Лев Корнешов – Зона риска (страница 67)

Елка тоже не смогла дозвониться до Крылова.

Был уже вечер, и вот-вот все должно было совершиться...

Мишка от мысли позвонить в милицию сразу же отказался — какой-никакой, а Геннадий был брат. Он нашел номер телефона Жаркова, позвонил ему из автомата, сказал, меняя голос: «Не ходи сегодня никуда, а то ограбят квартиру». Роман решил, что его разыгрывают, и повесил трубку.

Знал Мишка, что домой он больше не возвратится. С его точки зрения, оставался только один выход. И Мишка, собрав все свое мужество, спокойно, вразвалочку подошел к Князю и Сене, ждавшим его в условленном месте, лихо сплюнул и процедил:

— Чешите отсюда, я в милицию позвонил, сейчас за вами прикатит карета, уголовнички...

Пока Князь и Сеня оторопело смотрели на Мишку, тот в потоке машин промчался через улицу, вскочил в троллейбус и уехал неизвестно куда.

Князь и Сеня побежали к Десятнику. Они были в панике, и Десятник даже не сразу понял, что произошло, а когда понял...

— Где Мишка? — Глаза у Десятника засветились злыми огоньками, он как-то сразу ссутулился, стал ниже ростом.

— Прыгнул в троллейбус, — торопливо ответил Князь.

— Гаденыш, ссучился. Как думаете, вправду звонил в милицию? — Десятник не поверил, что младший брат мог вот так...

— Не знаю. — Князю хотелось думать, что Мишка их только пугал.

— Вот что, — решил Десятник. — Идите к дому, где живет Жарков, — станьте незаметно в сторонке и ждите, посмотрим, что будет. Если он настучал, там уже вовсю шмон идет...

Князь и Сеня с опаской пришли к дому номер тридцать. Было все спокойно. Они видели, как Роман и Лина вышли из подъезда и, спокойно переговариваясь, пошли вдоль Оборонной.

Прокатились и час и два, милиции не было. Сеня подозвал какого-то паренька, вертевшегося во дворе, спросил:

— Знаешь, где живет Роман Жарков?

— Ну, — неопределенно ответил паренек, — который боксер?

— Он.

— На восьмом этаже.

— Правильно, в восемьдесят третьей квартире.

— Там.

— Поднимись к нему, позвони, скажи, мы задержались, опаздываем.

— Вот еще...

Князь понял, что задумал Сеня. Так можно было проверить, нет ли засады в квартире.

Он показал мальчишке пачку жевательной резинки.

— Сделаешь — получишь.

— Я мигом! — загорелся тот энтузиазмом.

Он возвратился минут через десять.

— Там в квартире никого нет... Я звонил, звонил...

Князь отдал ему жвачку, и мальчишка, обрадованный, умчался.

Десятник ждал их у себя дома. Он подробно расспросил, что к чему, сделал вывод:

— Взял нас Мишка на понт. Решил помешать, сучонок, а сам смылся. Куда он мог?

Князь недолго подумал, прикинул:

— Наверное, к журналисту, большая у них дружба.

— Значит, ему все выложит, а там...

Князь впервые за весь вечер по-настоящему испугался.

— Возьмут? — дрожащим голосом спросил он.

— Обязательно, — подтвердил Десятник.

Он наконец решил, что делать. Тяжело сказал:

— С Мишкой я сам... поговорю. А вы... встречайте журналиста... Перехватите его раньше Мишки. И чтоб с концами...

— Это же... — Князя била мелкая дрожь.

— Сесть хочешь? — исступленно крикнул Десятник. — Нет? Тогда идите...

Как потом выяснилось, рассказывал Ревмир Иванович, Мишка долго бродил по засыпающему городу, не представляя, как поступить дальше. Домой возврата не было, брат зашибет... К Андрею? Но и там найдут... Он позвонил Елке, спросил, нашла ли она Крылова. «Нет», — ответила Елка. Она поняла: происходит что-то серьезное, и заволновалась. «Мишка, ты откуда звонишь?» — «Из автомата, — ответил Мишка. — Тут недалеко». — «Я сейчас прибегу», — сказала Елка. «Не надо, лучше иди к Андрею домой, дождись его и скажи, чтобы он пришел на Сиреневый бульвар, я его там буду ждать». — «Побежала!» — ответила Елка.

Она влетела в подъезд, опоздав на несколько минут. На лестничной площадке лежал Андрей Крылов. Он был без сознания. Над ним склонились Князь и Сеня, будто хотели в чем-то убедиться. Елка кинулась к ним, ударила Князя, ее отшвырнули, и, пока она поднималась, Князь и Губа исчезли.

Ревмир Иванович закончил свой рассказ, и в палате долго стояла тишина.

— Как вы их нашли? — наконец спросил Андрей.

— Самой решительной оказалась Ела Анчишкина. Она сразу же вызвала «Скорую помощь», потом позвонила нам. Мишка скрылся, несколько дней ночевал у приятелей, придумывая разные предлоги. Наконец позвонил Елке, они встретились, и он ей все рассказал — носить в сердце такую тяжесть в одиночку парню было больше не по силам... К тому времени мы определили круг ваших знакомых, Андрей Павлович, и вышли на Анчишкину, она, кстати, как раз собиралась к нам вместе с Михаилом... В суде она будет свидетельницей.

После паузы, Андрей спросил:

— А... Инна?

— Ее будут судить. Вместе с остальными.

В голосе Ревмира Ивановича звучала непривычная для него жесткость.

ГДЕ ЖИВУТ РОЗОВЫЕ ЗОРИ

Наша Оборонная вскоре забыла Князя. Кажется, и не было его, не жил он здесь — искатель нелепой удачи.

По вечерам Оборонную заливает неяркий свет уличных фонарей, вспыхивают квадратики окон, и тогда она кажется гигантским кораблем, празднично уплывающим к темно-голубым горизонтам под парусами многоэтажных домов.

Выходят на стометровку мальчики и девочки, они все как-то незаметно подросли за последние месяцы, и длинная асфальтовая полоса от угла до угла принадлежит уже им, модненьким ребяткам с самостоятельной походочкой.

Между прочим, комиссионку в тупике ликвидировали и на радость всем женщинам Оборонной открыли там хозяйственный магазин. «Пятачка» тоже больше не существует: он как-то быстро захирел, обезлюдел, комсомольцы автомобильного завода по душам поговорили с некоторыми его постоянными посетителями. Да и кроме того, как-то на глазах уменьшилось количество любителей импортного дефицита, новое поколение Оборонной стало свысока посматривать на тех, кто исподтишка приторговывал тряпками. Как сказала Лина Жаркова — общепризнанный авторитет на стометровке, — заниматься такими вещами — фу! — непрестижно и, главное, отвратительно. Потом на «пятак» приехали бульдозеры, вытянули стрелы к небу краны и стали там строить здание детского театра. Михаил Мушкетеров был особенно рад этому — мощные машины ровняли землю, ровняли и память, в которой было немало больного. Вся Оборонная знает, что Мишка вот-вот станет водителем-испытателем машин на автозаводе.

В тот решающий для себя вечер он сделал свой выбор и будто начал жизнь с чистого листа. Когда у приятелей стало толкаться невмоготу, он вспомнил о ключе от квартиры, который дал ему Андрей Крылов.

После работы, когда вечер густо зарисовывает серым высокое небо и по Оборонной возвращается со смен рабочий народ, Мишка проходит неторопливо по стометровке — мальчики в модных «под кожу» куртках и девочки в кепочках, лихо надвинутых на бровь, уступают ему дорогу. И еще однажды увидел Мишка, как хороводят в подъезде пацаны с бутылкой портвейна, разогнал их, а бутылку о бетонную ограду... «Заразы, — сказал Мишка пацанам, — если еще раз увижу...» Он не уточнил, что будет, но все и так знали: Мишка, которого когда-то очень давно кликали Шкетом, потом Мушкетом, не боялся ничего и никого, у него через лоб бежит тонкий шрам, и уличная молва утверждает, что это взмахнул ножом его брат, Десятник...

Кстати, магазин «Фрукты — овощи», где раньше работал Михаил, посетили работники ОБХСС, потом Анна Юрьевна, а среди близких своих друзей — Анюта — каялась на суде, что больше никогда не будет, но ей не особенно поверили и дали достаточный для размышлений срок.

Сиреневый бульвар роняет листву и готовится к зиме. Ребята с Оборонной провели на Сиреневом бульваре воскресник, повесили в нескольких местах объявления: «Приходите, ждем...» — на бульвар явились, как говорится, и пионеры и пенсионеры. Любят Сиреневый бульвар все, и много светлого связано с ним у разных поколений Оборонной. Пришла на субботник и Ела Анчишкина, она теперь работает на той фабрике, что и ее мать, о ней писала фабричная многотиражка, что хорошая смена приходит на место кадровых работниц... На воскреснике Елка трудилась рядом с Мишкой, и потом они вдвоем посетили кафе «Сиреневый бульвар», которое теперь там, где был бар «Вечерний». Это Тоня Привалова позаботилась, чтобы вместо бара появилось хорошее кафе, по вечерам там играет эстрадный оркестр моторного цеха автокомбината, молодые поэты читают свои стихи, а на стенах — выставка картин художников. И еще официантки не удивляются, если заказывают им только лимонад, пирожные и конфеты, наоборот, сами советуют: «У нас сегодня отличный эклер».

Вообще-то Елку и Мишку часто видят теперь вместе, и девчонки даже сплетничают, что Елка каждый вечер встречает Михаила с работы...

Наш Сиреневый бульвар когда-то разбили прямым, ровным, уходящим вдаль. На нем почти нет высоких деревьев, только кусты сирени. И потому небо над бульваром хорошо видно, а если смотреть прямо перед собой, то кажется, что тропинки уводят к горизонту и нигде не заканчиваются, просто растворяются в мерцающей синеве. Особенно красиво на бульваре ранним-ранним утром, когда он, как река в море, вливается в розовую зарю. Кажется, пойдешь по бульвару, и откроется та необъятность, где даль сливается с мечтой.

На бульвар часто приходит Роман Жарков. Он похудел, еще вытянулся вверх. Говорят, на ринге стал злее, напористее, вышел в мастера спорта. Роман почти всегда ходит по бульвару в одиночку, и даже на Зойку, подружку своей сестры Лины, которая гуляет здесь в это же время, не обращает внимания. Все на Оборонной знают — сложно Роману Жаркову, трудная любовь у него, а это очень даже уважают подрастающие мальчики и девочки...