Лев Корнешов – Антология советского детектива-29. Компиляция. Книги 1-20 (страница 246)
— Ну, рассказывай, мне не жалко…
— Керженеков его фамилия, дядя Коля, Влас Прокопьевич… Белинского, тридцать два. Вот и все.
Миша опять провел по столу ладонью, под ней тихо и тонко пискнуло, на скользкой блестящей поверхности отпечатались короткие пальцы. Он успокоенно вздохнул и еще раз повторил:
— Вот и все.
— Нет, это не все, — сказал Шатеркин, сбрасывая пепел в ракушку-пепельницу. — Теперь придется рассказывать подробно.
Миша удивленно поднял голову.
— Мы же все сказали, дядя Коля.
— Не сказали одного и самого главного: как вы это узнали.
Миша со всеми подробностями начал рассказывать о том, как встретили они в парке неизвестного мужчину, как следили за девочкой, как узнали у нее обо всем.
Толик хотя и слушал то, что говорил Миша, но больше приглядывался к окружающей обстановке. Его внимание привлекал и массивный письменный прибор с большим, готовым к прыжку бронзовым львом, и пучок разноцветных карандашей в самшитовой подставке. Но глаза мальчика искали оружие — это была его слабость. До прихода сюда, когда он сидел еще в комнате у дежурного, его пылкое мальчишеское воображение нарисовало на стенах капитанского кабинета кривые острые сабли, кинжалы в черной, сверкающей серебром оправе, тонкостволые маузеры и много другого смертоносного оружия. Ведь у каждого военного человека обязательно должно быть оружие. Но здесь его почему-то не было. Стены были пусты. Только портрет Феликса Дзержинского висел в простенке. Отсутствие оружия сильно разочаровало Толика. Он снова поглядел на капитана, подумал: «Наверно, куда-нибудь припрятал… Пистолет же у него должен быть… Наверно, вороненый, автоматический».
— Кто же вас научил так делать? — спросил Шатеркин с едва заметной досадой в голосе.
— А мы сами придумали, — смело ответил Толик.
Шатеркин раскурил потухшую папироску.
— За помощь спасибо. Но почему вы сразу мне не сказали? — спросил капитан, вглядываясь в сосредоточенные и немного смущенные лица мальчиков.
— Вот не сказали… — неопределенно ответил Миша.
Капитан с упреком покачал головой.
— Еще один вопрос, следопыты, — уже шутя заговорил он. — Как вы меня разыскали?
— Как разыскали? — удивился Миша. — Очень даже просто.
— Вас все знают, — сказал Толик.
— Так уж и все?
— Ага… Мы подошли к одному милиционеру и спросили его, как нам разыскать капитана дядю Колю, у которого большая собака Риф.
— Тогда все ясно, — засмеялся Шатеркин. — Вы знаете не только как меня зовут, но и мою собаку.
— Конечно, он же нас чуть не съел… Мы даже квартиру вашу знаем, — ответил Миша, — и бабушку тоже…
— Может быть, и кота?
— И кота… Тишкой его зовут, да? — Миша лукаво засмеялся, показав редкие широкие зубы.
— Верно.
Шатеркин с легкой улыбкой поглядел на ребят, на их загоревшие, облупившиеся от солнца и воды лица: «Вот еще Шерлок Холмсы, покорители тайн…» Он позвонил в гараж, вызвал дежурную машину. Когда он подвел их к темно-синей «Победе» и открыл дверцу, Миша проворно подскочил к нему:
— Дядя Коля, разрешите, я вперед сяду, а Толик там…
— А может быть, и Толику это место больше нравится? — Шатеркин с хитрецой глянул на Толю.
— Там же все равно двоим не полагается, — без воодушевления ответил Миша. — Шоферу за это может нагореть.
— К сожалению, да, — закрывая дверцу, сказал капитан. — Развезите-ка этих пассажиров по домам, — наказал он шоферу.
Проводив ребят, Шатеркин тотчас принялся за дело. Скоро на столе перед ним лежали довольно подробные сведения, из которых было видно, что по улице Белинского, в доме 32 действительно проживает Керженеков Влас Прокопьевич.
— Молодцы! Ничего другого не скажешь, — проговорил Шатеркин, убедившись в достоверности того, что сообщили ребята. — Рождения тысяча девятьсот девятого года… Уроженец улуса Малые Рыбаки, Красноярского края. Эх, куда его занесло! За Уральский хребет… Работает архивариусом Управления горно-промышленного округа…
Шатеркин провел по волосам пальцами как гребнем и откинулся на спинку кресла. В справке было указано, что В. П. Керженеков — участник Отечественной войны, побывал за границей: в Польше, Германии, Австрии. После войны вернулся на прежнюю работу. Работает честно и добросовестно, хорошо знает свое дело. Живет вдвоем с женой, детей не имеют.
Подколов справку к другим документам, Шатеркин закурил, подошел к окну.
Честный и скромный человек… Простой архивариус, ценностей на подотчете, видимо, не имел. Своих сбережений, вероятно, тоже больших не было. С преступным миром не знался, ни в чем дурном замечен не был… Может быть, он страдал каким-нибудь неизлечимым недугом? Может быть, неполадки в семье, на службе?.. А может быть, тут какие-нибудь политические мотивы?.. Может быть… Может быть… Да, все может быть…
Он снял трубку и набрал номер.
— Алексей Романович? Добрый вечер!.. У дежурного в отдельном пакете для вас будет оставлено срочное задание. Прошу с утра его выполнить. Да-да… Что?.. — На лицо капитана наплыла тень, он побарабанил по столу пальцами. — Пока ничего существенного… Завтра, может быть, кое-что прояснится… До свидания.
Он задумчиво опустился в глубокое кресло.
9. Чужой след ведет на пасеку
Миша и Толик утром возвращались на пасеку. На этот раз они были необыкновенно веселы и подвижны, смеялись, бегали вперегонки.
— Теперь-то уж в два счета разберутся, да? — сказал Толик и легко перелетел через куст дикой рябинки, усыпанной шапочками твердых желтых цветов.
Миша замедлил бег, передохнул.
— Может разберутся, а может и нет, — ответил он, — ведь мы с тобой ничего особенного не сделали. Мы только помогли узнать этого человека. А вот почему он застрелился, мы не узнали, и капитан не знает.
— Но все же и это не маленькое дело.
— Не маленькое, конечно, но интересно бы все разгадать… Раскрыть тайну… — У Миши вдруг перехватило дыхание. — Наверное, это очень страшно…
Толику тоже сделалось страшно и холодно, он поежился и замолчал, потом поглядел на Мишу.
— А вот дядя Коля никогда ничего не боится, — тихо сказал он.
— Ему и нельзя бояться, он капитан… А капитан знаешь какой должен быть?
— Какой?
— Храбрый. Такой же, как капитан Гастелло, вот!..
— Да-а… — вздохнул Толик, — Наверно, все капитаны бывают такие смелые.
На солнцепеке подсыхала роса. Над лугами витал дурманящий запах цветущего разнотравья. Всюду жужжали трудолюбивые пчелы, воинственно и грозно гудели шмели, радостно стрекотали мелкие птички.
Ребята шли по узкой, едва заметной в траве тропинке. Цепкие стебли кустов, метелки высоких трав приятно щекотали им голые руки, черные от загара плечи. А впереди, как колобок, катился Шарик. Миша сорвал вишнево-черную головку татарника и, размахнувшись, запустил ею в Шарика.
— Вот у дяди Коли действительно собака, настоящий сыщик, все понимает. А видал, какие глаза у нее умные?
— Если этого учить как следует, и он будет все понимать.
— Сказал тоже… Он будет хорошо понимать то, что можно слопать. Например, так: Шарик, это жареное мясо. Хап-хап, давай сюда, хап…
Шарик остановился на тропе, озорно свернул набок свою пеструю лопоухую голову, поглядел на мальчишек и, задорно тявкнув, помчался вперед.
— Неправда, — возразил Толик. — Он тоже не глупый совсем. Он, например, дома всех наших куриц в лицо знает и никогда за ними не гоняется, зато как только чужая залетела во двор — все: сожрет прямо с перьями. А вообще-то, конечно, подзаборный житель…
Тропинка, извиваясь между кустов шиповника и краснотала, зигзагами спускалась с крутого глинистого берега протоки. Воды в протоке было мало, местами она пересохла, образовав небольшие озерца, густо заросшие зелеными водорослями.
Мальчишки, обгоняя друг друга, сбежали вниз. Толик, не сумев вовремя остановиться, вбежал по пояс в холодную воду озерка. За ним в азарте и Шарик ринулся в воду, но тотчас пришел в себя и, трусливо взвизгнув, повернул обратно к берегу.
Миша радостно прыгал на голой песчаной отмели и хохотал над неловким другом, вылезавшим из вязкой зеленой тины.
— Водола-а-аз!..
— А вода неплохая здесь, приятная, как молоко парное… И знаешь, рыба водится, — говорил Толик, обирая с ног мелкие нити водорослей. — Я как прыгнул — они в разные стороны, а какая-то очень большая рыбина, как да-аст мне в ногу: больно, я чуть не закричал.
— Лягушка, наверно.