

Слуга работал при Романкове, когда еще тот и императором не был. Да и вообще, можно сказать, что они были в хороших отношениях, насколько это возможно между главой целой страны и простой прислугой. Именно поэтому Епифан считал себя обязанным доложить о случившемся начальнику охраны.

Тот нашелся у себя в каморке. Крепкий, крупный мужчина с выбритыми до синевы щеками сидел за крошечным столом и вдумчиво заполнял журнал. Ручка в его огромных лапах смотрелась обыкновенной зубочисткой.

— Виктор Викторович, беда! — с порога начал Епифан.

— Что? Где? С кем? — Бельский всегда был скуп на слова.

— С императором! Кажется, он сходит с ума, — слуга упал на неудобную табуретку и с надеждой посмотрел на начальника охраны.

— К лекарю!

— Он ничего не сделал.

— Объяснись!

— Евграф Осипович требует свои капли, которые Васильев ему прописал, — сбиваясь, начал рассказывать слуга. — От них он стал буйным, стал требовать все больше и больше. Сегодня уже выпил всю дневную норму. А Васильев говорит, что можно дать еще.

— И?

— Но это же неправильно. Вдруг это отрава.

— Не доверяешь?

— Есть такое дело. Вы уж разберитесь. Если они на императора дурно влияют, это выльется в некрасивый скандал. Он уже и так бросил в меня чернильницу и чуть не убил перьевой ручкой!

— Опасаешься.

— За себя, конечно, да! — Епифан перевел дух. — И за облик нашего государя-батюшки. Он уже немолод. Мало ли кто дурное против него задумал?

— Но бодр.

— Ваша правда, Виктор Викторович. Но на душе у меня неспокойно. Скоро прибудет делегация из соседней страны. А если он кому-нибудь голову разобьет, если капли не получит?