Лев Котляров – Как достать архимага 7 (страница 18)

Кошка все не отвечала, оглядывая нас откровенно хозяйским взглядом.

Ли зашипел, реагируя на движение теней, а может, почувствовал что-то другое. Но факт был на лицо — Жу применяла силу атарангов.

— Остановись, пока не поздно, — жестко сказал я, глядя на нее.

Григорий напрягся. Он ничего еще не видел, зато прекрасно считал с котов информацию. Лабель как стоял столбом, так и продолжил это делать, видимо, был уверен, что его не заметят.

Вася же продолжала уговаривать Жу все рассказать. Я, конечно, делал намеки, чтобы светловолосая умолкла, но кто ж на такое обратит внимание-то⁈

Ситуация накалялась с каждой секундой. Тени все тянулись к кошке, собираясь под диваном. Пружина внутри меня уже устала постоянно сжиматься, постоянно готовая к любым неприятностям.

— Зачем вам столько силы? — спросил я, стараясь сбить ее воинственный настрой.

У меня сейчас даже идей не было, что можно противопоставить ее магии!

— Мы хранители этого мира, — чистым языком сказала Жу. — Мы создали вас! Воспитали! Дали возможность существовать и развиваться! И что в ответ? Сломанные источники магии? Запертые атаранги в тесных склепах? Расхитители наших тайников? И все ради чувства собственного удовлетворения!

— Хотите вернуть былое величие? — тихо спросил я и, не дожидаясь ответа, продолжил. — Ты обманула не только меня, но и всех остальных. Предала наше доверие. Мое.

— На пути к величию нужны жертвы. Ты обрел силу — это наша благодарность за помощь. Но теперь ты должен продолжить работу. Три источника слишком мало для полноценного возврата в этот мир. Наше племя долго жило под гнетом слабости.

— Нет.

— Я не приму отказа, — рявкнула кошка. — Сейчас мир на пороге, но не перейдет его, если остальные семь источников не заработают.

— А зачем нам, людям, переходить этот порог?

— Невозможно вечно стоять с лапой на весу. Твой долг закончить свою работу.

Вместе с окончанием фразы из-под дивана вылезли тени и в один момент впитались в черноту ее шерсти. Ли взвыл, отпрыгнул и прижал к голове уши. Вася вскрикнула.

А Жу начала увеличиваться в размерах.

— Ты должен закончить работу, архимаг! — гремел ее голос. — Единая сила — это не просто подарок, а инструмент, который не должен быть без дела. Используй ее!

Воздух затрещал от обилия магии. Тишина натянулась, как струна, и лопнула.

Жу перестала быть кошкой.

Она была центром сгустившейся тьмы, пульсирующей и древней силой. Ее глаза пылали холодными зелеными звездами в глубине черной бездны зрачков. Она уже не просто сидела на диване — она зависла в воздухе, а под ней подушки начали скукоживаться, рваться, обнажая деревянный каркас.

— Используй ее! — прогремело не голосом, а гласом самой реальности, ударив по барабанным перепонкам и заставив содрогнуться стены.

И тогда пошла волна.

Не звуковая. Не магическая в привычном смысле этого слова. Это была волна присутствия. Древнего, властного, безраздельного. Давящего на разум инстинктивным ужасом перед хозяином, перед тем, кто был здесь до гор и рек.

Посуда в буфете вздрогнула и зазвенела. Книги с полки посыпались на пол. Вася вскрикнула, прижав руки к ушам, и отшатнулась к стене. Григорий вскочил со стула, лицо его помрачнело. Пусть ему не угрожала магия, но любой материальный предмет мог и убить. Только Лабель остался на месте, вцепившись побелевшими пальцами в край стола.

Диван под Жу с громким и сухим треском сложился пополам, будто его ударил невидимый молот. Пыль и обломки взметнулись вверх, но не упали — они замерли, кружась в клубке теней вокруг её сущности.

По потолку пробежала паутина света. Молнии.

Тонкие, извилистые прожилки сизо-лилового пламени прорезали штукатурку, оставляя после себя черные, дымящиеся трещины. В воздухе отчетливо запахло жженой пылью и озоном. Низкий гул наполнил комнату, на грани слышимого, давивший на виски.

— Ты будешь повиноваться! — проскрежетала тьма, и в ее словах был звон ломающихся миров. — Или я сотру тебя и найду другого! Ты — ключ! Только ключ!

Паника, липкая и холодная, попыталась вцепиться мне в горло. Мое собственное ощущение магии предательски дрогнуло перед этим разлившимся океаном древней мощи.

Она была повсюду.

Она была в трещинах на потолке, в сломанной древесине дивана, в каждом клубке пыли. Она была неизмерима. И я был ребенком с зажженной спичкой перед этим извергающимся вулканом.

Но в этой панике, как алмаз в угольной пыли, родилось ядро бешенства. Не страха. Ярости. Как когда-то и у Васи посреди бурного потока реки.

Жу всех обманула. Использовала. Смотрела на нас, как на расходный материал. И теперь угрожала стереть. Даже не как врага, а скорее как неудачный инструмент.

Пальцы сжались в кулаки.

Внутри в самой глубине, где горела искра единой силы, что-то отозвалось на её всесокрушающий напор. Не покорностью — вызовом. Выглядела эта искра смехотворной, но она была моей. Не подарком, не инструментом. Частью меня.

Я сделал шаг вперед сквозь гул, давящее присутствие и сквозь сверкающие над головой молнии. И вокруг ноги на паркете расцвел слабый рыжий узор — плетение защиты, хрупкое, как стекло. Но оно держалось.

— Нет.

Мой голос прозвучал тихо после ее грома, но он резанул воздух как лезвие. Он не дрогнул.

Я поднял голову, глядя в те два холодных желтых солнца в сердце тьмы. Вся моя сила — собралась в единый комок в груди, горячий и острый. Я не знал, смогу ли нанести удар. Не знал, не разорвет ли меня её ответная мощь в клочья. Но я знал другое.

Я не буду ключом. Не буду слугой. И уж тем более — расходным материалом.

Воздух между нами затрепетал, сгустился, стал вязким. Моя рыжая искра встретилась с этой всепоглощающей чернотой.

Краем глаза я видел, как Григорий тянет за руку Васю к выходу, как Ли прижался к ногам Лабеля, шипя и скаля зубы. Нужно защитить их. И весь мир.

Все мое существо, вся воля, вся ярость и вся моя сила сфокусировались в одной точке — на ладони, которую я медленно, преодолевая чудовищное давление, поднимал перед собой.

В бездонных глазах кошки мелькнуло что-то. Не гнев. Не раздражение. Удивление. Травинка не собиралась склоняться.

Я понял в тот миг все. Что сила ее безмерна. Что шансов нет. Что первый же и скорее всего последний, отчаянный удар, который я готовлю, будет поглощен её тьмой без следа.

И все равно занес руку для атаки.

Глава 9

Моя атака — сгусток воли и практически отчаянный крик души, — хлестнула потоком силы через ладонь, став в один миг огромным рыжим копьем.

Во мне горела лишь одна мысль: «Отступи!»

Я швырнул его и на миг задержал дыхание.

И невозможное случилось.

Тьма вокруг Жу дрогнула. Желтые звезды её глаз на миг погасли, сменившись изумлением и отголосками настоящей боли. Рыжее копье пронзило самую суть ее всепоглощающего могущества, не рассеяло ее, но на миг смогло пробить крохотную брешь.

Раздался звук — высокий, как звон разбитого хрусталя. В тот же момент пульсирующее давление магии кошки отхлынуло, давая возможность на мгновение глотнуть воздуха. Надежда, острая и пьянящая, ударила мне в голову.

Получилось! Я смог её задеть!

Эти две мысли пронеслись в моей голове за доли секунды.

А потом в глазах кошки вспыхнуло нечто, отчего моя кровь застыла в жилах и едва не начала течь в обратную сторону. Это был не гнев и не ярость. Холодное, безразличное осознание помехи. Травинка все-таки уколола.

— Довольно, — прозвучал утробный голос, лишенный эмоций.

Он был тихим, плоским и оттого в тысячу раз более жутким.

Жу не шевельнула усами, не произнесла заклятья и даже не дернула хвостом. Она просто взглянула.

И мир перевернулся.

Не свет, не тьма — удар был вне моего восприятия. Это было так, словно ковер самой реальности выдернули у меня из-под ног, а потом этим же ковром выбили душу. Атака с легкостью прошла сквозь все мои защитные заклинания, сквозь плоть, сквозь кости, сотрясая каждую клетку, выдергивая по нитке нервы.

Воздух выбило из легких, горло сжалось в немом спазме, а перед глазами замелькали разноцветные пятна. А потом единым взрывом по телу прошла волна ошеломляющей боли.

Это не убивало. Это ломало все и сразу: волю, связь с магией, душу!

На краю сознания осталось лишь дрожащее, беспомощное сознание произошедшего в разбитой оболочке вместо архимага.