Лев Корчажкин – Хуторяне XXV века. Эпизоды 1-20 (страница 17)

– Зима! – веско сказал Батя.

– Ты ворота на сеновал прикрыл? – строго спросила Марья Моревна Прохора. – А то снегу нанесет, сено-то и замокнет.

– А то! Как же! Первым делом, – ответил старичок Прохор.

Теперь он уже оттопырил карман и внимательно глядел в него.

– Нету, – горько вздохнул Прохор. – Вот ведь незадача, пропала.

– Потерял что? – спросила Марья Моревна.

– Да нет, не потерял, положил где-то, – ответил Прохор и весь как-то съежился под пристальным взглядом Марьи Моревны.

– Значит, там и лежит, где положил. Не на лавочке у крыльца? А то занесет.

– Зима! – повторил Батя и пододвинул пустой стакан к Марье Моревне.

Дверь распахнулась, и в горницу влетели Василиса с Иваном: щеки красные с мороза, глаза веселые.

– Эх, ну и мороз, – воскликнула Василиса, сбрасывая шубку на руки подавальщицы.

Та повернулась и тихо покатилась за дверь, но промахнулась и ударилась в стену, так как Иван накинул на нее сверху и свой тулуп, закрыв объективы.

– Валенки, валенки у печки снимите! – закричала Марья Моревна. – Воды по всему дому наносите!

– А мы твою трубку нашли, – сказала Василиса, подсаживаясь к старичку Прохору.

– Где? – спросил Прохор.

– Да у сеновала, почти у порога. Я дымок приметил, – ответил Иван. – Смотри, и сейчас еще теплится.

– Тс-с, – прошипел Прохор, прикладывая палец к губам и косясь на Марью Моревну.

– Понял, – заговорщицки подмигнул Иван, наклонился к уху Прохора и прошептал:

– А то, неровен час, запалили бы сено.

– Что-то вы припозднились. Весело на горке-то? – спросила Марья Моревна.

– Да уж как весело, все там! Гуляют! – ответила Василиса.

– Только вот мы петуха нашего не слышали, не простыл бы. Морозец крепкий, – сказал Иван.

– Морозу как не быть. Зима! – произнес Батя, хлебнул из стакана.

Марья Моревна тут же захлопотала вокруг него – пододвинула блюдо с пряниками и ватрушками.

Дверь снова распахнулась, и вошел Джон. Он огляделся по сторонам, и спросил:

– Не опоздал? А то я все жду, жду, когда петух ваш к ужину прокричит, а он молчит и молчит. Не простыл бы. Пришлось на свои смотреть.

Он посмотрел на запястье, на котором сиял золотом браслет новомодного хронометра.

– Чудная машинка, тикает, – сказал старичок Прохор, прислушиваясь. – Прямо как сверчок.

– Всю премию ухлопал, из самой столицы заказал, – начал рассказывать Джон. – А все равно петушок привычнее. И душевнее как-то.

– Я тоже не слышала, – забеспокоилась Марья Моревна. – Вань, сходи на двор, проверь петуха.

Иван ловко вскочил в пританцовывающие у печки валенки и исчез за дверью.

Джон подошел к старичку Прохору и сел возле него.

– Я заметил, ты на сеновал с трубкой ходил. Не опасаешься? От искры, говорят, пламя возгорается.

– Я же говорила – рядом с сеном не курить! – воскликнула Марья Моревна. – Спалишь сено, чем кормить скотину будем?

– Тс-с, – запоздало прошипел старичок Прохор, еще ниже опуская плечи.

– Да ладно, ничего ведь не случилось, – сказал Джон.

Василиса его поддержала:

– Прохор внимательно курит. И он больше не будет.

Потом хлопнула в ладоши:

– А ужинать скоро будем? Проголодалась на горке.

– Что это вы все на сеновал зачастили? – Марья Моревна подозрительно посмотрела на Василису, потом перевела взгляд на Джона. – Подозрительно это!

В горницу вернулся Иван, держа за лапы петуха. Петух безжизненно висел в его руках, болтая головой с красным гребнем и желтым раскрытым клювом.

– Замерз, бедолага, – сказал Иван, садясь на лавку. – А в сенях душно. Я дверь на улицу приоткрыл, проветрим немного. А то щука жаловаться будет, всю ночь не уснем.

Потом подмигнул старичку Прохору и Джону:

– На сеновале все в порядке.

Старичок Прохор и Джон потеснились. Иван положил петуха к себе на колени, осмотрел его внимательно. Потом достал из заднего кармана штанов перочинный ножик, открыл какое-то лезвие и ткнул в петуха. Петух даже не дернулся.

– С ним не так надо. Дай я попробую, – Джон протянул руку, и петух перекочевал на колени к нему.

– У меня в прошлом году был такой. «Танец маленьких лебедей» выдавал вместо кукареканья. А потом наглотался на дворе червей, так танец превратился в похоронный марш.

С минуту Джон пытался что-то нащупать на шее у петуха, потом чем-то щелкнул, и голова вместе с изрядной частью шеи отскочила в сторону так быстро, что Иван еле успел поймать ее на лету. Несколько белых перышек выпали и плавно опустились на пол. К ним тут же ринулся подметальщик.

Старичок Прохор встал и засеменил к столу, поближе к Марье Моревне и Василисе.

– Не люблю я петухов этих. От них одни неожиданности. Вон как голова сиганула. Могла ведь в глаз клювом ткнуть.

Джон заглянул внутрь обезглавленного тела.

– Тут шило нужно. И маслице.

– Понятно тебе, – Иван пнул подметальщика.

Подметальщик застрекотал и побежал, снова еле увернувшись от левого валенка старичка Прохора, в кладовку. Через минуту он вернулся, радостно сияя синей лампочкой и гордо неся в одной лапке шило, а в другой масленку.

– А зачем ты его на двор выпускал? – поинтересовался Иван, передавая Джону шило и масло.

– Так он не спрашивал, сам выбегал. Жутко эти петухи бегать любят. Отпоет, и скок с подоконника на землю – и давай шнырять между кур. Огородники его не любили, пытались прогнать, да он своим клювом одного в пыль раскрошил, все микросхемы вывалились.

Джон капнул немного масла куда-то внутрь безголового тела, потом засунул в него шило, поковырял там.

Внутри петушиного тела что-то звякнуло, щелкнуло, и из шеи вырвался сноп искр. Безголовый петух задергался в конвульсиях, вывалился из рук растерявшегося Джона на пол, поднялся и заковылял кругами по комнате.

– Эх! – воскликнул Джон, – коротнуло!

Он бросился на безголового петуха, но промахнулся. Сбитый им петух вскочил на обе лапки, забил крыльями и побежал кругами по горнице уже так быстро, что старичок Прохор и Василиса даже зажмурились. Иван схватил со скамейки голову и швырнул ее в петуха. И тоже промахнулся.

Подметальщики прекратили убирать талую воду у печки, и рассредоточились, поворачивая вслед за передвижениями безголового петуха свои объективы, явно намереваясь взять его в кольцо.

– Ай, – воскликнула Василиса, поджав ноги, когда петух, продолжая сыпать искрами, пробежал под ее стулом.

– Мощный у него аккумулятор, – проговорил Джон, пытаясь накрыть петуха покрывалом. – И быстрый какой! Быстрее моего.

– Подушкой попробуй, – посоветовал старичок Прохор. – У подушки аэродинамика лучше, чем у покрывала. Или же ковер-самолет достать. Он его быстро накроет. Василиса, где у вас ковер-самолет?